Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Абрахам Меррит. Ползи, тень! V
 
5. ШЕПЧУЩАЯ ТЕНЬ

Я недоуменно смотрел на Билла. Вспомнил, как он беспокоился из-за
того, что я упомянул тени в разговоре с репортерами, и его напряженность,
когда говорил о тенях Дахут Белой. И вдруг он снова о тенях. Должна быть
какая-то связь, но какая?
Де Керадель воскликнул:
- Тени! Вы хотите сказать, что все они страдали аналогичными
галлюцинациями?
- Тени - да, - сказал Билл. - Галлюцинации - не уверен.
Де Керадель задумчиво повторил:
- Вы не уверены. - Потом спросил: - Об этих тенях ваш друг и пациент
говорил, что хочет считать их объективными, а не субъективными? Я с
большим интересом прочел газетные материалы, доктор Беннет.
- Я в этом уверен, доктор де Керадель, - ответил Билл, и в голосе его
чуть слышно звучала ирония. - Да, он хотел, чтобы тень я считал
объективной, а не субъективной. Тень, а не тени. Была только одна... - он
помолчал и добавил подчеркнуто: - у каждого лишь одна тень, вы знаете.
Я решил, что понял план сражения Билла. Он основывался на интуиции,
блефовал, делал вид, что знает о теневой ловушке смерти, чем бы ни была
эта тень, точно так же как он делал вид, что знает общую причину смерти
всех четверых. Он использовал эту ловушку, чтобы приманить свою рыбу
поближе к крюку. А теперь заставляет рыбу клюнуть. Не думаю, чтобы он знал
больше, чем когда мы разговаривали с ним в клубе. И подумал, что он опасно
недооценивает де Кераделя. Последний удар был слишком очевидным.
Де Керадель спокойно говорил:
- Одна тень или несколько, какая разница, доктор Беннет? Галлюцинация
может возникать в одной форме - традиция утверждает, что тень Юлия Цезаря
появлялась перед раскаивающимся Брутом. Или может быть умножена
тысячекратно. Мозг умирающего Тиберия произвел тысячи теней убитых им, они
окружили его сметный одр, угрожали ему. Существуют органические нарушения,
которые вызывают такие галлюцинации. Например, нарушения в области зрения.
Или наркотики и алкоголь. Их порождают аномалии мозга и нервной системы.
Они дети самоотравления. Результат лихорадки и высокого кровяного
давления. Их также порождает совесть. Следует ли понимать, что вы
отвергаете все эти рациональные объяснения?
Билл флегматично ответил:
- Нет. Скорее я не принимаю ни одно из них.
Неожиданно вмешался доктор Лоуэлл:
- Есть еще одно объяснение. Внушение. Постгипнотическое внушение.
Если Ральстон и остальные попали под влияние человека, который знает, как
контролировать мозг такими методами... тогда я понимаю, как их могли
убедить убить самих себя. Я сам...
Пальцы его сжали ножку бокала. Бокал сломался, порезав его. Он
обмотал кровоточащую руку носовым платком. И сказал:
- Не беда. Хотел бы я, чтобы воспоминание, вызвавшее это, не резало
глубже.
Мадемуазель смотрела на него, на губах ее была легкая улыбка.
Я уверен, что де Керадель ничего не упустил. Он сказал:
- Вы принимаете объяснение доктора Лоуэлла?
Билл неуверенно ответил:
- Нет... не полностью. Не знаю.
Бретонец замолчал, изучая его со странным напряжением. Потом сказал:
- Ортодоксальная наука утверждает, что тень - это всего лишь
уменьшение света в определенном месте, вызванное появлением материального
тела между источником света и поверхностью. Тень нематериальна. Она ничто.
Так говорит ортодоксальная наука. Каким же было материальное тело,
бросившее тень на четверых, если это не галлюцинация?
Доктор Лоуэлл сказал:
- Мысль, коварно помещенная в человеческий мозг, может вызвать такую
тень.
Де Керадель вежливо ответил:
- Но доктор Беннет не принимает эту теорию.
Билл ничего не сказал. Де Керадель продолжал:
- Если доктор Беннет считает, что причина смерти тень, не признает
галлюцинации и то, что тень отбрасывало материальное тело, тогда мы
неизбежно придем к заключению, что он приписывает тени признаки
материального тела. Тень откуда-то появляется, она преследует человека и
принуждает его в конце концов убить себя.
- А это предполагает познавательные способности и целеустремленность,
волю и эмоции. Все это - в тени? Все это атрибуты материальных тел,
феномены сознания, находящегося в мозгу. Мозг материален и находится в
несомненно материальном черепе. Но тень нематериальна, у нее нет черепа
для размещения мозга; следовательно, у нее нет мозга и нет сознания. И
опять следовательно - нет познавательных способностей и
целеустремленности, нет воли и эмоций. И наконец, следовательно, у нее нет
понуждений, стремлений, желаний пугать или принуждать материальное
существо к самоуничтожению. И если вы все это не признаете, мой дорогой
доктор Беннет, вы признаете... колдовство.
Билл спокойно ответил:
- Если так, то почему вы надо мной смеетесь? Что такое ваши теории,
которые вы сегодня излагали, как не колдовство? Может, вы обратили меня в
свою веру, доктор де Керадель.
Бретонец неожиданно перестал смеяться. Он сказал:
- Да? - и снова медленно: - Да! Но это не теории, доктор Беннет. Это
открытия. Или вернее повторение открытий... неортодоксальной науки. - Вены
у него на лбу дергались. Он добавил с явной угрозой: - И если именно я
открыл вам глаза, то намерен завершить ваше обращение.
Я видел, как внимательно Лоуэлл смотрит на де Кераделя. Мадемуазель
смотрела на Билла, и в глазах ее мелькали маленькие дьявольские огоньки: и
в ее слабой улыбке я увидел и угрозу и расчет. Над столом нависло странное
напряжение, как будто что-то невидимое подготовилось к удару.
Нарушила молчание Элен, сонно процитировав:
- Поцелуй тени и благословение тени...
Мадемуазель рассмеялась: смех ее больше всего походил на смех
маленьких волн. Но в нем были полутона, которые мне понравились еще
меньше, чем угроза в улыбке. Что-то в этом было нечеловеческое, как будто
волны смеются над утонувшим человеком.
Де Керадель быстро заговорил на языке, который я, казалось, узнаю, и
в то же время я его не понимал. Мадемуазель стала сдержанной. Она сладко
сказала:
- Простите, мадемуазель Элен. Я смеялась совсем не над вами. Я вдруг
вспомнила нечто очень забавное. Когда-нибудь я вам расскажу, и вы тоже
засмеетесь...
Де Керадель прервал ее, тоже вежливо.
- И вы меня простите, доктор Беннет. Вы должны извинить грубость
энтузиаста. И его настойчивость. Я очень прошу вас, если это не нарушает,
конечно, доверия между врачом и пациентом, рассказать о симптомах мистера
Ральстона. Поведение этой... этой тени, как вы ее называете. Я весьма
заинтересован... как профессионал.
Билл ответил:
- Ничего не хотел бы больше. Вы, с вашим уникальным опытом, можете
увидеть то, что укрылось от меня. Чтобы удовлетворить профессиональную
этику, давайте назовем это консультацией, хотя и посмертной.
Мне показалось, что Билл доволен, что он добился чего-то, к чему вели
его маневры. Я немного отодвинул стул, чтобы видеть одновременно
мадемуазель и ее отца. Билл сказал:
- Начну с самого начала. Если захотите, чтобы я что-нибудь разъяснил,
прерывайте не стесняясь. Ральстон позвонил мне и попросил его осмотреть. Я
уже несколько месяцев не видел его и не слышал о нем, думал, что он в
одной из своих поездок за границей. Он начал неожиданно. "Что-то со мной
неладно, Билл. Я вижу тень. - Я рассмеялся, но он оставался серьезен. И
повторил: - Я вижу тень, Билл. И я боюсь!" Я ответил, все еще смеясь:
"Если бы ты не видел тени, тогда действительно с тобой что-то неладно".
Он ответил, как испуганный ребенок: "Но, Билл, эту тень ничего не
отбрасывает!"
Он придвинулся ко мне, и тут я понял, что он держит себя в руках
исключительным усилием воли. Он спросил: "Я схожу с ума? Видеть тень - это
симптом сумасшествия? Скажи, Билл, так ли это?"
Я ответил, что это вздор; вероятно, у него неполадки со зрением или с
печенью. Он сказал: "Но эта тень... шепчет!"
Я сказал: "Тебе нужно выпить" и дал ему. Потом продолжал: "А теперь
постарайся точно описать, что ты видишь, и если можно, когда тебе в первый
раз показалось, что ты видишь".
Он ответил: "Четыре ночи назад. Я был в библиотеке, писал..."
Позвольте вам объяснить, доктор де Керадель, что он жил в старом доме
Ральстонов на Семьдесят восьмой улице, жил один, если не считать Симпсона,
дворецкого, унаследованного от отца, и полудесятка слуг. Он продолжал:
"Мне показалось, что кто-то скользнул вдоль стены за занавес, закрывавший
окно. Окно у меня за спиной, я был погружен в письмо, но впечатление такое
яркое, что я вскочил и подошел к окну. Там никого не было. Я вернулся к
столу, но не мог избавиться от чувства, что кто-то... или что-то находится
в комнате". Он сказал: "Я был так встревожен, что отметил время".
- Умственное отражение зрительной галлюцинации, - сказал де Керадель.
- Очевидное сопутствующее обстоятельство.
Билл сказал:
- Возможно. Во всяком случае немного погодя движение повторилось, но
на этот раз справа налево, в противоположном направлении. За последующие
полчаса оно повторилось шесть раз, и всегда в противоположном направлении,
то есть слева направо, потом справа налево и так далее. Он подчеркнул это,
как будто считал очень важным.
Он сказал: "Как будто она ткала". Я спросил, на что она похожа. Он
ответил: "У нее нет формы. Она движение. Тогда не было формы". Чувство,
что он не один в комнате, усилилось настолько, что спустя короткое время
он ушел из библиотеки, не выключая огни, и лег спать. В спальне повторения
симптомов не было. Спал он хорошо. И на следующую ночь его ничего не
тревожило. И на следующий за этим день он почти забыл о происшествии.
В тот вечер он обедал не дома и вернулся около одиннадцати. Пошел в
библиотеку, чтобы просмотреть почту. Он сказал мне: "Неожиданно у меня
появилось сильнейшее чувство, что кто-то смотрит на меня от занавеса. Я
медленно повернул голову. И отчетливо увидел на занавесе тень. Вернее,
тень переплеталась с занавесом, как будто ее отбрасывало что-то стоявшее
сзади. По форме и размеру тень напоминала человека". Он подбежал к
занавесу и рывком отодвинул его. За ним ничего не было, ничто не могло
отбросить эту тень.
Он снова сел за стол, но по-прежнему чувствовал на себе чей-то
взгляд. "Немигающие глаза, - сказал он. - Взгляд не отрывался от меня. Как
будто кто-то постоянно находится на самом краю поля зрения. Если я быстро
поворачивался, он скользил за мной и смотрел уже с другой стороны. Если я
двигался медленно, точно так же медленно двигалась и тень".
Иногда ему казалось, что он уловил это движение, увидел эту тень. Но
она тут же растворялась, исчезала, прежде чем он мог рассмотреть ее. И тут
же он чувствовал на себе взгляд с другого направления.
"Оно двигалось справа налево, - говорил он, - и слева направо... и
снова назад... и опять... и опять... все ткало... ткало..."
"Что ткало?" - спросил я.
Он ответил просто: "Мой саван".
Он сидел в библиотеке до тех пор, пока мог выдержать. Потом сбежал в
спальню.
На этот раз спал он плохо, ему казалось, что тень ждет его на пороге.
Он прижался к двери, прислушиваясь. Но ничего не услышал. Тень не входила.
Наступил рассвет, и он крепко уснул. Встал поздно, играл в гольф.
пообедал, Пошел со знакомой в театр, а потом в ночной клуб. Несколько
часов и не вспоминал о событиях ночи. Он сказал: "Когда я подумал об этом,
то рассмеялся своей детской глупости". Домой он приехал в три часа ночи.
Вошел. И, закрывая дверь, услышал шепот: "Ты сегодня поздно!" Слышал
совершенно ясно, как будто шепчущий стоял рядом...


Де Керадель прервал:
- Прогрессирующая галлюцинация. Вначале мысль о движении, потом форма
становится отчетливее, затем звук. Галлюцинация прогрессирует от
зрительной к слуховой.
Билл продолжал, как будто не слышал:
- Он сказал, что у голоса было странное свойство, которое - я цитирую
- "заставляет вас чувствовать отвращение, как будто вы рукой коснулись
скользкого слизняка в саду ночью, и в то же время нечестивое желание
слушать этот шепот вечно". Он сказал: "Безымянный ужас и извращенный
восторг в одно и то же время".
Симпсон не выключал огни. Холл был хорошо освещен. Но никого не было
видно. Однако голос звучал вполне реально. Ральстон несколько мгновений
стоял, пытаясь справиться с собой. Потом вошел, снял шляпу и пальто и
начал подниматься по лестнице. Он сказал: "Я случайно взглянул вниз и
увидел тень, скользящую примерно в шести футах передо мной. Поднял глаза -
она исчезла. Я медленно начал подниматься по лестнице. Когда смотрел на
ступеньки, видел тень, идущую передо мной. Всегда на одном и том же
расстоянии. Поднимал голову - ничего. Тень была резче, чем накануне. Мне
показалось, что это тень женщины. Обнаженной женщины. И вдруг я понял, что
шепчущий голос тоже принадлежал женщине".
Он пошел прямо к себе в комнату. Миновал дверь. Посмотрел вниз и
увидел, что тень по-прежнему в двух шагах перед ним. Тогда он быстро
шагнул назад, вошел в комнату, закрыл дверь и запер ее на ключ. Включил
все огни и стоял, прижавшись ухом к двери. "Я услышал, как кто-то смеется,
тот же голос, что шептал". - А потом он услышал шепот: - "Я буду ждать
снаружи сегодня, сегодня, сегодня..." Слушал он с той же странной смесью
ужаса и желания. Он хотел распахнуть дверь, и в то же время какое-то
отвращение удерживало его.
Он сказал: "Я не выключил свет. Но это существо выполнило свое
обещание. Оно всю ночь ждало у моей двери. Но не просто ждало. Оно
танцевало... Я не видел его, но знал, что оно танцует и ткет... справа
налево... слева направо... и снова... и снова... танцевало и ткало, пока
не занялся рассвет... ткало мой саван, Билл..."
Я спорил с ним, примерно как вы, доктор де Керадель. Тщательно
осмотрел его. Внешне ничего необычного. Взял образцы для различных
анализов. Он сказал: "Надеюсь, ты что-нибудь обнаружишь, Билл. Если же
нет, значит тень реальна. Я предпочел бы сойти с ума. В конце концов
сумасшествие можно излечить".
Я сказал: "Ты не пойдешь домой. Живи в клубе, пока не получим
результаты анализов. А потом, что бы они ни показали, садись на корабль и
отправляйся в длительное путешествие".
Он покачал головой: "Я должен вернуться домой, Билл".
Я спросил: "Но почему, ради Бога?"
Он колебался, на его лице появилось выражение удивления. Потом он
сказал: "Не знаю. Но должен".
Я твердо заявил: "Останешься на ночь у меня, а завтра уплывешь. Куда
угодно. Я сообщу тебе результаты анализов и свои предписания по радио".
Он ответил все с тем же удивленным выражением: "Я не могу уплыть
сейчас. Дело в том... - Он колебался... - дело в том, Билл... я встретил
девушку... женщину... я не могу бросить ее".
Я смотрел на него, разинув рот. Потом сказал: "Ты хочешь на ней
жениться? Но кто она?"
Он беспомощно смотрел на меня. "Не могу сказать тебе, Билл. Ничего не
могу сказать о ней".
Я спросил: "А почему не можешь?"
Он ответил с той же удивленной нерешительностью: "Не знаю, почему. Но
не могу. Это кажется частью... частью того. Но... не могу тебе сказать". И
на любой вопрос, касающийся этой девушки, он отвечал так же.
Доктор Лоуэлл резко сказал:
- Вы мне ничего этого не рассказывали, доктор Беннет. Он больше
ничего не говорил? Что не может ничего сказать об этой женщине? Что не
знает почему, но не может?
Билл ответил:
- Больше ничего.
Элен холодно спросила:
- Что вас так забавляет, мадемуазель? Не вижу в этом ничего смешного.
Я посмотрел на мадемуазель. Маленькие светло-лиловые искорки ожили в
ее глазах, красные губы улыбались - жестокой улыбкой.

 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA