Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Как делается власть в Армении
 
Операция 'Большая семья'
Как делается власть в Армении


Вадим Дубнов




Улицы опустели, и вся Армения припала к телевизорам, будто, как в былые времена,
'Арарат' играл с тбилисским 'Динамо'. В прямом эфире шли теледебаты кандидатов в
президенты, до финала оставалось два дня, и кандидата Степана Демирчяна спросили, как он
будет спасать экономику. Я, сказал кандидат, построю много новых предприятий, на которых
появится много новых рабочих мест. А что будете делать вы? - спросили у другого кандидата,
действующего президента Роберта Кочаряна. А я, сказал действующий президент, построю
много новых предприятий, на которых появится много новых рабочих мест. И хоть он даже
назвал примерную цифру - около 30-40 тысяч, - кандидат Демирчян растерялся и даже
немного обиделся: но ведь вы сказали ровно то же самое, что и я! Действующий президент
Кочарян посмотрел на него снисходительно и с некоторым высокомерием усмехнулся, давая
понять, что все наоборот, и это Демирчян хотел сказать то же самое, что Кочарян, но у него,
разумеется, ничего не вышло.

Аудитория ничего не поняла - ни того, что ей давали понять, ни кто, в конце концов, эти
теледебаты выиграл.

Страна соседей

Город, созданный для жизни, но уже выбивающийся из сил, доказывая, что эта жизнь из него
не уходит, как декорация в закрытом театре. Помпезные постройки превращаются во
временные жилища, а окрестные развалины, словно брошенные могилы, питают своими
останками то, что еще держится и над чем гордыми флагами реет свежевыстиранное белье.
Как когда-то на длинных бечевках, через улицу, от окна к окну, как от окна к окну
пульсировала и продолжает пульсировать жизнь, для которой и был создан этот город.
Армения - страна соседей.

А зима в этом году в Ереване затянулась, и все теперь зависит от того, как падает солнце.
Там, где тень и снег не тает, превращаясь в непролазное месиво, видно, как не идет
затянувшаяся зима городу, из последних сил пытающемуся забыть то, что с ним случилось -
'слушай, зачем ты приехал зимой?..' Но уже на другой стороне улицы, под другим концом
бесконечной бечевки, - сухой асфальт, безвозвратно разбитый, но по-весеннему теплый, и в
проталинах маленьких дворов уже гоняют мальчишки в футбол, и виден Арарат, слева
Малый, справа Большой.

'Это ж до чего надо довести человека, чтобы он отсюда уехал, - огляделся на
просыпающийся после зимы город студент, подрабатывающий на рынке продажей алани -
начиненных орехами фруктов. Потом подумал и грустно добавил: - Хотя, с другой стороны,
до чего его надо довести, чтобы он здесь остался:'

Армянский тепловой процесс

'Ну как тебе объяснить, - втолковывал мне бывший работник армянских органов, ныне
российский бизнесмен, но из-за своей информированности призванный штабом одного из
кандидатов ('не спрашивай, какого - это тайна!') на родину, - у нас килограмм никогда не
соответствовал количеству граммов - и это одновременно и обидно, и нормально:'

Мы расписывали на салфетке математическую модель голосования в первом туре выборов, у
нас, естественно, ничего не сходилось, и он объяснял мне, что движет теми, кто вышел на
митинг протеста. 'Какая, к черту, ненависть - здесь никто никого никогда не ненавидел - все
свои. Но вот обидно, когда тебя прямо вот так обманывают. А штурмовать что-нибудь - это к
сербам, к грузинам. Не к нам...'

Кажется, все страсти 90-х прошли мимо тех, кто вышел нынче под знаменами оппозиции и
лично Степана Демирчяна. Это совсем не те люди, которые вскидывали кулаки в защиту
Карабаха, возмущались подтасовками на выборах 96-го, защищали закрываемое независимое
телевидение в прошлом году. Они словно опоздали выйти со своей злостью от отсутствия
света и воды, но тогда, в начале 90-х, холод и тьма были не просто холодом и тьмой, а
продолжением Карабаха и ценой спасения от советских танков и операции 'Кольцо'. Теперь
свет вроде есть, а вода, как и прежде, по несколько часов в сутки, но к этому за столько лет
приноровились, и уже не надо, как раньше, топить буржуйки и долбить в стене прорезь для
дымохода. Но все равно холодно, а если не становится теплее, то время останавливается. Они
пришли на митинг в тех же потрепанных пальто, которые были на них еще тогда, когда
казалось, что все-таки будет тепло - не через год, так через два, ну через три или пять. А
прошло уже двенадцать.

Последние пять из них проходят под знаком новой политической системы, почти
двухпартийной: Роберт Кочарян против семьи Демирчянов.

'Масис' против 'Парижской коммуны'

Предвыборный триумф Степана Демирчяна был безоговорочным. 'Похож на отца! -
придыхали все помнящие селяне, и, как рассказывали социологи, улица, отвечая на вопрос, за
кого будет голосовать, оговаривалась: 'За Карена!.. То есть за Степана, конечно:' - и
смущенно улыбалась.

'Ну что поделать с 'совками', - морщился ответственный за идеологию собеседник из
кочаряновского штаба, - им снова нужны очереди, блат, дефицит:' Он продолжал список
советских достижений, он знал, что я приехал издалека и потому многого могу не знать -
иначе он бы никогда мне этого не рассказывал, потому что к Армении 70-80-х этот
привычный перечень прямого отношения не имеет.

'У Карена Демирчяна на самом деле было только одно достоинство, - шутят армяне,
свободные от мифов, - он был самым ленивым из всех первых секретарей' Он, напомнивший
Москве, что закавказских республик вовсе не две, как долго в бюджетном советском процессе
было принято полагать, а три, так и вошел в историю как человек, привезший в страну
беспросветной нищеты деньги и не слишком вмешивавшийся в процесс их освоения и
распределения. Не по Советскому Союзу пробудилась вдруг сегодня тоска - по денежному
обороту, пусть и по-советски воровскому, но уж никак не социалистическому, потому что
если в Армении какой-то социализм и наблюдался, то в довольно экзотической форме - в
цеховой. Был, понятно, Госплан и распределение фондов, но в стране, где все друг другу
соседи, это происходило неформально, жизнелюбиво и предприимчиво, а бензин был дешев
и сельхозпродукты дороги. И пусть историки советской экономики сегодня называют это
диспропорциями и уродством, но очередей за колбасой и дефицита здесь при Демирчяне не
было. Здесь даже было подобие открытых границ, и не надо было опускать глаза, отвечая на
вопрос, есть ли родственники за рубежом, потому что они были у каждого. Здесь никто не
убивался за джинсы и новые джазовые диски, да и сами армяне не отставали, и приезжавшие
москвичи, разглядывая обувь фабрики 'Масис', на полном серьезе сравнивали ее с
итальянской - потому что та ничем не напоминала продукцию родной 'Парижской
коммуны'.

Жизнерадостный цеховой социализм при семейно-эпикурейских традициях распределения -
идиллия, которая обрастает мифами по мере своего разрушения. Но это не российские
легенды о счастье бесплатного здравоохранения - здесь оно бесплатным не было никогда, не
заплатить врачу было просто неприлично, как неприличным было не дать ребенку
образования, которое по этой причине тоже не могло быть бесплатным. А воскресенье
начиналось с хаша, к полудню хоровац, армянский шашлык, часов в пять немножко кюфты, и
к вечеру, после нард и солнца, конечно, кебаб. И кому сегодня вспомнится, что что-то из
описанного могло быть не так, кому сегодня объяснить, что это счастье рано или поздно
должно было кончиться?

Кончилось все, как известно, гораздо хуже, чем могло представиться. Кто не уехал, вышел на
улицу - с портретами Демирчяна. Сначала отца, а потом сына.

...Вопрос о том, идти ли Степану Демирчяну на прямые теледебаты с президентом,
обсуждался в его штабе неделю. Знакомый тележурналист, давно знающий Демирчяна,
впервые увидев его в качестве кандидата, пришел в ужас. 'Нет, он нормальный парень, как
ты или я. Он просто не знает, как себя вести, особенно рядом с Кочаряном, который, как ни
крути, действительно публичный политик:'

Степан Демирчян родился сыном первого секретаря республиканского ЦК. Но если дети
других закавказских лидеров обречены были на лучшие университеты и МГИМО, то Степан,
закончив не самую элитарную ереванскую школу, поступил даже не в почетный для армян
медицинский, а в не самый престижный ереванский политех. Дальше - тоже без
приличествующих происхождению триумфов: мастер, начальник цеха, главный инженер.
Главные инженеры довольно часто становятся директорами заводов, что и случилось со
Степаном Демирчяном уже в неполные 30 лет, в 88-м, как раз в тот год, когда отец оставит
главный в Армении пост. Через два месяца после убийства отца, в 99-м году, Степан
унаследовал его председательский пост в Народной партии, после чего о Демирчяне-младшем
впервые и узнают.

Теледебаты так и остались единственной, но так и неиспользованной возможностью узнать
поподробнее о взглядах Демирчяна. Они, впрочем, никого особенно и не интересовали.

О Карабахе в предвыборной кампании почти не вспоминали. Не говорили о политике - ни о
внешней, ни о внутренней. Не говорили об экономике. Не говорили вообще ни о чем,
способном выдать принадлежность к правым, левым или центристам.

То было воистину голосование сердцем и ничем иным, чего никто и не скрывал. Армянские
либералы - за Демирчяна. Может быть, они не читали в его программе про пересмотр итогов
приватизации и восстановление системы госзакупок в сельском хозяйстве? 'Думаешь, -
отвечали мне, - Степан свою программу сам читал?'

Но вслед за тоскующими по временам цехового социализма на митинги потянулась
интеллигенция, которая скрепя сердце тоже сделала свой выбор. 'До чего же надо довести
нормального человека, чтобы он в здравом уме пошел голосовать за Степу!' - заметил на
задворках митинга человек в очках, похожих на чеховское пенсне, и в очень потертом пальто.

До чего же?

:Пять лет назад итоговые цифры в протоколах победы Кочаряна над Кареном Демирчяном
тоже были лукавы. Армении достаточно было одного взгляда на итоги, чтобы без сомнения
признать их липой - если кому и мог проиграть кумир, то уж во всяком случае не карабахцу.
Карабах для Армении - святая идея, как великие трагедии - Сумгаит и Баку. Но ничего из
этой святости не перепало самим карабахцам, да и вообще армянам из Азербайджана. В
отличие от диаспоры и даже от грузинских армян карабахцы за века своего существования на
своей земле создали отдельную субкультуру, превратившись соответственно в субэтнос, со
своими далекими от собственно армянских традициями и даже языком. Не то чтобы
карабахцев в Ереване не любили - нет, они просто не были в Ереване своими, и Кочарян,
путавший падежи, был непонятен. С осознанием этого конфликта Кочарян приехал в Ереван.
Своим он за пять лет не стал.

Чужая вертикаль

Бизнес моего знакомого состоит во владении огромным уличным телеэкраном. В день
предвыборного митинга президента Кочаряна к нему пришли серьезные люди и сказали:
давай свой экран, повезем его на митинг - Кочаряна будем по нему показывать. Как это не
дашь? Хочешь, чтобы сам министр обороны тебе позвонил?..

Кочарян во всем идет до конца - планомерно и не отвлекаясь на изучение реакции. В 98-м
году все гадали - как же это он собирается баллотироваться в президенты, если конституция
для участия в таком мероприятии требует гражданства и постоянного проживания в стране в
течение 10 лет? А Кочарян просто взял и стал президентом, нисколько не скрывая, что
армянский паспорт получил только в том самом 98-м году. Запрос в Конституционный суд,
поданный оппонентами Кочаряна перед нынешними выборами - 10-лет президент не
прожил в Армении и сегодня, - так, видимо, и останется малоизвестным фактом выборной
кампании.

Власть закрывает нелояльную телекомпанию, не опускаясь до рассуждений про спор
хозяйствующих субъектов - она прямо говорит, когда его снова откроют: весной. Или летом,
когда пройдут парламентские выборы. Став премьером, Кочарян подписывает закон о
продаже всех армянских телекоммуникаций греческой фирме, в котором черным по белому
прописано не что-нибудь, а монопольное право на пять лет. Пять лет Армения стонет и
смеется: при отвратительной связи карточка для мобильного телефона, которая по всему миру,
включая нищую соседнюю Грузию, стоит не больше 15 долларов, здесь обходится в 160.
Конституционный суд опротестовал сделку. Власть этого, кажется, не заметила.

Придя в 98-м году к власти, Кочарян был обречен на организацию того, к чему в России в
условиях ее смены власти приступят только через год - к построению вертикали власти.
Только в отличие от России в Армении этим занялся человек, который не считался своим. Но
было еще одно отличие - куда поважнее.

Власть может все, когда она по-диктаторски сильна или необыкновенно популярна. Ни того,
ни другого в Армении не наблюдается. Зато здесь есть то, чего нет, кажется, больше нигде.

В армянском языке само слово 'власть' не носит такого всеобъемлющего начала, как в
русском. Слово 'власть' само по себе не употребляется - только для обозначения конкретной
своей принадлежности: власть царя, власть разума, власть Кочаряна. Может быть, оттого, что
великие правители и великие империи остались для армян в глубокой истории, власть не
стала для них институцией. Ведь это страна соседей, и люди во власти обязательно с кем-
нибудь из знакомых учились или на сестре кого-то из знакомых женаты. Словом, во власти
нет небожителей, а стало быть, ничего особенного от нее ждать не стоит. Власть не вызывает
сильных эмоций, в стране соседской демократии недемократическая власть воспринимается
как соседское недоразумение, с которым остается только мириться, не обращая на него
особого внимания, и над ее причудами посмеиваться. Армяне, возможно, в этом смысле,
самый индивидуалистичный народ, потому что это большая разница: жить не общиной, а
большой соседской семьей, где каждый про каждого все знает, но ничем по большому счету
друг другу не обязан. Может быть, в этом кроется секрет всего - и советского цехового
социализма, и довольно легкой адаптации к реформам, и нынешнего отношения к Кочаряну.
Но когда сосед, который такой же, как ты, разве что пообразованнее, прямо говорит, что все
зависит не только от тебя и все будет скверно, если не идти на непонятные компромиссы, это
выходит за пределы правил игры, и Левон Тер-Петросян был своим, а стал чужим.

Кочарян пришел в Армению, в которой каждый центр власти уже превратился в
экономический клан. Он их уничтожил. Оставив только один - подконтрольный ему самому.

Бюджет от доброхота

'Это новый армянский выбор: между преступником и абсурдом', - резюмировал знакомый
художник, который не ходит ни на какие митинги.

Кочарян, действующий открыто, ничего не сделал для того, чтобы хоть как-то отмыться от
подозрений в своей причастности к расстрелу парламента осенью 99-го года, и то, что он в
этом замешан, несомненно даже для его сторонников. 'А что ему было делать, - отвечают
они, - если уже на декабрь Вазген Саркисян готовил очередной переворот, а Карен Демирчян
его поддерживал?' А раз несомненно это, то и подозрения в недавнем убийстве руководителя
государственного телевидения Тиграна Нагдаляна тоже падает на президента. Дело о
расстреле парламента длится уже четвертый год, Нагдалян, который очень много знал про то,
что случилось тогда в зале парламента, через неделю должен был идти давать показания
относительно видеозаписи событий, из которой, как уже установила независимая экспертиза,
были вырезаны самые, возможно, интересные моменты. Судя по всему, не без участия
Нагдаляна, в связи с чем его рассказа в суде ждали с большим интересом. Но не дождались. А
московского адвоката Олега Юношева, представляющего интересы наследников тех, кто
погиб в том теракте, президент открыто называет бомжом.

Между тем отнюдь не всех правых соблазнил демирчяновский протест. Виген Хачатрян,
лидер либерально-демократической партии, убеждал своих правых коллег: не надо сжигать
мосты с президентом. 'Кочарян, я думаю, с кровати упадет, если узнает, что я голосовал за
него, - смеется он и аргументирует: - По экономической части со Степаном говорить не о
чем. А Роберт, в чем бы он ни был замешан, все-таки способен понимать наш язык. Он,
конечно, по своей политической сути антилиберал, но он МОЖЕТ не быть антилибералом в
экономике, а с чего-то надо же начинать'.

Экономический рост, действительно, есть, пусть и не 12 процентов, а 8. На треть - это
строительство, деньги на которое дает фонд знаменитого армянского доброхота из Америки
Кирка Киркоряна, по сто миллионов долларов в год, одна пятая часть госбюджета. Половина
экспорта - обработка алмазов, но и здесь цифры лукавы, потому при ближайшем
рассмотрении это тоже никакой не экспорт, а переработка давальческого сырья из России и
Бельгии. А долг - порядка миллиарда долларов. Словом, понятно, что из всего
экономического роста социальная сфера не получает ни лумы, армянской 'копейки', давно
вышедшей из оборота.

'Кочарян сделал главное - он не разрушил ни одного из тех рыночных векторов, которые
получил в наследство от Тер-Петросяна, - признает президент Ассоциации банков Армении
Армен Егиазарян, - хоть, конечно, ничего к ним не добавил. Просто все, даже экономические,
проблемы Роберта лежат исключительно в политической плоскости - хотя бы потому, что
десять старых кланов, как это ни смешно, куда более рыночное явление, чем один'

А один клан - это и есть вертикаль власти по-армянски. Поставки бензина с системой
заправок и приданной на всякий случай футбольной командой - это концерн 'Мика',
названный так в честь двух братьев-основателей, крепящих экономическую мощь режима
Кочаряна. Ответственным за этот режим долгие годы был министр обороны и вообще
кардинал Мазарини армянской политики Серж Саркисян, неисчерпаемость богатств которого
сравнима, говорят, разве что с объемами компромата на каждого потенциального конкурента
в Армении, включая и самого президента. И оттого, что в последнее время Саркисяна с этого
рынка несколько потеснила группа 'Макс', замыкающаяся лично на президента, ничего не
меняется - желающих вторгнуться в столь деликатную область больше нет. Деликатных
областей много - практически вся приносящая быстрый доход экономика. Ереванский
аэропорт 'Звартноц' даже не продан - он передается в управление аргентинской фирме.
Конечно же, армянам, и, как многие подозревают, в реальности совсем даже не
аргентинским. Вертикаль власти, в том числе и экономической, доверяют только своим, а в
положении Кочаряна этими своими являются те, кто для ереванцев - чужие. Подряды на
дорожные работы уходят карабахским фирмам, и если даже трудятся армяне из самой
Армении, то соответствующие бумаги все равно приходится подписывать в Степанакерте.

'Но даже если отвлечься от наших демократических особенностей, то эти политические
проблемы в экономике чреваты очень серьезным кризисом', - продолжает Егиазарян.
Армения научилась жить в блокаде, то есть вся доблокадная экономика благополучно умерла,
и, как полагают специалисты, слава богу - не было при ее кончине российских страданий и
конвульсий. И выросла новая. И даже пошли инвестиции, порой довольно экзотические.
Один из знаменитых швейцарских часовщиков оказался армянином, и сверкающие Armenian
watch - это не что иное, как собирающиеся в Армении часы от 'Франка Мюллера', только,
конечно, в несколько иной ценовой нише. Но по большей части эта новая экономика как
явление блокадное развивалась по принципам импортозамещения и включала самое
необходимое. Сельское хозяйство, легкая промышленность, обувь, пищевка - именно здесь
наблюдался взрывной рост. 'И это, конечно, хорошо, но через два года потребление догонит
предложение, и что тогда?' - задаются вопросом местные бизнесмены и сами отвечают: 'Нам
нужен будет экспорт. А экспорт невозможен - посмотрите на карту' Карта не обнадеживает.
На ней все то же: узенькая дорога в Иран, дорога в Грузию. Все остальное - граница с Турцией
и Азербайджаном. С замороженными погранпереходами, остановившейся железной дорогой
и законсервированными газопроводами.

В этом вся суть кочаряновской стабильности. Все возможности дальнейшего развития
практически исчерпаны. Может быть, через два года средняя зарплата вырастет на пару
долларов. Или даже на пять. С 50 - до 55. И всё. И чуда не будет. Впрочем, его уже и не ждут.

Военные расходы блокадной Армении - 20 процентов бюджета. 'Сколько стоит закрытая
граница с Турцией?' - спрашивал я, понимая, что вопрос на самом деле звучит совершенно
иначе. И именно на этот невысказанный вопрос я получал ответ от людей, умеющих отделять
прагматическую реальность от горькой исторической памяти: 'Это была бы совершенно
другая страна'.

Арарат в прямой видимости

:В конце сороковых армяне, возвращавшиеся с Запада на родину, строили дома на горе,
чтобы из окон был виден Арарат. Мой друг рассказывал мне про своего отца, который после
того, как вид на Арарат заслонила новая пятиэтажка, делал каждое утро крюк с километр,
чтобы несколько минут постоять в прямой видимости на двуглавую гору и только после этого
пойти дальше, на работу.

Арарат рядом. 'Видишь пруды?' - протянул руку крестьянин-винодел в Араратской долине.
Пруды были совсем рядом, в нескольких километрах. 'Сразу за прудами - граница. А там уже
предгорья:' В хорошую погоду Арарат виден так, словно и нет никакой границы, и до него
не дальше, чем, скажем, до ереванской окраины, когда-то за отдаленность прозванной
Бангладеш.

Может быть, оттого, что Арарат так рядом и так недостижим, а может быть, от воспоминаний
о великой истории страны от моря до моря, которую каждый армянин без всяких намеков на
территориальные претензии знает назубок, здесь так по-шукшински любят рассуждать на
геополитические темы. 'Вот, смотри, американцы начинают войну в Ираке, рядом Иран,
Центральная Азия. А вот Россия, Черное море, Средиземноморье. Что в центре? Правильно.
Мы, армяне. Почему этого никто не понимает?..'

Что же касается Турции, то контекст другой, не менее актуальный: мусульмане идут в
наступление по всему миру. Где лучшее место для глобального прорыва? Правильно, здесь.
Азербайджан, Чечня и так далее, до самого Пакистана. 'Как это - открыть границу с турками,
да они же сначала превратят нас в свой внутренний рынок, а потом и вовсе от нас ничего не
оставят:'

И так далее по известным тезисам, в соответствии с которыми Армения - форпост России и
христианской цивилизации вообще. Стало быть, навеки с Россией? На уровне общепринятой
категории - безусловно.

Этот тезис как Арарат, который очевиден, но который нельзя потрогать.

Миф - это просто видимая часть правды.

Когда-то на одной из встреч глав СНГ на вопрос о том, что такое Содружество, Левон Тер-
Петросян честно ответил: система безопасности, пока нет другой.

В Армении на самом деле отлично понимают: какое стратегическое партнерство у двух стран
таких разных масштабов, не имеющих, к тому же, общей границы? Да, в Армении на
законных основаниях остаются наши военные базы, но и здесь вся стратегия заключается
только в том, что не надо, слава богу, ломать голову, куда их девать.

Те, кто сегодня покидает Армению, едут в Россию - просто потому, что на более серьезный
бросок в Германию, Францию или за океан нет сил. Появляются они не у многих, и потому в
России, действительно, проживает самая большая армянская диаспора. Это диаспора тех, кто
русский еще знает лучше английского, а английский в Ереване сегодня учат с большим
усердием.

За долги (да и долг-то всего 93 миллиона долларов!) Армения отдает сегодня Разданскую ТЭЦ
и в доверительное управление Армянскую АЭС, которую к 2008 году в соответствии с
требованиями ЕС придется закрывать и для работы которой Армения все равно должна была
платить по 25 миллионов долларов в год за кассеты с топливом. А вот для чего Россия за те
же долги взяла полумертвый завод программируемых станков 'Марс', тот самый,
демирчяновский, и вовсе остается загадкой: у нее у самой таких гигантов пять, и все как один
безнадежно стоят. Но это совсем небольшая цена за миф о партнерстве.

...Стать Кочаряну президентом уже в первом туре помешали наблюдатели из ОБСЕ и звонок
американского посла Ордуэя. Армения несколько удивилась: раньше Кочарян не то что не
числился в кандидатах в Лукашенко, но и ставился в пример своим закавказским коллегам.
Самым расхожим объяснением этого является в Армении, конечно, широкомасштабность
визита Кочаряна в Москву - вот, дескать, они и спохватились, поняв, что Армению от
России не оторвать. Другая версия чуть потоньше: американцам нужен в Армении слабый
президент, для того чтобы наконец заставить его подписать план карабахского
урегулирования. Только что подписывать? Все заинтересованные стороны уже давно
отчаялись в обозримом будущем добиться в этом деле хоть какого-то прогресса и явочным
порядком согласились на то, что называется отложенным статусом. Последняя
знаменательная встреча была два года назад в американском Ки-Уэсте, но вместо торжества
компромисса непостижимая декларация о том, что, дескать, президенты-то обо всем
договорились, но вот народы против. Против чего конкретно выступали народы, так и
осталось тайной, хотя никто и не отрицает, что на повестку дня был извлечен вариант
'размена коридоров': за соединяющий с Карабахом лачинский коридор Армения должна
была предоставить Азербайджану 'нахичеванский'. Политическая немыслимость такого
мероприятия, предложенного Азербайджаном, только оттеняла факт неразрешимости
конфликта, потому что всерьез рассчитывать на то, что Армения бы на него согласилась,
такой опытный человек, как Алиев, конечно же, не мог. А учитывая тот факт, что
переговорная позиция Армении за последние пять лет значительно ухудшилась, даже самые
смелые ереванские политики, ставящие в вину Кочаряну нерешенность проблемы Карабаха, в
приватных разговорах честно признают: дело не в Кочаряне, и ни одно предложение, которое
будет явно хуже того, что обсуждалось пять лет назад, принято сегодня Арменией не будет.

Скорее всего, американцам, наоборот, вовсе не нужен в Армении слабый президент. Мир уже
знает судьбу одного армянского президента, легитимность которого была под очень большим
вопросом. Он продержался после выборов всего полтора года и был низложен, понятно, в
результате не народного бунта, а дворцовой интриги.

Мир на сей раз, поразившись причудам избирательного процесса, не стал оспаривать итоги
армянских выборов. Он просто снял с себя ответственность за возможную дестабилизацию.
Сигнал, посланный Кочаряну, понятен: сможешь справиться с ситуацией - хорошо, не
сможешь - мы руки в свое время умыли. А помочь понять этот сигнал как карт-бланш
Кочаряну поможет Москва, ей, в отличие от мира, уже совершенно безразлично, каким будет
президент в Армении. Первым Кочаряна поздравил президент Путин. Вторым - Лукашенко.
И после долгой паузы свои поздравления прислал Жак Ширак. Что для армян, может быть,
даже важнее, чем сообщение о том, что ими еще пять лет будет править Роберт Кочарян.
Они, как и прежде, будут справляться без него. Для того чтобы жизнь, как и прежде,
пульсировала от окна к окну, и в самом деле не так уж и важно, кто нынче на дворе
президент.

|
 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA