Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
Тиран же построил и мост деревянный: от берегов Галаты в сторону
Кинига. А постройка его шла так: приказывает тиран собрать свыше ты-
сячи пустых винных бочек; и связали их канатами, - так, чтобы получился
длинный ряд бочек и еще один ряд, подобный первому; затем, соединив
и скрепив оба ряда и приколотив с обеих сторон бревна, настлали поверх
доски. И был мост такой ширины, чтобы без труда проходили по нему
пять пеших воинов.

Гл. 39. Итак, приготовив все, как ему казалось прекрасно, послал Ма-
гомет послов внутрь города сказать царю: 'Знай, что все к штурму уже
приготовлено, и теперь наступает время осуществить принятое нами за-
долго до сего в сердце. Исход же нашего намерения оставляем богу. Что
скажешь? Хочешь ли оставить город и уйти отсюда вместе с твоими архон-
тами и имуществом их, чтобы народ не потерпел вреда и от нас и от тебя?
Или хочешь сопротивляться и вместе с жизнью потеряешь и имущество
и ты, и те, кто с тобой, а народ, плененный турками, будет рассеян по всей
земле?' Царь же с синклитом отвечал: 'Если ты желаешь, подобно
отцам твоим, жить в мире с нами, - благодарение богу. Ибо те роди-
телей моих за отцов считали и так почитали их, город же этот за
отчизну; ведь оо время опасности все они. входили внутрь его и спасались-
здесь. А тот, кто нападал на него, не жил долго. Владей же несправедливо
похищенными у нас укреплениями и землей, - мы признаем это справед-
ливым; отстригай и дани,-такие, какие по нашей силе мы можем еже-
годно дать тебе,-и уйди в мире. Ибо. как знать: надеясь получить при-
быль, оказался ли бы ты получившим прибыль? А отдать тебе город не
в моей власти, да и не во власти обитающих в нем. Ибо по общему на-
шему решению все мы добровольно умрем и не пощадим жизни нашей'.

Услышав это и отчаявшись без боя получить город, тиран приказал,
чтобы сказано было об этом во всем войске. И сделал он известным день
штурма, присовокупив при этом, что не ищет себе никакой другой добычи,
кроме зданий и стен города. 'Другое же всякое сокровище и пленные
пусть будут вашей добычей', - сказал он. Тогда все благодарили его.
Когда же настал вечер, то, послав кругом в лагери глашатаев, повелел он
в каждой палатке зажечь большие огни и костры. Когда были зажжены
огни, повелел он поднять всем, с шумом и воплем, нечистый их воинский
клич, обличающий их нечестие. И видно было и слышно необыкновенное
диво: ибо огни, излившись на землю и море, яснее солнца освещали иесь
город, Галату, все корабли и суда дальше Скутари. И вся поверхность
моря так блестела, как, сказал бы кто, при молнии. О, если бы на самом
деле была молния, не освещающая только, но сжигающая и уничтожаю-
щая! Ромеи же думали, что начался пожар в неприятельском лагере, к
выбежали на развалины стен. И, видя их пляски и слыша радостные воен-
ные кличи, представили себе свое будущее, и с сокрушенным сердцем
взывали к богу: 'Господи! Пощади нас в праведном гневе твоем и избавь
нас от рук супостата!' Простолюдины, только завидев столь великое зре-
лище и услышав крик, стали дышать, как полумертвые, не будучи
в состоянии ни вздохнуть, ни выдохнуть. Иоанн же был в течение всей
этой ночи в трудах и, повелев все находящиеся в городе ветки собрать и
положить в развалинах стен, соорудил изнутри [пред внутренними сте-
нами], чтобы защищать разрушенные наружные, другой ров. И увидели
ромеи, что вход и выход к ним сделался открытым и что они не могут
выйти за ворота и противостоять туркам во внешнем укреплении, не будучи
прикрыты упавшими стенами. Некоторые из стариков знали в нижней
части дворца один подземный, за много пред этим лет надежно укреплен-
ный, выход, и, когда известили об этом царя, по его приказанию он был
открыт: и вышли из него, защищаемые сохранившимися здесь в целости
стенами, и на валу сразились с турками. Имя же тех потайных ворот было
некогда 'Керкопорта'.

В воскресенье повелел тиран начать общий штурм. С наступлением
вечера не давал он покоя ромеям всю ночь. Это воскресенье пришлось на
день всех святых, на 27 мая. Когда же засиял день, начал он штурм не
столь великий до часа девятого. После же девятого разместил войско от
дворца до Золотых ворот, а восемьдесят судов от Ксилопорты до Платеи.
Другие же суда, стоящие в Диплокионии, окружили с моря город, начиная
от Красивых ворот вдоль Мегадимитриоса, акрополя и Малых ворот, что
в монастыре Одигитрии, вдоль Великого дворца и порта, вплоть до
Бланка; каждый из кораблей был снабжен лестницами, равными высоте
стен, и всяким другим снаряжением. Итак, когда зашло солнце, раздался
сигнал, и сам тиран во втором часу ночи выехал верхом на коне и была
схватка весьма великая. На упавших стенах защитники сражались с его
верными рабами, молодыми и весьма сильными, числом свыше 10 тыс.,
обороняясь как львы. Позади же и с флангов - мужи воинственные, кон-
ные, свыше 100 тыс. В нижних же частях до гавани Золотых ворот--
другие 100 тыс. и свыше; а от места, где стоял вождь, и до оконечности
дворца - еще 50 тыс.; а на палубах судов - свыше числа. Защитники
города разделились: царь с Иоанном Джустиниани был на упавших сте-
нах, вне укрепления, на валу, имея с собой примерно 3 тыс. латинян и
ромеев: великий дука-в папских воротах, имея примерно 500: стены же
против моря и укрепления от Ксилопорты до Красивых ворот охраняло
свыше 500 метальщиков и стрелков; от Красивых ворот, делая весь круг
до Золотых ворот, в каждом стенном зубце стоял один стрелок или
метатель дротиков, или метальщик камней. Итак, всю ночь они провели без
сна и совсем не ложились спать. Турки же с вождем спешили прибли-
зиться к стенам, неся бесчисленные, заранее приготовленные лестницы.
Итак, тиран, стоя позади войска с железной палкой, гнал своих стрелков
к стенам - где льстя словами, а где и угрожая. Защитники города муже-
ственно противоборствовали, сколько хватало сил. Иоанн же отважно
присутствовал со своими тут же, имея и царя в военных доспехах: и оба
они со всем своим войском противоборствовали.

Итак, когда военное счастье уже склонялось на сторону турок, отъял
бог из среды войска ромеев вождя их - гиганта, воителя и человека
огромного влияния. Ибо, когда было еще темно, свинцовой пулей он пора-
жен был в руку, и пробила пуля его железные доспехи, которые были,
впрочем, изготовлены, как оружие Ахиллеса, - и не мог он больше,
вследствие раны, держать себя спокойно. И говорит он царю: 'Стой от-
важно; я же пойду до корабля и после перевязки скоро вернусь'. Испол-
нилось в тот час сказанное иудеям чрез Иеремию: 'Так скажите Седекии.
Следующее говорит господь бог Израилев: вот я обращу против вас воен-
ное оружие, которое в руках ваших и которым вы воюете против царя
вавилонского и халдеев, окруживших вас вне стены, - и введу их
в средину этого города. И буду сражаться против вас дланью простертою
и рукой высоко поднятой, с яростью и гневом и раздражением великим: и
поражу живущих в городе этом людей и скот смертию великой, и умрут
они. Не пощажу их, и не пожалею их'. Царь же, увидев, что Иоанн
удаляется, оробел, как и те, которые находились с ним; однако, сколько
было силы, сражались. Турки же, понемногу приблизившись к стенам,
неся щиты, стали приставлять лестницы. Однако ничего не достигли, по-
тому что препятствовали им, бросая сверху камни, так что, в конце концов,
встречая препятствие, остановились. Ромеи же все вместе с царем были
поставлены в боевой против врагов порядок, и вся их сила и намерение
были направлены к тому, чтобы не допустить, чтобы с упавших стен от-
крылся туркам вход в город: а тем временем пожелавший этого бог тайно
ввел их в город другой дорогой. Увидев ворота, о которых мы говорили
выше, отпертыми и ворвавшись внутрь города, до пятидесяти из названных
мужей, рабов тирана, поднялось на стены и, дыша огнем, убили вышед-
ших им навстречу и стали сшибать с ног стрелков. И можно было видеть
полное содрогания зрелище, ибо ромеи и латиняне, препятствующие
придвигающим к стенам лестницы, одни были ими рассечены, другие же,
закрыв глаза, падали со стены, сокрушив тела и ужасным образом ли-
шаясь жизни. Лестницы же стали турки приставлять теперь беспрепят-
ственно и поднимались на стену, как орлы летящие.

Ромеи же, бывшие с царем, не знали о происшедшем, потому что во-
рвались турки в город далеко, а, кроме того, и потому, что все их нимание
было направлено на сражающихся против них. Ибо сражающихся с ними
турок, мужей воинственных, было двадцать против одного ромея,
да к тому же ромеи не были столь великими воинами, как сражавшиеся
против них турки. Итак, и цель их и забота были направлены против тех.
Вдруг в это время видят они стрелы, устремляющиесяя на них сверху и
поражающие их. Посмотрев вверх, видят они турок: увидев же, обратились
в бегство. И, не будучи в состоянии войти чрез ворота, называемые
Харсийскими, теснят они в толпе друг друга: те же, которые имели больше
сил, растаптывая слабых, входили. Тогда войско тирана, увидев бегство
ромеев, в один голос завопив, вбежало за наружную стену, топча не-
счастных и убивая. Ворвавшись туда, они не могли вступить в ворота
внутренней стены, потому что те были загорожены телами упавших и
испустивших дух. Поэтому весьма многие стали входить в город со стен
через их развалины, а выходящих им навстречу убивали. Царь же, отча-
явшись, стоя и держа в руках меч и щит, сказал следующее достойное
скорби слово: 'Нет ли кого из христиан, чтобы снять с меня голову?' Ибо
он был совершенно покинут всеми. Тогда один из турок, дав ему удар по
лицу, ранил его; но и он дал турку ответный удар; другой же из турок,
оказавшийся позади царя, нанес ему смертельный удар, и он упал на
землю. Ибо они не знали, что это царь; но, умертвив его, оставили, как
простого воина. Когда же турки вошли, не потеряли они никого, кроме
троих. А был первый час дня, когда солнце еще не засветилось над зем-
лей. Когда же они вошли и рассеялись от ворот Харсийских до дворца,
каждого вышедшего им навстречу убивали, равно как и бегущего. Итак,
они убили мужей-воинов до 2 тыс. Ибо турки боялись, потому что всегда
они считали, что внутри города самое меньшее будет воинов примерно
50 тыс. Поэтому они и убили 2 тыс. Ибо, если бы они знали, что войско
не превосходит 8 тыс., не стали бы они убивать кого-либо, ибо жаден до
денег род этот: если даже убийца отца попадет им в руки, и того за золото
они отпускают. Что и говорить о том, кто не причинил этому роду обиды,
но сам от него терпит их? И в самом деле: после войны я встречался со
многими из них, и они рассказывали мне: 'Боясь тех, которые впереди,
мы убивали всех, кто попадался раньше других. Ибо, если бы мы знали,
что в городе такой недостаток воинов, мы всех, как овец, продали б'.

Пехотинцы же дворца тирана, которые называются также янычарами,
одни побежали во дворец, другие же к монастырю великого Предтечи,
называемому 'Петра', и в монастырь Хоры, в котором находилась тогда
и икона пречистой моей богоматери. О, язык и уста, намеревающиеся вы-
сказать, что случилось с иконой из-за прегрешений твоих! Отступники
торопились бежать и в другие места: и вот один из нечестивцев, протянув
топор, при помощи нечистых рук своих разделил ее на четыре части, и,
когда был брошен жребий, каждый взял свою часть с бывшими на ней
украшениями, и, похитив драгоценные сосуды монастыря, ушли. Войдя
в дом протостратора, отперли они сокровища, издавна, с древних дней,
собранные, поднимая благородных женщин с постели, ибо было уже
29 мая, когда утренний сон сладок глазам юношей и девушек; беззаботно,
надеясь на себя, спали они, как вчера и позавчера. Тогда многочисленная
толпа нечестивцев бегом устремилась к Великой церкви, и везде можно
было видеть некоторый ловкий прием, о котором расскажем сейчас. Ибо,
когда было раннее утро и день светил еще, как волк глазами, некоторые из
ромеев во время вторжения турок в город и бегства граждан прибежали
чтобы достичь своих жилищ и позаботиться о детях и женах. Когда
они проходили кварталами Тавра и пробегали мимо колонны Креста, их,
обрызганных кровью, спрашивали женщины: что же случилось? А когда
услышали женщины отвратительную ту речь: 'Неприятели внутри стен
города и убивают ромеев', сначала не верили этому, и по правде сказать,
даже ругали и выражали презрение, как вестнику, накликающему не-
счастье. Видя же позади этого другого, а после него - иного, всех
забрызганных кровью, поняли, что приблизилась к устам чаша гнева
господа. И тогда все женщины и мужчины, монаки, монахини побежали
в Великую церковь, неся на руках детей своих, оставив домы свои желаю-
щему войти. И можно было видеть, что улица забита ими, полна людей.
Но разве могли все вбежать в Великую церковь? За много пред этим лет
слышали от некиих лжепророков, как город будет сдан туркам и как они
войдут внутрь с великою силою и как будут посечены ими ромеи везде -
вплоть до колонны великого Константина. После же этого сошедший с неба
ангел, неся меч, передаст царство, вместе с мечом, безвестному некоему
человеку, найденному тогда стоящим у колонны, очень простому и бедному,
и скажет ему: 'Возьми меч этот и отомсти за народ господа'. Тогда
турки обратятся в бегство, а ромеи, поражая, будут преследовать их: и
выгонят их и из города, и из областей запада и востока, до пределов
Персии, до места, называемого 'Монодендрий'. Памятуя об этом, некото-
рые побежали и другим советовали бежать. Решили ромеи теперь осуще-
ствить то, что давно было задумано, и говорили: 'Если мы оставим позади
себя колонну Креста, мы избежим грядущего гнева божия'. По этой
причине и побежали в Великую церковь. Итак, преогромный храм тот
в один час сделался полным как мужчин, так и женщин: и внизу, и вверху,
и в боковых пристройках, и во всяком месте толпа бесчисленная. Заперев
двери на запоры, стояли, ожидая спасения. О, несчастные ромеи! О, жал-
кие: храм, который вчера и позавчера вы называли вертепом и жертвен-
ником еретиков и внутрь которого ни один человек из вас не входил, чтобы
не оскверниться, потому что внутри его священнодействовали лобызающие
церковную унию, - теперь, по причине проявившегося гнева божия, вы
ищете в нем спасительное избавление. Но, и когда пришел справедливый
гнев божий, не подвинул бы он сердца ваши к миру. Ибо даже в столь
великой опасности, если бы ангел сошел с неба, спрашивая вас: 'Если при-
нимаете унию и мирное состояние церкви, я выгоню врагов из города', -
вы не согласились бы. А если бы и согласились, ложью было бы
соглашение. Знают это говорившие немного дней тому назад: 'лучше-
попасть в руки турок, чем франков'.

Турки, разбегаясь во все стороны, убивая и беря в плен, пришли, на-
конец, к храму, когда еще не миновал первый час утра, и, увидев, что
ворота заперты, не мешкая, разломали их топорами. Когда они, вооружен-
ные мечами, ворвались внутрь и увидели бесчисленную толпу, каждый
стал вязать своего пленника, ибо не было там возражающего или не пре-
дававшего себя, как овца. Кто расскажет о случившемся там? Кто расска-
жет о плаче и криках детей, о вопле и слезах матерей, о рыданиях
отцов, - кто расскажет? Турок отыскивает себе более приятную; вот один
нашел красивую монахиню, но другой, более сильный, вырывая, ужё вязал
ее: причина этой борьбы и захвата-локоны, обнажившиеся груди и
сосцы, поднятые от горя руки. Тогда рабыню вязали с госпожой, госпо-
дина с невольником, архимандрита с привратником, нежных юношей
с девами. Девы, которых не видело солнце, девы, которых родитель едва
видел, влачились грабителями; а если они силой отталкивали от себя, то
их избивали. Ибо грабитель хотел отвести их скорее на место и, отдав
в безопасности на сохранение, возвратиться и захватить вторую жертву и
третью. Насильничали грабители, эти мстители божии, и всех можно
было видеть в один час связанными: мужчин - веревками, а женщин -
их платками. И можно было видеть непрерывно выходящие из храма и из
святилищ храма ряды, подобные стадам и гуртам овец: плачут, стенают и
не было жалеющего. О храме же как я мог бы рассказать вам? Что ска-
зал бы или что крикнул? Прилип язык мой к гортани моей. Не могу
я вздохнуть, ибо запечатались уста мои. В одну минуту разрубили
собаки святые иконы, похитив с них украшения, ожерелья и браслеты,
а также одежды святой трапезы. Блестящие лампады-одни портят, дру-
гие забирают; драгоценные и священные сосуды священного сосудохрани-
лища, - золотые и серебряные, и из другого ценного вещества приго-
товленные, - в один момент все унесли, покинув храм пустынным и
ограбленным и ничего не оставив. Тогда сбылось и на новом Сионе ска-
занное от бога чрез Амоса пророка: 'Следующее говорит господь бог
вседержитель: 'Отомщу я жертвенникам Вефиля, и разрушатся; сокрушу
роги жертвенника, и падут на землю; и дом, окруженный колоннами, сде-
лаю домом разрушенным. И погибнут дома, сделанные из слоновой кости;
истреблены будут многие другие дома", - говорит господь. 'Отвернулся
я от праздников ваших, и не стану я услаждаться празднествами вашими,
и даже, если бы вы принесли мне всесожжения и жертвы ваши, смотреть
на них не буду. Прочь от меня эхо песнопений твоих, и хвалебную песнь
музыкальных инструментов твоих не буду слушать'. И сказал господь
ко мне: 'Приходит конец народу моему Израилю, Не будет больше, чтобы
я старался проходить мимо него без внимания: и затрещат потолки храма
в день тот', - говорит господь. Итак, послушайте это, утесняющие с ран-
него утра бедняка и порабощающие нищих земли, - вы, которые говорите;
'когда пройдет месяц, и мы займемся торговлей? Когда пройдут субботы,
и мы откроем магазины, чтобы сделать меру малой, а вес увеличить и весы
сделать неправильными, - чтобы завладеть таким образом серебром бед-
ных и деньгами убогих?' 'В тот день, - говорит господь, - зайдет
солнце в полдень, и среди бела дня станет темно на земле. И превращу
я праздники ваши в скорбь и все песнопения ваши в рыдание'.

Случилось так, что в тот страшный день гибели города праздновалась
и восхвалялась память преподобной мученицы Феодосии. Совершалось
всенародное празднество, ибо очень многие мужчины и женщины с вечера
проводили всю ночь у гробницы преподобной. Еще больше пришло народу
рано утром, когда наступил день: но женщины с мужьями своими, которые
отправились на поклонение в праздничных украшениях и нарядах, неся
восковые свечи и курения, неожиданно попались в силки турок. Ибо как
могли они заметить разразившийся внезапно гнев божий при столь вели-
кой ширине города? Гроза эта, о которой мы говорили, началась и жгла
от ворот Харса, и святого Романа, и со стороны дворца. Сопротивле-
ние же кораблей и гавани не давало туркам места приставить здесь
к стенам лестницы. Ромеи были сильнее турок, они бросали камни и ме-
тали стрелы до третьего часа дня, пока не подошла часть грабящих с ран-
него утра внутри города турок. Увидев, что ромеи сражаются против тех,
которые были вне стен, они, издав из всей мочи крик, побежали на верх
стены. Ромеи же, увидев турок внутри города, со скорбным воплем: 'Горе
мне', - стали падать со стены, ибо не было больше сил и бодрости
у ромеев. Тогда и те, которые сражались на кораблях, увидев турок внутри
стен, поняли, что город взят, и, как можно скорее, приставив к стенам
лестницы, устремились внутрь, а затем и все, разбив ворота, вошли
внутрь. Великий же дука, увидев турок, пришедших на место, где он
стоял, - ибо охранял он Царские ворота, - тоже отступил с немногими
к собственному дому. И, конечно, все они рассеялись: одни, прежде чем
достичь своего жилища, были взяты в плен; другие же, достигнув своих
жилищ, увидели, что нет в них ни детей, ни жены, ни вещей, и сами они
не успевали начать стенать и плакать, как уже оказывались связанными;
иные, приходя в свои жилища, заставали жену и детей уже в руках турок
и сами сдавались, и их связывали вместе с любимейшими и супругой.
Стариков же и старух, которые находились в доме и не могли выйти из
жилища вследствие болезни или старости, турки безжалостно убивали.
Младенцев, недавно рожденных, бросали на улицы. Великий же дука уви-
дел, что дочери его, и сыновья, и жена - ибо она хворала, - заперлись
в башне и препятствуют туркам войти, и в этот момент сам был схвачен
с теми, кто следовал за ним. Тиран же послал некоторых сторожить и
его и весь дом его. Тем туркам, кто схватил его и окружил дом его, вели-
кий дука дал достаточно серебра, так, чтобы при помощи их присяги
видно было, что он выкупил своих. Итак, со всем своим семейством он
охранялся. Турки же, войдя в город, все - даже конюхи и пекари, грабя,
уносили награбленное. А Иоанн Джустиниани, о котором была речь выше,
отправился на корабль, чтобы была уврачевана рана, которую он получил:
вдруг, когда он был в гавани, прибежали бегом некоторые из его воинов,
рассказывая, как турки вошли в город и как убит был царь. Услышав это
неприятное, горчайшее известие, приказывает он, чтобы глашатаи при по-
мощи труб созвали его тяжеловооруженных спутников по плаванию.
Подобным образом стали готовиться и остальные корабли. Ибо очень
многие из них лишились своих капитанов, попавших в плен. И можно было
видеть на прибрежной части гавани зрелище, достойное жалости: жалобно
кричали мужчины, женщины, монахини, монахи; бия себя в грудь, просили
они тех, кто был на кораблях, взять их с собой. Но это было невозможно:
предопределено было разом испить чашу, полную гнева господа. Ибо, если
моряки и желали, не могли они сделать это, потому что, если бы суда
тирана не были заняты добычей и разграблением города, ни один из них
не был бы выпущен. Но турки, оставив свои суда, все были внутри
города, и латиняне, улучив безопасный момент, вышли из гавани. Ти-
ран же скрежетал зубами, но сделать что-либо большее не мог и против
воли смирился. Те же, кто жил в Галате, увидев это неисцелимое бедствие,
с женами и детьми побежали на морской берег, разыскивая лодки. И когда
находили челнок, садились в него и врывались на корабли, бросая и вещи
и жилища. А было много и таких, которые от насилия бросали в глубину
и сокровища свои и другой ужасный вред учиняли. Один из везирей
тирана, - Заган ему имя, - который был любим тогда Магометом, ибо
он рукоплескал тирану, желавшему войны, прибежав в кварталы
Галаты,-кричал: 'Не бегите!',-и, присягая, клялся головою тирана,
говоря: 'Не бойтесь, ибо вы друзья вождя, и ваш город останется не-
прикосновенным, и договоры, которые вы имели с царем, - будут еще
более прочными; а о другом не заботьтесь, чтобы не возбудить вождя на
гнев'. Сказав это, Заган стал препятствовать франкам покинуть Галату.
Однако кто был в состоянии бежать, убежал. Тогда остальные, посове-
товавшись между собой, взяли-ключи от укрепления и своего подесту и
ушли, намереваясь учинить поклонение тирану. И когда было учинено
поклонение и отданы ключи, он с великой радостью взял и отпустил их
с веселыми словами и взором. Корабли же - только пять больших натя-
нули паруса; другие же не могли выйти, ибо эти корабли были покинуты
моряками, и их капитаны спаслись, убежав с другими. Моряки обратились
в бегство, оставив своих капитанов в плену и занялись своим спасением.
Итак, выйдя из гавани, когда подул северный ветер, при полных парусах
они поплыли, со стенаниями и рыданиями оплакивая бедствие города.
Подобным образом поступили и купеческие триремы венецианцев.
Турки же, находившиеся на судах, обнаружив вне города весь отвергну-
тый моряками народ, - мужчин и всех женщин, - собрали их и ввели на
суда; остальной же народ, как скот в хлевах, расположился вне города
в палатках лагеря.

Гл. 40. Все это происходило от первого часа дня до восьмого. Тогда
и тиран, отложив всякое подозрение и страх, вступил внутрь города
с везирями своими и другими сатрапами, имея впереди и позади своих ра-
бов, дышащих огнем, и всех стрелков, ростом выше Аполлона, этих новых
потомков Геркулеса: каждый готов был противостоять десяти. Подъехав
к Великой церкви, он сошел с коня, вошел внутрь и остановился вне себя
от восхищения пред открывшимся зрелищем. Найдя какого-то турка,
ломавшего мрамор, спросил его, почему он портит седалище. Тот же отве-
тил: 'Веры ради!' А этот, протянув руку, поражает турка мечом, говоря
при этом следующее: 'Хватит с вас сокровищ и пленных, здания же го-
рода принадлежат мне!' Ибо тиран раскаивался в учиненном им дого-
воре, видя расточаемые сокровища и безмерное количество пленных.
Вытащив же оного турка из-под ног, выбросили его полумертвым вон.
Сам же потребовал одного из своих мерзостных священников: позванный
взошел на амвон и пробормотал мерзостную свою молитву. Сын же
беззакония, предтеча антихриста, взобравшись на святую трапезу, сотворил
молитву. О, горе! О, приводящее в трепет знамение! Выйдя из храма, стал
он разыскивать великого дуку, и тотчас представили его к нему. Когда тот
пришел и приветствовал его, он сказал ему: 'Хорошо вы сделали, что не
сдали мне города? Вон сколько вреда произошло, сколько смертей и плен-
ных!', Дука же отвечал: 'Господи! Не имели такой мы возможности сдать
тебе город: и даже сам царь не мог бы это сделать. Наоборот, даже
некоторые из твоих-поддерживали царя, и писали ему так: 'Не бойся,
потому что не отважится он против вас!' Тиран, конечно, понял, что
речь идет о Халил-паше, ибо питал гнев на него. Тогда, услышав имя
царя, он спросил, не бежал ли император с кораблями. И дука ответил,
что не знает, ибо он был в Царских воротах в то время, когда турки
пошли на царя в атаку, ворвавшись в Харсийские ворота. Тут отделилась
из среды войска два молодых человека. Один из них сказал тирану:
'Господин! Я убил его. А стремясь скорее войти в город, и вместе со сво-
ими грабить, я оставил его, покинув мертвым'. Другой же сказал: 'Я сна-
чала поразил его!' Тогда тиран, послав их обоих, приказал принести его
голову. Они же, быстро побежав, нашли и, отрубив его голову, предста-
вили вождю. Тиран же сказал великому дуке: 'Скажи мне правду:
действительно ли это голова твоего царя?' Тогда тот, узнав ее, сказал
'Его, господин!' Смотрели ее также и другие и признали. Тогда прико-
лотили ее на колонне площади Священного дворца, и стояла она до ве-
чера. После же этого, ободрав ее и набив содранную кожу мякиной, послал
он это повсюду, показывая этот знак победы вождю персов и арабов и
всем туркам. Другие говорят, что дука находился с Орханом в башне
укрепления, которое защищали франки, и там сдался, видя, что нельзя
было больше противостоять туркам. Там же, вместе с дукой, было очень
много благородных архонтов. Орхан выпросил у одного монаха его
одежды и, одев их, подал монаху свои. И чрез большую бойницу выбро-
сился Орхан на землю вне города. А турецкие моряки, взяв его и связав,
бросили внутрь корабля вместе с другими пленными. Сдавшие башню были
отведены внутрь того же корабля. Тогда один из пленных ромеев, хлопоча
о своем освобождении, сказал капитану корабля: 'Если ты. освободишь
меня сегодня, я могу выдать тебе Орхана и великого дуку'. Тогда, услы-
шав это, капитан корабля поклялся освободить его. И тогда тот показал
на одетого в черную монашескую одежду Орхана: и, удостоверившись, что
это действительно он, капитан корабля отрубил ему голову. Великого дуку
он отвел живым к вождю в Космидий, взяв и голову Орхана. А вождь,
облагодетельствовав капитана корабля и весьма многое ему пожаловав,
отпустил. Великому дуке он приказал сесть и, ободрив его, повелел, чтобы
в лагерях и на кораблях были разысканы дети и жена его; и тотчас были
они приведены. Тогда вождь, дав по тысяче аспр за каждую голову, отпу-
стил всех домой, вместе и с самим великим дукой, ободряв его и в высшей
степени успокоив. Он сказал: 'Этот город я намеревапрсь вверить тебе,
чтобы ты имел всяческую о нем заботу, и слава твоя будет больше, чем та,
какую имел ты во времена царя. Поэтому не печалься'. Поблагодарив и
облобызав руку тирана, ушел великий дука в дом свой. Узнав же от него
имена благородных и выдающихся во дворце должностных лиц, Магомет
записал их. Собрав всех с кораблей и палаток, он выкупил их, дав туркам
по тысяче аспр за каждого. Когда же наступило утро после того первого и
мрачного дня, в который соделалась совершенная гибель рода нашего,
тиран, войдя в город, пришел к домам великого дуки. Тот вышел ему
навстречу и приветствовал его, а тиран вошел внутрь. Жена великого
дуки была больна и лежала в постели. Тогда этот волк во образе овцы,
приблизившись к достели, сказал, обратившись к ней: 'Радуйся, о матерь!
Не скорби по поводу случившегося. Да будет воля господа! Я дам тебе
еще больше, чем ты потеряла. Только выздоравливай!'. Дети же великого
дуки, подойдя, приветствовали его и благодарили. И он вышел и объехал
город. Ибо все было пустыней: ни человека, ни скота, ни птицы, каркаю-
щей или щебечущей внутри города. Многие из турок были убиты друг
другом: один тянул от другого награбленное; и сильный отнимал, а тот
кто не мог противостоять, получая смертельный удар, падал. Во второй
день, 30 мая, вошли они снова в город и стали собирать остатки добычи.
Тогда тиран, проехав большую часть города и устроив в соседнем дворце
пирушку, развеселился. И, уже залившийся вином и пьяный, приказал
явиться начальнику своих евнухов и, дав ему полномочия, сказал: 'Сходи
в дом великого дуки и скажи ему: 'Вождь повелевает, чтобы ты прислал
на пир своего младшего сына!" Ибо мальчик, которому шел четырнадца-
тый год, был красив. Услышав этот приказ, отец сделался почти безды-
ханным, лицо его изменилось, - и говорит он начальнику евнухов: 'Не
в нашем обычае собственными руками отдавать своего дитятю, чтобы он
был осквернен им. Лучше было бы прислать для меня палача и снять
с меня голову'. Начальник же евнухов советовал ему отдать мальчика.
чтобы не воспламенять гнев тирана. Он же, не подчинившись, сказал:
'Если хочешь взять его и уйти, возьми и уйди; но никогда не будет того,
чтобы я отдал его по своей воле'. Тогда начальник евнухов, возвра-
тившись, рассказал вождю все, что он слышал от великого дуки и как тот
не пожелал отдать мальчика. Тогда тиран разгневался и сказал началь-
нику евнухов: 'Возьми с собой палача и, возвратившись, приведи мне
мальчика. Палач же пусть приведет дуку и сыновей его'. Тогда пришли
они, и, услышав эту весть, дука обнял детей своих и жену и отправился
с палачом вместе с сыном своим и зятем своим Кантакузином. Маль-
чика же взял с собой начальник евнухов. Итак, придя, он представил
мальчика вождю; остальным же, стоявшим в воротах дворца, вождь при-
казал отсечь мечом головы. Тогда, отведя их в сторону от дворца, палач
объявил им решение. Сын дуки, услышав о казни, стал плакать, но его
отец мужественно и твердо укреплял молодых людей, ободряя их и говоря:
'Детки! вы видели вчера все наши потери, которые совершились в один
роковой день. Богатство наше неисчерпаемое, слава дивная, которую мы
имели в великом этом городе, а чрез него и во всех странах, насе-
ленных христианами; все погибло. Ныне, в час этот, не осталось для
нас ничего иного, кроме жизни. Но и она не будет бесконечна, ибо
по прошествии некоторого времени, когда-либо мы умрем. И как? Уни-
чижаемые, мы лишились имущества, славы, чести, политической само-
стоятельности; все нас будут .поносить, презирать и терзать до тех пор,
пока не придет к нам смерть, взяв нас презренных из здешнего мира. Где
наш император? Не убит ли он был вчера? Где мой сват, а твой отец, ве-
ликий доместик? Где протостратор Палеолог, с двумя своими сыновьями?
Не убиты ли они были вчера в сражении? О, если бы и мы умерли
с ними! Однако и этого часа достаточно, чтобы мы не грешили больше.
Ибо кто знает оружие дьявола: мы, медля умереть, поражены бы были
его источающими яд стрелами? Ныне готово поприще, чтобы во имя
распятого за нас, и умершего, и воскресшего умерли и мы, дабы насла-
диться с ним его благами'. Сказал он это и ободрил юношей, и сделались
они готовыми к смерти. И говорит он палачу: 'Сделай то, что приказано
тебе, казни прежде юношей!' И, послушавшись, отсек палач головы юно-
шам; а великий дука стоит и говорит: 'Благодарю тебя, господи!' и еще:
'Праведен ты, господи!' Тогда сказал он палачу: 'Брат, дай мне неболь-
шую задержку: войти и помолиться!' Ибо был в том месте небольшой
храм. Тот отпустил, и этот, войдя, помолился. Тогда вышел он из ворот
храма: а тела детей его еще трепетали там. И, когда он опять воздал
славословие богу, была отсечена голова его. Взяв головы, палач пришел на
пиршество, представив их кровожадному зверю; тела же оставил там обна-
женными и непогребенными. Подобным же образом послав палача, тиран
умертвил и всех тех благородных и придворных сановников, кого он выку-
пил. Из жен же и детей их выбрал он для себя красивых девушек и пре-
красных мальчиков и передал их начальнику евнухов, чтобы оберегал их.
Остальных же пленных передал другим, чтобы заботились о них, пока не
будут приведены в его Вавилон - Андрианополь. И виден был весь город
в лагерных палатках, город пустынный, мертвый, бездеятельный, опустев-
ший, беззвучный, не имеющий прежнего вида.

Глава 42. Итак, спустя три дня после взятия города разрешил он,
чтобы каждый корабль отправился в свою область и город, - неся такой
груз, что глубоко погружались в воду. Что же это за груз? Многоценная
одежда; сосуды - серебряные, золотые, медные, оловянные; книги свыше
числа; пленные: и священники, и миряне, и отшельники, и монахи. Все
были полны груза. Палатки же лагеря полны были пленных и всего выше
перечисленного. И можно было видеть среди варваров: одного-одетого
в первосвященнический саккос; другого - опоясывающегося золотой эпи-
трахилью, тянущего на ней связанных друг с другом собак; иных-одетых
вместо толстых плащей в златотканные плащаницы с шитым изображением
агнцев. Другие сидели на пирушках и ели из стоявших пред ними диско-
сов с различными плодами, и пили несмешанное вино из священных по-
тиров. Все же книги, превосходящие всякое число, погрузив на повозки,
рассеяли всюду на Восток и на Запад. За одну номисму десять книг про-
давалось: Аристотеля, Платона, богословских и всякого иного вида книг
Евангелия с бесчисленными украшениями, сдирая золото и серебро, одни
продали, другие бросили. Все иконы предали огню: поджаривая на этом
пламени мясо, ели его.

Тогда в пятый рень вошел он в Галату и, приказав сделать перепись
всех обитающих в ней, много жилищ нашел запертыми, ибо латиняне
бежали на корабли. Повелел он открыть домы их и сделать опись всего
имущества каждого из бежавших, говоря: 'Если до прошествия трех меся-
цев они вернутся, пусть они получат имеющееся у них; если же не вер-
нутся, будет это принадлежать вождю'. Затем приказал он, чтобы все
войско и окрестные кварталы разрушили и бросили на землю стены Галаты
и очистили те места, - что и было сделано. Итак, сокрушив сухопутные
стены, оставили в целости лежащие у моря. Каменщикам же повелел он
иметь в течение всего августа месяца наготове известь, чтобы перестроить
обрушившиеся стены города. Сам же составил списки на пять тысяч семей
из областей Востока и Запада и повелел им под угрозой смерти до сен-
тября месяца со всем домом быть в городе, поставив над ними начальником
раба своего именем Солимана. И сделав великий храм святилищем бога
своего и престолом Магомета, остальные оставил пустынными; победите-
лем отправился он в Адрианополь, имея с собой свыше меры пленников
и добычу без числа. Вышел он из города 18 июня, всех благородных жен-
щин и дочерей их везя на повозках и на верховых конях. Жена же вели-
кого дуки в дороге скончалась, вблизи селения, именуемого Месиной, -
и похоронили ее там; это была женщина благоразумная и воздержанная во
всяческих душевных страстях, повсюду пользовавшаяся славой вследствие
благодеяний ее и жалости к бедным.

В Адрианополь вошел он с выдающимся в высшей степени триумфом.
Можно было видеть стекающиеся к нему все страны и всех начальников,
и вождей христиан,-близких и дальних,-приветствующих его так:
'Радуйся! Как сердце твое, как голова, как губы, как рот?' Но неохотно
и без желания творили они ему с дарами поклонение, боясь, как бы и сами
не пострадали подобным же образом. Тиран же сидел гордо и надменно,
хвастаясь взятием города. Вожди же христиан стояли в трепете, ожидая.
что же он будет говорить им относительно будущего. И вот ответствовал
он прежде всего послу Сербии, повелев, чтобы ежегодно она давала дер-
жаве турецкой двенадцать тысяч номисм; далее, чтобы деспоты Пелопон-
неса давали десять тысяч и ежегодно с дарами приходили на поклон
к нему: чтобы Хиос ежегодно вносил шесть тысяч номисм, а Митилена-
три тысячи; Трапезунту и всем живущим по Потийскому морю приказано
было, чтобы ежегодно, приходя, творили ему поклонение с принесением
даров и платили дань. Итак, в первом после взятия Константинополя году,
в августе месяце, послы деспота Сербии, придя и передав должные дани,
совершили и великую милостыню в Адрианополе, ибо, по повелению их
деспота Георгия, они выкупили монахинь; молодых и старых освободил он
до сотни. Также из знатных и из придворного чина все пленники, сте-
кающиеся в Сербию, получали от него и от царицы средства на выкуп
милосердия ради. Когда началась глубокая осень и шел год уже 6962-й, то,
проведя зиму дома, весной пожелал тиран напасть на деспога и всю Сер-
бию присоединить к своей державе. Что касается деспота, то он после взя-
тия города каждый день ожидал горького этого известия и несправедли-
вости хищника. Ибо был это старец опытный, и много пострадал деспот
от несправедливостей тирана. А каков был повод к несправедливости,
тиран объявил ему, говоря: 'Место, которым ты владеешь, т.е. Сербия,
не твое, не отца твоего; оно принадлежало Стефану, сыну Лазаря: следо-
вательно, теперь оно мое. Поэтому уйди скорее из пределов ее. Я же на-
мерен подарить тебе часть земли отца твоего Вулка и город Софию.
Если же нет, иду на тебя'. Объявив это через одного из вернейших рабов
своих, приказал он рабу в течение двадцати пяти дней предстать пред лицо
его, чтобы сообщить ответ; если же он не сделает этого, то ему отсекут
голову, а тело бросят на съедение зверям. Посол тирана, прибыв в Сербию
и узнав, что деспот проводит время по ту сторону Петра, не знал, что
делать: архонты Сербии задерживали его, говоря, что сегодня деспот при-
едет, что завтра он вернется. При этом они заботились об укреплениях
и на случай нужды запасали все на складах. Итак, видя, что он обманут,
посол стал бояться и наказания за просрочку, ибо он провел там свыше
тридцати дней. Итак, тиран, охваченный яростью, вышел со всем войском
из Адрианополя и достиг Филиппополя. Раб же его, вернувшись и изве-
стив о бегстве деспота в Венгрию, поведал и об архонтах его: как задер-
жали его и не отпускали. Тиран был намерен умертвить его и сделал бы
так, если бы раб не рассказал вождю о причинах задержки, объясняя и
свое замедление, и приготовления сербов, и бегство деспота. Венгры же,
перейдя где-то реку и опустошив окрестности Тырнова, встретились с ту-
рецким войском и, одержав победу, с многочисленной добычей переправи-
лись опять через Истр. Тиран же, выступив из Филиппополя, отправился
в Софию, и, оставив там войско, везирей своих и все собрание старейшин,
сам с пехотой до 20 тыс. вторгся в Сербию. Однако он не нашел там ни-
кого, кто противостоял бы ему, ибо деспот задолго до того переправился
в Венгрию со всем своим семейством, а вместе с ним сановники его со всем
домом. Укрепив крепости и повелев всему народу расположиться внутри
их, приказал деспот людям не бояться и не сдаваться врагу, ибо надеялся
он через некоторое время опять притти сюда с великой силой. И дошел
тиран до Смедерова, ибо жаждал взять этот город, потому что стоял он
на высоком берегу реки и давал проход тому, кто собирался проникнуть
в Венгрию. Однако, не сумев ничего сделать, повернул он назад. Напал
он на один из городков: крепость не сдавалась; люди же, расположив-
шиеся вне городка, пришедшие из деревень и полевых селений, имели свой
стан вне крепости, защищающий их. Ибо городок был укреплен; внеш-
нее же укрепление не было таким: с клятвами клятвопреступник взял
его. И, после того как взял, всех обратил в рабов и увел; крепость "же не
сдалась. Итак, повернув в Софию и выступив оттуда, пришел он в Адриа-
нополь, ведя добычу, и там половину ее подарил старейшинам и потру-
дившимся с ним. Сам же, взяв свою половину пленных, послал их в де-
ревни вокруг Константинополя, поселил их там; доставшаяся ему часть
составляла 4 тыс. мужчин и женщин. Выступив из Адрианополя, прибыл
он в Константинополь. Ибо, когда он проживал еще в Филиппах, он при-
казал отстроить расшатавшиеся стены города. Нашел он их теперь от-
строенными и хорошо приспособленными, как было должно. Войдя в город
и отмерив в середине его землю, заключающую в себе восемь стадий
или даже более, он приказал обнести ее оградой и внутри ее построить
дворцы. Когда были возведены стены, он покрыл их сверху свинцовой
крышей, взяв ее с монастырей, ибо они оставались пустынными. Ведь
в монастырь Пантократора пришли и поселились в нем валяльщики,
а в средине храма работали сапожники; в монастыре Манганском посе-
лились турецкие монахи [дервиши], во всех остальных турки с женами
и детьми.

То, что я пишу о случившемся после взятия города, собственно говоря
нельзя писать. Ибо неприлично было бы мне описывать победы и отважные
деяния нечестивого тирана и непримиримого врага и губителя рода на-
шего. Но расскажу я о том, что побудило меня писать. Еще будучи юным,
слышал я от неких старых почтенных мужей, что конец тирании Османов
совпадает с концом империи Палеологов. Ибо в одно и то же время пришли
к власти Осман в тирании и Михаил Палеолог в империи; Михаил немного
раньше, а Осман немного спустя в дни сына его [Михаила] Андроника Па-
леолога. Не был и в дни Михаила тираном Осман, - разве только не раз-
бойничал. Поэтому надлежало, чтобы и конец случился - сначала импера-
торов и города, а затем Османов. Ибо как-то раз по полету и крику птиц
Михаил гадал, унаследует ли сын его царство его. Ибо он мучился совестью.
неправедно захватив царство, ослепив наследника и приняв бесчисленные
проклятия на свою голову и на род свой. Оракул издал неопределенный
звук; 'Мамаими'. Прорицатель же, истолковывая его, сказал: 'Сколько
букв в непонятном этом слове, столько из рода твоего будет царствовать
императоров, и тогда отнимется от города и от рода твоего царство'.
И вот мы, преуспевшие в последнем течении времени и видевшие страшную,
с несчастными предзнаменованиями грозу, случившуюся над родом
нашим, в мечтах наших ожидаем исполнения. В силу этого страстного,
неудержимого желания мы, моля наказующего и опять врачующего бога
и надеясь на осуществление предсказанного мудрыми мужами, описываем
случившееся после грозы божией от тирана.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Воспроизведено по изданию: Византийский временник. - 1953. - ?7. - С.338-410.
 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA