Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
Введение

Старейший из имеющихся в наших руках исторических источников - Священное Писание - дает нам возможность предполагать, что в древнейшие времена все народонаселение земного шара состояло из небольшого числа отдельных семейств, власть над каждым из которых была в руках старейшего, и что в те времена войн не было, потому что, с одной стороны, количество пастбищ и число животных, доставлявших пищу, одежду и т.д., было очень велико сравнительно с населением и, следовательно, не вызывало столкновений интересов двух соседних семейств, с другой - все отдельные роды были продолжительное время связаны узами родства{1}.

Первой причиной споров и ссор было, по всем вероятиям, стремление к захвату лучших пастбищ и удобных мест для жительства на берегу рек и источников{2}. Соответственно возрастанию народонаселения представлялось и больше случаев к раздорам.

Действительно, в то время, когда почти все составляло общее достояние и понятие о собственности не получило права гражданства, охотники и пастухи могли очень легко нарушить тем или другим образом действительные или воображаемые права .или захватить владения своих соседей. Это нарушение вызывало, очевидно, отпор и мщение. Отдельные семейства обращались за помощью к ближайшим родственникам, и вскоре на каждой стороне собиралась масса приверженцев, отстаивающих ее права. Это вызывало кровную вражду, которая переходила от поколения к поколению. [7]

В дальнейшем развитии эти вражда и борьба, естественно, вызвали соединение семейств в роды для оказания взаимной помощи, а затем и образование народов. Общность интересов каждого народа пробудила в нем чувство патриотизма, рядом с ним зародился фанатизм, а к этим двум качествам присоединились еще стремление к возбуждению страстей и честолюбие, дававшие лишний повод к войнам. Война и оружие стоят в самой тесной зависимости друг от друга. Надо, однако, предполагать, что изобретение и употребление оружия значительно предшествовали войнам, так как оружие было необходимо человеку как для защиты себя от нападения хищных животных, так и для убиения тех, которые ему шли на пищу.

Первым оружием была, вероятно, простая дубина или палица, вскоре затем палка с заостренным концом, употребляемая как копье или дротик, потом шли усовершенствования острия - первоначально обжигали его для большей твердости, а позднее стали приделывать наконечник, употребляя для этого последовательно заостренную кость, камень или кремень и, наконец, медь, железо или сталь, как в настоящее время на пиках{3}.

Очень рано был, вероятно, также изготовлен первый нож как одна из первых потребностей человека; от него понятен переход к кинжалу, а затем и к мечу{4}.

Что касается огнестрельного оружия, то, очевидно, прототипом такового был камень, бросаемый просто от руки. Подобный образ действий был в постоянном употреблении вплоть до Троянской войны. Затем явилась, вероятно, дубина, также бросаемая от руки, и, наконец, заостренная с одного конца палка, употребляемая как дротик. Потребность увеличить дальность полета орудия и силу руки человека механической силой привела к изобретению пращи, а затем лука, баллист и катапульт. Употребление метательного оружия вызвало изобретение предохранительного вооружения для защиты воина от ударов, которые он не мог отбить холодным оружием; надо полагать, что прежде всего явился щит деревянный или из звериных шкур, затем латы и шлем, сначала кожаные, потом медные или железные.

Соединение известного числа воинов в одно целое с целью нападения на противника или обороны против него вызвало необходимость [8] соблюдения известного порядка, явилось сознание, что для поддержания его нужны начальники, которым следует строго повиноваться. С увеличением числа воинов пришлось ввести больше подразделений и вместе с тем установить основы дисциплины и образа действия в бою.

В этот первый период развития военного искусства достоинства воина определялись силой, подвижностью, выносливостью и ловкостью во владении оружием. Очевидно, с другой стороны, что человек, который до встречи с противником сделал переход с полным вооружением, находился в менее выгодных условиях, чем тот, кто прибыл на место без утомления, со свежими силами и мог развить всю свою энергию в рукопашном бою. Это обстоятельство, по всем вероятиям, дало повод к употреблению лошадей на войне и к изобретению боевых колесниц. Некоторые писатели, напротив того, утверждают, что причиной, побудившей к принятию боевых колесниц, было желание представить сражающимся с ними воинам более выгодное, как бы командующее положение над противником. Между тем, судя по всем древним источникам, несомненно, что подобного желания не было, так как колесницы служили только как средство передвижения; они довозили знатнейших предводителей до противника, и с них они только бросали свое метательное оружие, затем сейчас же соскакивали и вступали в рукопашный бой холодным оружием; возничий же поворачивал и останавливался недалеко, спиной к фронту, готовый к немедленному отъезду. Если воин был ранен или на него сильно наседали, то он мог отступить к своей колеснице, вскочить на нее (что было очень нетрудно, так как она была не высока и без заднего щита) и быстро умчаться от дальнейшей опасности, к своему войску.

Если бы основною мыслью при введении колесниц было желание дать превышение своему воину над противником, то и устройство его было бы другое, а именно: их нужно было бы сделать выше и обнести кругом каким-нибудь щитом, и тогда с них можно было бы успешно действовать метательным оружием. И, действительно, такого рода колесницы были изобретены с этой целью Киром через много столетий после того, как обыкновенные колесницы вошли в постоянное употребление. Нужно еще прибавить, что у Гомера мы встречаем очень ясные описания употребления колесниц при осаде Трои, именно в том смысле, как мы говорили. [9]

'Коней Атрид с колесницею, медью блестящей оставил;
Их браздодержец могучий держал недалеко, хранящих,
Муж Эвримедон, потомок Пираосов, сын Птолемеев.
Близко держаться Атрид заповедал, на случай, когда он
Члены трудом истомит, обходящий и строящий многих'{5}.

Также говорится в этой же книге о Диомеде:

'Рёк, и с высоты колесницы с оружием прянул на землю.
Страшно медь зазвучала персей царя Диомеда,
В бой полетевшего: мужа храбрейшего обнял бы ужас'{6}.

Самое ведение боя носило при осаде Трои характер очень неопределенный и неправильный. Вожди, имевшие колесницы, потому называвшиеся всадниками, или сидящими на лошадях, составляли переднюю линию; за ними, во второй линии, стояли самые плохие воины, на которых нельзя было положиться; фаланга пехотинцев, самая многочисленная часть войска и главная боевая сила, составляла третью линию или резерв. Приближаясь к противнику, вожди старались сбить или поранить неприятельских воинов бросаемыми в них дротиками с медными наконечниками, затем при дальнейшем сближении они кололи особыми длинными копьями; наконец, соскакивали с колесниц и бросались врукопашную.

Из предметов вооружения в наибольшем употреблении находились копья или пики с заостренными бронзовыми концами и мечи; предохранительное вооружение приготовлялось из бронзы, щиты из белой бычьей кожи. Описанный в 7-й книге Илиады щит состоял из семи листов кожи и наружной бронзовой покрышки. Главным наступательным оружием было копье, вспомогательным - меч.

Описание боя в конце 4-й книги Илиады дает нам ясную картину поединков и совместного употребления копья и меча.

'Пироса бурного пикой ударил Фоас Этолиец
В перси, выше сосца, и вонзилася в легкое пика.
Быстро примчался Фоас Этолиец, могучую пику
Вырвал из персей Фракийца, и, меч обнажив изощренный,
В чрево его посредине ударил и душу исторгнул'{7}.

Точно так же в 7-й книге мы видим, что поединок между Аяксом и Гектором начался бросанием копий; затем борцы перешли к [10] бросанию тяжелых камней и, наконец, должны были сойтись врукопашную на мечах,когда герольды прекратили бой.

Во все время боя колесницы стояли вблизи в полной готовности устремиться к раненым, утомленным или находящимся в опасности борцам и вывести их из боя. Тогда воин, отбиваясь, отходил к колеснице, вскакивал в нее и оборонял заднюю сторону, тогда как возница ударял по лошадям и гнал их из боевой линии. При этом была одна критическая минута, а именно вскакивание в колесницу. Мы встречаем у Гомера частые примеры, что воины при этом были убиваемы, так, например, в начале 5-й книги описано, как Идоменей убил Феста.

'Идоменей поразил, Меонийцем рождённого Бором,
Феста, притекшего к брани из Тарны, страны плодоносной,
Мужа сего Девкалод копьеносец копьем длиннотенным
Вдруг, в колесницу всходившего, в правое рамо ударил:
В прах с колесницы он пал и ужасною тьмой окружился'{8}.

Из всего вышесказанного кажется ясным, что колесницы служили исключительно средством для быстрого передвижения, и мы не видим в Гомере ни одного указания на то, что они были и боевым орудием. Точно так же мы нигде не встречаем примеров употребления лошадей под седоком. Только в 15-й книге, как нечто необычайное, приводится пример человека, едущего на лошади с пастбища и при этом перескакивающего с одной лошади на другую. Все это дает возможность предположить, что искусство верховой езды было в то время почти неизвестно.

Патер Амиот утверждает, что колесницы, подобные описанным у Гомера, встречались в Китае за 2600 лет до н.э. и что в то же время там были знакомы с применением всадников{9}. Трудно сказать, насколько это уверение может быть подтверждено фактами. [11]

Китайцы имеют обыкновение восхвалять свое прошлое, и многое в их истории напоминает родословную того валлийского дворянина, который поместил около имени десятого или двенадцатого своего предка примечание: 'В это же время Адам жил в раю'.

Как бы там ни было, но кажется несомненным, что боевые колесницы употреблялись в Индии задолго до Троянской войны, а в Египте мы встречаем их в XVIII столетии до н.э., значит, за 500 лет до Троянской войны. Когда Иосиф вошел в милость у фараона, то тот 'велел везти его на второй из своих колесниц'{10}, что ясно указывает на употребление колесниц для тех или других целей. Этот текст служит вместе с тем в истории первым упоминанием об употреблении лошадей.

При описании ухода израильтян из Египта, говорится: 'Фараон запряг колесницу свою и народ свой взял с собой. И взял 600 колесниц отборных и все колесницы египетские и начальников над всеми ими'{11}. 'И погнались за ними египтяне и все кони с колесницами фараона и всадники и все войско его'{12}.

Трудно сказать, следует ли слово 'всадники' понимать в современном значении этого слова, или же тут подразумеваются воины, сражавшиеся на колесницах, и возницы. Благодаря этому сомнению и самый вопрос о существовании конницы у египтян остается открытым. На египетских памятниках, даже и позднейших, мы совсем не встречаем изображений конных воинов и, напротив того, видим очень много изображений боевых колесниц.

По-видимому, это доказывает, что в то время, которое изображено на древних памятниках, существовали воины только пешие или на колесницах, кавалерии же не было, потому что в противном случае художники, несомненно, изобразили бы три рода войска, [12] если бы их столько было. Впрочем, возможно и такое предположение: изображение только колесниц и пеших воинов, объяснявшееся в древние времена соответствующим составом войска, сделалось впоследствии для египетских художников как бы традиционным законом искусства, от которого они уже и не отступали и тогда, когда конница уже появилась в рядах войска.

Если тем не менее покажется неправильным понимать под словом 'всадники' воинов на колесницах, то ведь надо принять в соображение, что подобное выражение могло быть принято в те времена, когда собственно кавалерии не существовало для обозначения людей, пользовавшихся лошадьми для боевых целей, для отличия, например, обыкновенных пехотинцев от сражавшихся с колесниц. Весьма возможно также, что когда в употребление вошли настоящие всадники верхом, то к ним применили то же слово, которое до того обозначало воинов на колесницах и возниц. Во всяком случае соответствующее еврейское слово имеет несколько значений, причем иногда оно употребляется для обозначения просто самих лошадей без всякого отношения их к всаднику. Так как в позднейших книгах Библии под тем же словом понимаются конные воины, то очень может быть, что переводчик и в первых книгах стал переводить его как 'всадник'.

Все факты указывают, несомненно, на то, что во времена Моисея конницы (в настоящем смысле этого слова) не существовало.

На ассирийских памятниках мы встречаем сначала лишь колесницы, а затем и конных воинов, когда они действительно вошли в состав войска. Тем труднее предположить возможность существования конницы у египтян без того, чтобы от нее остался какой-либо след, особенно если вспомнить, насколько полны памятники, оставленные именно этим народом.

Не представляется никакой возможности определить время введения боевых колесниц, хотя достоверно, что то место 1-й книги Моисея, которое относится к 1715 г. до н.э., составляет первое историческое указание, имеющееся относительно колесниц вообще, так же как во 2-й книге Моисея в первый раз говорится о применении колесниц с боевыми целями.

Виргилий и Плиний приписывают изобретение колесниц 4-му афинскому царю Эрихтонию, который умер в 1437 г. до н.э. Этому противоречат вышеуказанные места из книг Моисея, согласно которым колесницы употреблялись уже в 1415 и 1491 годах. У хананеев [13] встречаются железные колесницы около 1444 г. до н.э.{13} и у сирийцев в 1037 г.{14} при их войнах с Давидом. Точно так же и ассирийцы имели боевые колесницы при Тиглатпаласаре I, около 1120 г. до н.э.{15} Из самых древних их изображений видно, что они были малы и низки и имели колеса с 6 спицами. Закладывалось в них большей частью две лошади, иногда три (четырех никогда не было); третья лошадь, как кажется, привязывалась постромкой или веревкой к повозке сбоку и служила для замены убывшей по той или другой причине заложенной лошади{16}.

Ассирийцы пользовались луками и стрелами почти исключительно из колесниц{17}. С наружной стороны кузова прикреплялись крестообразно два колчана, колесницы были низки, не выше трех футов{18}. Лошадьми управлял особый возница, а при высших начальниках был еще один воин, который держал щит и прикрывал им начальника в то время, как он стрелял. К колеснице был еще приделан трубкообразный башмак для копья, служившего запасным орудием.

Если владельцем колесницы был царь или особенно знаменитый вождь, то при нем состояли два телохранителя, которые прикрывали его щитами с обеих сторон{19}.

По-видимому, воины обыкновенно стреляли из луков с колесниц, но иногда они соскакивали с них и выбегали вперед лошадей, чтобы с большей верностью пускать стрелы{20}; при этом телохранители следовали за своим господином, чтобы прикрыть его щитами.

Впоследствии колеса колесницы стали делаться значительно выше, причем кузов поднимали на один фут выше оси; через это получалась выгода более высокого положения сравнительно со сражавшимся пешком противником. Тогда же воины стали носить на ремне с левой стороны небольшие мечи, но не встречается нигде указаний на пользование ими или имевшимся всегда под рукой копьем. [14]

В Книге Пророка Исайи говорится про современных ему ассирийцев (760 г. до н.э.): 'Стрелы его заострены, и все луки его затянуты; копыта коней его подобны кремню, и колеса его как вихрь'{21}. В этой выдержке обращает на себя внимание сказанное о копытах, так как это указывает на то значение, которое должно было иметь крепкое и здоровое копыто в то время, когда ковка еще не была известна.

Ксенофонт говорит, что у ассириан употребляли колесницы в первой линии, подобно тому как мы видели во время Троянской войны, а собственно для боя воины слезали и в виде застрельщиков забрасывали противников стрелами{22}, при приближении же неприятеля садились на свои колесницы и отъезжали к следующей линии, состоявшей из пеших стрелков из лука, пращников и воинов, вооруженных дротиками, которые продолжали борьбу, и наконец вступала в рукопашный бой тяжеловооруженная пехота, главная сила войска.

Персидский царь Кир Великий (559 г. до н.э.) был одним из первых военных преобразователей, и если доверять жизнеописанию его, сделанному Ксенофонтом, то его улучшения, которые коснулись, между прочим, и колесниц, дали значительный толчок военному искусству. До тех пор в войсках Кира, как видно из предыдущего, употребление колесницы было следующее: сражались и в боевой линии с колесниц, хотя они были предназначены только для передвижения и нисколько не были по своему устройству орудием наступательным или вообще боевым{23}.

То же самое употребление они имели у лидийцев, сирийцев, арабов и других азиатских народов и, очевидно, они служили только для действия застрельщиков перед фронтом армии, для прикрытия, ею наступления, причем воины, бывшие на колесницах, действовали только метательным оружием, но никогда не ввязывались врукопашную. Они, напротив, отходили назад, когда в бой вступали метатели копий и тяжеловооруженная пехота. Употребление колесниц в Троянской войне описано выше, и только оба эти способа применялись во времена Кира.

Кир, по-видимому, нашел в обоих способах непроизводительную трату сил и первый попробовал применить массу и скорость колесниц и коней как элемент наступательный или, если можно [15] так выразиться, метательное оружие. Он был того мнения, что самые храбрые люди как бы пропадали для боя в решительную минуту, так как они только издалека действовали как застрельщики, тогда как они должны бы были составлять главную боевую силу армии. Он рассудил, что 300 колесниц требовали 300 воинов и 1200 лошадей и сверх того нужно было отделить еще в возницы 300 человек отборных людей, так как воины должны были иметь к ним полное доверие. Все эти люди ослабляли войска, не нанося противнику ни малейшего вреда{24}.

Вследствие этого он отменил оба прежних способа употребления колесниц и изобрел их новый тип - с более прочными колесами, во избежание поломки их, и с более длинными осями, для придания большей устойчивости. Возница получил полное предохранительное вооружение, и сиденье его было обнесено кругом прочными брусьями, доходившими ему до высоты локтя, так что он мог свободно править{25}, с обоих концов оси с наружной стороны колес выступали стальные серпы длиной в 3 фута; другая пара серпов была направлена к земле для того, чтобы противник не мог, [16] бросаясь на землю, избежать действия первых серпов. Лошади также получили предохранительное вооружение на голову, бока и грудь. Все это вместе составляло грозную массу, назначение которой было прорвать боевую линию противника, нанести ему потери и внести в его ряды беспорядок{26}. Кир сам построил 100 таких колесниц; его союзник Абрадат Сузский тоже 100 и Ксиаксара тоже уговорили переделать 100 из старых индийских, троянского и ливийского образца так, что в сражении при Сардах у Кира было уже 300 колесниц с серпами{27}. Они сослужили ему хорошую службу, так как, по словам Ксенофонта, они с неудержимой быстротой ворвались в густые массы врага, а следовавшая за ними пехота проникла по их следам и смела перед собою противника, приведенного в расстройство колесницами{28}. Успех новых колесниц был так велик, что они оставались у персов в употреблении у нескольких поколений{29}.

Древние британцы также пользовались боевыми колесницами в войнах с римлянами. Они бросались на колесницах на противника и бросали с них дротики, пока не приводили ряды врага в расстройство, затем соскакивали и сходились с ним врукопашную; колесницы тогда отъезжали и останавливались вблизи, чтобы дать борцам возможность на них отступить. Подобный образ действий давал, по словам Цезаря, 'этим варварам подвижность конницы и стойкость пехоты'{30}.

Следует еще упомянуть о завеках, африканском народе, жившем на границах максианской Ливии; у них, по словам Геродота, колесницами управляли женщины{31}. [17]



Предисловие ко второму русскому изданию
'Истории конницы' Джорджа Денисона

История кавалерии - древнейшего и некогда могущественного рода войск - всегда вызывала в нашей стране немалый интерес. Долгое время по этой теме не появлялось специальных работ. Лишь в прошлом году в Минске была издана научно-популярная книга В. В. Тараторина 'Конница на войне', в которой автор широко использовал 'Историю конницы', написанную канадским офицером Джорджем Т. Денисоном и впервые увидевшую свет в русском переводе более ста лет назад. Данное сочинение и ныне не утратило своей ценности. Теперь оно издается вторично. Эту благородную задачу взяло на себя издательство 'ACT', чьи военно-исторические серии неизменно пользуются у отечественного читателя заслуженным интересом.

Издание в России 'Истории конницы' Дж. Денисона имеет свою любопытную предысторию, связанную с именем великого князя Николая Николаевича (Старшего), занимавшего в 1861-1891 гг. пост генерал-инспектора русской кавалерии. По его инициативе и был объявлен конкурс на написание обобщающего труда по всемирной истории конницы с древнейших времен до второй половины XIX в., подобного которому тогда еще не существовало ни в России, ни за рубежом.

22 апреля 1874 г. начальник российского Главного штаба генерал-адъютант Ф. Л. Гейден подписал циркуляр, в котором объявлялось, что все россияне и иностранцы, желающие написать историю конницы, должны не позже 1 июля того же года подать в запечатанном конверте с девизом заявление о своей личности и месте жительства. Сочинения требовалось направить в канцелярию генерал-инспектора кавалерии не позже 1 января 1877г. При этом три лучшие работы предлагалось отметить денежными премиями: [4] 5000 рублей за первое место, 3000 - за второе и 2000 - за третье (по тем временам это были суммы, соразмерные с годовым жалованьем российских штаб-офицеров).

К циркуляру Главного штаба была приложена подробная программа будущей 'Истории конницы' с 'Библиографическим указателем', включавшим до двухсот различных военно-исторических трудов, изданных на русском, французском и немецком языках.

К намеченному сроку в канцелярию великого князя Николая Николаевича поступило лишь два сочинения, для разбора которых была назначена особая комиссия. На ее первом заседании было решено рассмотреть представленные рукописи трем членам комиссии: начальнику 2-й гвардейской кавалерийской дивизии генерал-лейтенанту И. В. Гурко (впоследствии ставшему фельдмаршалом), профессору военной истории Николаевской академии Генерального штаба генерал-майору А. Е. Станкевичу и капитану Генерального штаба Н. Н. Сухотину. Когда конверты с девизами были вскрыты, оказалось, что автором одной из конкурсных работ, взявшим себе девиз 'Perseverando', является подполковник конной гвардии генерал-губернатора Канады Дж. Т. Денисон.

Впервые на английском языке работа Денисона была опубликована уже вскоре после ее разбора российской конкурсной комиссией (G. Т. Denison. A History of Cavalry from the earliest times with lessons for the future. London, McMillan, 1877). А два года спустя она была издана в Германии на немецком языке, причем ее перевод сделал подполковник Генрих Отто Рихард Брикс (Geschichte derCavallerie seit den frühesten Zeiten mit Betrachtungen über ihre Zukunft. Von George T. Denison, Oberstleutnant. Aus dem Englischen übertragen und mit Anmerkungen versehen von Brix. Berlin, Mittler, 1879). Брикc, служивший в прусском военном министерстве, давно занимался историей вооруженных сил России и других государств и имел собственные публикации. Не ограничившись простым переводом, он снабдил немецкое издание книги Денисона обстоятельными примечаниями и дополнениями, чем существенно исправил ее недостатки (в частности, восполнил некоторые пробелы, касающиеся истории и организации русской, австрийской, и прусской кавалерии). Таким образом, по сравнению с английским изданием книга, выпущенная в Берлине, увеличилась по объему почти вдвое (с 568 страниц до 1010).

В России немецкий вариант сочинения канадского военного иcторика, дополненный текстом Брикса, произвел сильное впечатление [5] на специалистов. Благодаря этому стала, наконец, реальной возможность его издания на русском языке в переводе полковника Е. А. Рауш фон Траубенберга, издательством П.П. фон Дервиза. Труд Денисона - Брикса, напечатанный в 1897 г. санкт-петербургской типографией А. Бенке, был издан в двух томах, первый из которых составила собственно 'История конницы', а второй - примечания Брикса, немного сокращенные по сравнению с немецким оригиналом.

Издательство 'ACT' решило вновь предложить вниманию читателей книгу Денисона, охватывающую историю конницы с древнейших времен до второй половины XIX в. При этом был полностью сохранен текст первого русского издания (несмотря на то что его язык выглядит несколько архаичным). Вместе с тем некоторые иностранные имена и географические названия даны в исправленном виде, более привычном для современного читателя.

В заключение - несколько слов об авторе 'Истории конницы'. Джордж Тейлор Денисон (1839-1925) родился в г. Торонто (Канада) в семье британского офицера и по окончании местного колледжа и университета вступил в ряды канадской милиции, где прослужив 44 года, вышел в отставку полковником. На протяжении многих лет Денисон командовал конным полком личной гвардии генерал-губернатора (Governor General"s Bodyguard) и участвовал в экспедиции против ирландских патриотов-'фениев', предпринявших в 1866 г. рейд из США в Канаду, а также в подавлении мятежа канадских метисов на Северо-Западной территории (в 1885 г.). Являясь активным противником канадского сепаратизма, он был президентом Лиги Имперской федерации (в 1893-1895 гг.), Лиги Британской империи в Канаде (с 1896 г.) и Королевского Общества Канады (с 1903 г.).

Помимо 'Истории конницы' Денисон написал еще шесть сочинений политического, военно-теоретического и военно-исторического характера, причем три из них появились в печати еще до 1877 г. (в 1866 г. вышли 'Служба аванпостов' и 'Рейд фениев на Форт Эри', а в 1868 г. - книга 'Современная кавалерия', которая спустя два года была опубликована в Мюнхене в немецком переводе Э. фон Ксиландера). Кроме того, он был автором различных статей в английской и канадской периодике.

А. Васильев,
главный специалист Российского военно-исторического архива [6]



 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA