Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 


Книга IX
ГЛАВА 1

1. Александр, радуясь такой выдающейся победе, которая, как он надеялся, открыла перед ним восточные пределы, принес жертву Солнцу. Собрав воинов на сходку, он хвалит их и убеждает довести с бодрым духом войну до конца: все, мол, силы, какие были у индов, разбиты в последнем бою; 2. все остальное составит обильную добычу, а в стране, куда они идут, находятся прославленные богатства. Ничтожной и скудной покажется добыча, взятая у персов: драгоценными камнями и жемчугом, золотом и слоновой костью они наполнят не только свои дома, но всю Македонию и Грецию. 3. Жадные до денег и славы солдаты обещают усердие, так как никогда обещания царя их не обманывали. Обнадежив и отпустив их, он приказывает строить корабли, чтобы, пройдя всю Азию, поплыть по морю, пределу всех земель. 4. В ближайших, горах было много корабельного леса; начав рубить его, воины обнаружили змей необычайной величины. 5. Были в этих горах также и носороги - редкие в других местах животные. Впрочем, это название [201] дано им греками; не знающие этого языка называют их на своем языке по-другому. 6. Царь, заложив 2 города на обоих берегах перейденной им реки, одаряет вождей своих войск каждого венком и тысячью золотых монет; остальным тоже был воздан почет соответственно выполненному ими делу или месту, занимаемому в дружбе. 7. Абисар, направивший к Александру послов еще до сражения царя с Пором, теперь присылает к нему других с обещанием исполнить все, что царь прикажет, но не может явиться лично; ведь он не сможет жить, лишившись царской власти, и не сможет править, находясь в плену. 8. Александр велел Абисару сказать, что, если тот тяготится прийти к нему, он сам доберется до него.

9. Отсюда после победы над Пором он двинулся во внутренние области Индии. На неизмеримое пространство простерлись там леса с огромными и тенистыми деревьями большой высоты. 10. У многих ветви наподобие толстых стволов пригибаются к земле, потом снова выпрямляются, так что походят не на загнутые ветви, а на деревья, будто бы растущие от своих корней. 11. Климат и воздух там приятны, потому что тень смягчает жар солнца и воды обильно текут из источников. 12. Здесь также было много змей с кожей, отливающей золотом; яд их сильнее всякого другого, смерть наступала сейчас же после укуса, пока жители не указали лекарства. 13. Отсюда по безлюдным местам Александр дошел до реки Гиароты; у самой реки была тенистая роща из неизвестных в других местах деревьев и с большим количеством диких павлинов. 14. Двинувшись дальше, он захватил расположенный неподалеку город, окружив его осадой; приняв заложников, он наложил на него дань.

Затем он подошел к большому для той страны городу, защищенному не только стенами, но и болотом. 15. Впрочем, против него вышли варвары, чтобы дать бой на связанных между собой повозках: оружием служили одним копья, другим топоры. Если они хотели помочь кому-нибудь из своих, они легко перепрыгивали с одной повозки на другую. 16. Сначала необычные условия сражения испугали македонцев, так как раны им наносились издалека; потом, пренебрегая непрочным заслоном врага, они обступили повозки с обеих сторон и стали избивать защищавшихся. 17. Кроме того, Александр приказал перерезать связи отдельных повозок, чтобы их легче было окружать по отдельности. Варвары, потеряв 8 тысяч своих, бежали в город. 18. На следующий день, подставив отовсюду лестницы, македонцы захватили стены. Лишь немногие спаслись в поспешном бегстве; узнав о падении города, они переплыли через болото и разнесли по соседним городам страшную весть, что наступает непобедимое войско, вероятно, самих богов.

19. Отправив для опустошения этой области Пердикку с подвижным отрядом, часть войска царь передал Евмену, чтобы тот также принуждал варваров к покорности, сам Александр повел остальных воинов к укрепленному городу, куда сбежались [202] жители других городов. 20. Горожане хотя и отправили послов умилостивить царя, однако готовились к войне; но среди них возникло разногласие, приведшее к разделению народа: одни считали любые условия лучше сдачи на милость, другие полагали, что не имеют средств для сопротивления. 21. И так как они не могли принять общего решения, стоявшие за сдачу открыли ворота и впустили врага. 22. Александр хотя и мог гневаться на сторонников сопротивления, дал всем прощение, принял заложников и передвинул лагерь к ближайшему городу. 23. Заложников вели впереди строя. Когда их признали со стен города за людей своего племени, вступили с ними в переговоры. Они, рассказав о милости царя, а также и о его силе, склонили этих горожан тоже к сдаче. Подобным образом царь принял на милость и остальные города.

24. Отсюда пришли в царство Софита. Племя его, по мнению варваров, выдается своей мудростью и руководится хорошими обычаями. 25. Рождающихся у них детей признают и воспитывают по воле не родителей, а тех людей, которым поручена забота о воспитании. Если они обнаруживают какой-либо телесный недостаток у ребенка, они приказывают его убить. 26. В брак вступают у них не по связям рода или знатности, но выбирают себе супругов по физическим достоинствам, потому что это же они ценят и в детях. 27. Город этого племени, куда Александр подвел свои войска, занимал сам Софит. Ворота были заперты, и ни на стенах, ни на башнях не было видно вооруженных людей, так что македонцы недоумевали: то ли жители покинули город, то ли попрятались в засаде. 28. Вдруг ворота растворились, и из них выехал с двумя взрослыми сыновьями царь индов, резко выдающийся среди всех варваров своим видом. 29. Одежда его была расшита золотом и пурпуром и покрывала даже голени, золотую обувь он украсил драгоценными камнями; руки и предплечья были украшены жемчугом. 30. С ушей свисали сверкающие крупные камни; золотой жезл украшен был бериллами. Передав его царю, он просил его как спасителя принять жезл. Себя самого, своих детей и все племя он сдал на его милость.

31. Знамениты в этой области охотничьи собаки: говорят, они сдерживают лай, когда завидят зверя, особенно они ненавидят львов. 32. Чтобы показать Александру их силу, Софит велел выпустить в загоне огромного льва и натравить на него всего четырех собак, которые быстро схватили зверя. Тогда один из привычных к этому делу слуг начал крутить ногу одной из этих собак, вместе с другими вцепившейся зубами во льва, и так как она не отпускала, начал резать ногу мечом. 33. Не сломив ее упорства даже таким способом, он принялся отрезать другую часть тела собаки; но она не ослабила своей хватки, и он продолжал ее рубить. Даже при последнем издыхании собака не оторвала зубов от дикого зверя; такова от утробы в этих животных страсть к охоте, как рассказывают. [203]

34. Я пишу больше того, чему сам верю, но не могу утверждать того, в чем сомневаюсь, и не хочу пропустить что-нибудь из слышанного. 35. Оставив Софита в его царстве, Александр продвинулся к реке Гифасису, где соединился с Гефестионом, покорявшим другую область. 36. Царем ближайшего племени был Фегей; он приказал своим соплеменникам заниматься, как обычно, земледелием, а сам вышел навстречу Александру с дарами, не отказываясь выполнить любое его приказание.

ГЛАВА 2

1. Царь оставался у него два дня, на третий день он решил перейти через реку: переход был труден не только из-за ее полноводности, но также из-за камней. 2. Получив от Фегея необходимые сведения, он узнал, что по ту сторону реки путь на 11 дней лежит в пустынных местах, потом подходит к Гангу, величайшей из рек всей Индии; 3. Что противоположный берег его населяют гангариды и прасии, а их царь Аграмм занял дороги с 20 тысячами всадников и 200 тысячами пехотинцев. 4. Кроме того, он везет за собой две тысячи квадриг и - самое ужасное - слонов, которых у него, говорят, до 3 тысяч. 5. Все это показалось царю невероятным; поэтому он обратился к Пору (тот был при нем) с вопросом, верно ли то, что ему говорят. 6. Тот подтвердил, что силы этого племени и государства показаны правдиво; впрочем, его правитель не только не знатного, но даже низкого происхождения; отец его был цирюльником, едва зарабатывавшим за день на пропитание, но из-за недурной своей наружности он полюбился царице. 7. Ею он был приближен к правившему тогда царю; коварно убив его, он захватил царскую власть под видом опеки над его детьми; уморив детей царя, он породил того, кто теперь там царствует; он ненавистен и презираем в народе и больше соответствует происхождению своего отца, чем своему царскому сану.

8. Сообщения Пора вселили в душу царя различные заботы. Врага и его зверей он презирал, но боялся условий природы и силы рек. 9. Ему казалось, что людям, заброшенным почти на край человеческого обитания, найти и преодолеть грань мира нелегко. С другой стороны, из жажды славы и ненасытной страсти к подвигам он ничего не считал для себя ни недоступным, ни слишком отдаленным. 10. Иногда он, правда, сомневался, захотят ли его македонцы, прошедшие столько земель, состарившиеся в боях и лагерной жизни, следовать за ним через реки, преодолевать трудности природы, не предпочтут ли они пользоваться добычей, которой они уже отягощены, а не утомлять себя в погоне за новой. 11. У него и его воинов не одинаковые стремления. Он лелеет в душе завоевание всего мира и находится только у начала своего дела, воины же, утомленные [204] трудностями похода, ожидают любой, лишь бы быстрой, пользы после того, как опасность миновала.

12. Но страсть взяла верх над разумом: созвав воинов на сходку, он обратился к ним со следующими словами: 'Я хорошо знаю, о воины, что за последние дни жители Индии умышленно порассказали вам такого, что может вас устрашить, но не непредвиденной является для нас эта пустая ложь. 13. Точно так же наводили на нас персы страх ущельями Киликии, пространствами Месопотамии, Тигром и Евфратом; но первую из этих рек мы перешли вброд, а вторую по мосту. 14. Никогда молва не бывает вполне справедлива, все передаваемое ею бывает преувеличено. Также и молва о нашей славе хотя возникла на прочном основании, все же превышает подлинные дела. 15. Кто недавно мог думать, что вынесет бой со зверями, по виду напоминающими крепостные стены, переход через Гидасп и все другое, более страшное на словах, чем на деле? Если бы нас могли пугать басни, мы давно уж убежали бы из Азии. 16. Неужели вы верите, что у них больше стада слонов, чем обычно бывает быков, в то время как звери эти редкие, ловить их трудно и еще труднее укрощать? 17. Такая же ложь в исчислении пехоты и конницы. А реки чем шире, тем течение их спокойнее, зажатые в узких берегах и тесном русле, они несут бурлящие воды, а в пространном русле, напротив, текут слабее, 18. Кроме того, главная опасность бывает на берегу, где враг ожидает подплывающие корабли. Итак, какая бы нам ни попалась река, все та же будет опасность при высадке на землю.

19. Но вообразим, что все это верно; так чего же вы больше боитесь: множества зверей или врагов? Что касается слонов, то у нас свежий пример: они сильнее давили своих, чем нас, и их огромные тела были иссечены секирами и серпами. 20. Не все ли равно, будет ли их столько, сколько было у Пора, или 3 тысячи, раз мы видели, что после ранения одного или двух остальные обращаются в бегство? 21. Затем, даже немногими управлять неудобно, если же собрать их несколько тысяч, то они толпятся и давят друг друга, не могут ни стоять спокойно, ни бежать из-за своих неуклюжих и огромных тел. Я сам настолько пренебрегаю этими животными, что, если бы их имел, не выставлял бы в строю, хорошо зная, что они угрожают больше своим, чем врагам. 22. Так, значит, вас смущает множество всадников и пехоты? Вы, верно, привыкли сражаться лишь с малочисленным врагом и теперь впервые столкнетесь с беспорядочной толпой! 23. Но ведь свидетелями непобедимой силы македонцев против полчищ врага являются река Граник и Киликия, залитая кровью персов, и Арбелы, поля которых устланы костьми сраженных нами варваров. 24. Поздно вы начали считать легионы врагов, после того как своими победами создали безлюдье в Азии. О нашей малочисленности надо было думать тогда, когда мы переплывали через Геллеспонт: теперь за [205] нами следуют скифы, помощь нам оказывают бактрийцы, среди нас сражаются дахи и согдийцы.

25. Но я полагаюсь не на их толпы. Я считаюсь с вашими отрядами, полагаюсь, начиная новый подход, на ваше мужество. До тех пор, пока я буду стоять в строю с вами, я не буду считать ни своих, ни вражеских полков: только обладайте духом, полным бодрости и доверия. 26. Мы стоим не на пороге наших дел и трудов, мы уже у их окончания. Мы подойдем скоро к восходу солнца и океану. Только не поддаваться малодушию! Оттуда, завоевав край света, мы вернемся на родину победителями. Не поступайте, как ленивые земледельцы, по нерадивости выпускающие из рук зрелые плоды. 27. Награды важнее опасностей; эта страна богата и не воинственна. Итак, я вас веду не столько добывать славу, сколько за добычей. Вы служили, чтобы отвезти на родину богатства, которые море приносит на берега Индии, вы заслужили, чтобы ничего не оставить не испытанным, ничего не упустить из-за страха. 28. Во имя вашей славы, превысившей предел человеческий, во имя наших взаимных заслуг друг перед другом, в силу которых мы сражаемся, не зная поражений, я вас призываю не покидать своего питомца и соратника, достигшего предела человеческих возможностей, и к тому же уже царя. 29. Все другое я с вас требовал, за это буду вам обязан. Я вас об этом прошу, потому что никогда раньше я от вас не требовал такого, в чем не шел бы первым против опасностей, часто прикрывая ваш строй своим щитом. Не вырывайте из моих рук пальмовой ветви, которая, если не воспрепятствует зависть, приравняет меня к Геркулесу и Отцу Либеру. 30. Уступите моим просьбам и прервите, наконец, упорное молчание. Где ваши обычные клики, признак бодрости духа? Где привычные для меня лица македонцев? Я не узнаю вас, воины мои; кажется, не узнаете и вы меня! Я взываю к глухим, пытаюсь тронуть непреклонные и чуждые мне души!'

31. И так как воины упорно молчали, глядя в землю, он продолжал: 'Не знаю, чем я нечаянно вас обидел, что вы не хотите даже смотреть на меня. Мне кажется, я в одиночестве. Никто мне не отвечает, но никто и не отказывает. 32. К кому я обращаюсь? Чего требую? Хочу спасти вашу славу и величие. Где те, чье мужество я видел совсем недавно, кто торопился подхватить тело своего раненого царя? Я вами брошен, обманут, выдан врагам. 33. Но я пойду дальше один. Предоставьте меня рекам и зверям и тем племенам, имена которых вас ужасают. Я найду, кто пойдет со мной, которого вы бросили, - со мной будут скифы и бактрийцы, недавние враги, теперь наши воины. 34. Полководцу лучше умереть, чем превратиться в просителя. Возвращайтесь домой! Идите, торжествуйте, покинув своего царя! Я найду здесь место для победы, в которую вы не верите, или для почетной смерти!' [206]

ГЛАВА 3

1. Даже и теперь никто из воинов не мог издать ни единого звука. Они ждали, чтобы вожди и старшины объяснили царю, что они изнурены от ран и непрерывных тягот похода, не отказываются от службы, только не могут больше ее выносить. 2. Они стояли скованные страхом, опустив глаза в землю. Сначала среди них сам собой возник какой-то шум, потом стали раздаваться стоны, затем страдание их приобрело более непосредственное выражение, потекли слезы, так что у царя гнев перешел в сострадание и сам он хоть и старался, не мог удержаться от слез. 3. Когда наконец все на сходке безудержно стали плакать и были в нерешительности, один Кен осмелился подойти ближе к трибуне и дал знак, что хочет говорить. 4. Когда воины увидели, как он снимает с головы шлем (был обычай именно так говорить с царем), они просили его выступить от имени всего войска.

5. Тогда Кен начал так: 'Да не допустят боги в наши души нечестивых мыслей! И конечно, не допустят. У твоих воинов такой же дух, как всегда, они готовы идти, куда ты прикажешь, сражаться, рисковать, кровью своею закреплять имя твое в потомстве. Поэтому, если ты настаиваешь, мы, безоружные, голые, обескровленные, пойдем за тобой или перед тобой, куда только ты захочешь. 6. Но если ты хочешь выслушать непритворные слова твоих воинов, вырвавшиеся у них при крайних обстоятельствах, то окажи, прошу тебя, благосклонное внимание тем, кто с твердостью всегда следовал и будет следовать за тобой, куда бы ты ни пошел. 7. Ты покорил, о царь, величием подвигов не только врагов, но и своих воинов. Мы выполнили все, что могли взять на себя смертные. Нам, измерившим моря и земли, все известно лучше, чем местным жителям. Мы стоим почти на краю света. 8. Ты же хочешь идти в другой мир и проникнуть в Индию, неведомую самим индам, хочешь поднять с укромного ложа людей, живущих среди зверей и змей и своей победой осветить больше земель, чем освещает солнце. 9. Этот замысел достоин твоего гения, но он не по нашим силам. Твоя доблесть все будет возрастать, а наши силы уж на исходе. 10. Посмотри на наши обескровленные тела, пробитые множеством ран с гниющими рубцами на них. Оружие наше притупилось, не хватает средств защиты. Мы надели персидские одежды, потому что нельзя подвезти наших; мы уподобились чужеземцам-варварам. 11. У многих ли есть панцири? У кого остались кони? Прикажи выяснить, многих ли из нас сопровождают рабы, что у кого осталось от добычи. Всех победившие, мы во всем нуждаемся. И мы страдаем не от излишества: оружие войны мы израсходовали на войну же. 12. И такое прекраснейшее войско ты хочешь голым бросить против зверей. Пусть варвары нарочно преувеличивают их число, из самой их лжи я заключаю, что их много. 13. Если несомненно, что мы до сих пор двигались [207] в Индию, то страна на юге менее обширна; покорив ее, мы можем подойти к морю, которое сама природа сделала пределом человеческих устремлений. 14. Зачем идти к славе в обход, когда она у тебя под руками? Здесь тоже на нашем пути океан. Если ты не предпочитаешь блуждать, мы дойдем, куда ведет тебя твоя судьба. 15. Об этом я предпочел говорить с тобой, а не с воинами без тебя и не для того, чтобы заслужить благодарность окружающего войска, а чтобы ты услыхал лучше отчетливый людской голос, а не стоны и бормотание'.

16. Когда Кен закончил свою речь, отовсюду поднялся стон и плач; в один голос называли Александра царем, отцом, господином. 17. Потом о том же стали просить другие вожди, преимущественно пожилые, которых по возрасту легче было простить и авторитет которых был выше. 18. Царь не мог ни порицать упорствующих, ни смягчить разгневанных. Итак, растерявшись, он сошеля с трибуны и заперся в своем шатре, приказав никому не входить, кроме обычных советников. 19. 2 дня царь предавался гневу; на 3-й он вышел и приказал воздвигнуть 12 жертвенников из обтесанного камня как памятник своего похода; приказал также расширить укрепления лагеря и сделать спальные места, больше обычного размера тела, чтобы создать грандиозное сооружение; чудесный, но неправдивый памятник для [209] потомства. 20. Отсюда вернувшись на прежний путь, он расположился лагерем у реки Акесина. Тут внезапно заболел и умер Кен. Царь оплакал его, однако сказал при этом, что несколько дней назад Кен произнес длинную речь так, будто один только рассчитывал вернуться в Македонию. 21. На воде уже стоял флот, который он ранее приказал построить. За это время Мемнон доставил ему подкрепление из Фракии 5 тысяч всадников и, кроме того, 7 тысяч пехотинцев от Гарпала и еще 25 тысяч шлемов и щитов с чеканкой из золота и серебра; раздав их воинам, царь приказал сжечь прежние. 22. Царей Индии Пора и Таксила, бывших в застарелой вражде, он оставил в их царствах, приведя к согласию при помощи брачного союза, а сам воспользовался усердной помощью того и другого при постройке флота, намереваясь с тысячью кораблей дойти до Океана. 23. Он основал также 2 города, один из которых назвал Никеей, а другой - Букефалом, посвятив его имени и памяти павшего своего коня. 24. Приказав затем слонам и обозу следовать за собой по берегу, он стал спускаться по реке, делая в день около 40 стадиев пути с расчетом высаживать войско на удобных. местах.

ГЛАВА 4

1. Затем вступили в страну, где Гидасп сливается с рекой Акесином. Отсюда он течет в пределы сибов. 2. Они считают своими предками спутников Геркулеса, отставших по болезни и нашедших место жительства, которое они теперь занимают. 3. Шкуры зверей служили им одеждой, дубины - оружием; даже после того, как греческие обычаи вышли из обыкновения, много от них сохранилось пережитков. 4. Сделав там высадку, Александр прошел на расстояние 250 стадиев и, опустошив страну блокадой, взял центральный ее город. 5. Племя выставило на берегу рек 40 тысяч пехоты; перейдя реку, царь обратил их в бегство и покорил, хотя те заперлись за стенами. Взрослые были перебиты, остальные проданы в рабство. 6. Затем он начал осаждать другой город, но был отбит большой силой защитников и потерял много македонцев. Но так как он упорно не снимал осады, горожане, отчаявшись в опасении, подпалили свои дома и сожгли самих себя с женами и детьми. 7. И поскольку сами раздували пожар, а неприятель его тушил, получился новый вид войны: жители разрушали город, враги отстраивали. Настолько война может извратить законы природы! 8. В городе находилась нетронутая крепость, в которой царь. оставил гарнизон; сам он объехал крепость на корабле, ибо три реки, величайшие в Индии после Ганга, своими волнами защищают эту крепость. С севера ее омывает Инд, с юга сливающиеся Акесин и Гидасп. 9. В месте слияния рек подымаются волны, подобные морским. Вследствие обильного ила, поднятого со дна столкновением волн, путь, по которому могут плыть корабли, ограничивается узким руслом. 10. Поэтому, когда волны, [210] сталкиваясь между собой, начали ударять корабли то с носа, то с бортов, моряки стали свертывать паруса. Но работе их мешал страх и быстрое течение рек. 11. На глазах у всех потонули два крупнейших корабля; более легкие, хотя ими невозможно было управлять, все же невредимыми были выброшены на берег. Сам царь попал в сильную быстрину, накренившую корабль так, что он уже не слушался руля. 12. Царь снял с себя одежду, готовясь броситься в воду, друзья его уже плыли поблизости, чтобы подхватить его; опасность казалась одинаковой, поплывет ли он в воде или останется на корабле. 13. Итак, гребцы с огромным усилием налегли на весла, напрягли всю доступную человеку силу, чтобы выбраться из волн, захлестывающих друг друга. 14. Можно было подумать, что волны расщепляются и пучина отступает. Подхваченный ими корабль был наконец прибит, но не к берегу, а к ближайшей отмели. Это была настоящая война с потоком. Итак, царь воздвиг алтари по числу рек и, принеся жертву, продвинулся дальше на 30 стадиев.

15. Оттуда пришли в область оксидраков и маллов, обычно враждующих друг с другом; теперь общая опасность их объединила.

Под оружием у них было 90 тысяч молодых пехотинцев, кроме того, 10 тысяч конницы и 900 квадриг. 16. Македонцы же, полагая, что они уже преодолели все опасности, теперь, когда узнали, что им предстоит новая война с самыми свирепыми племенами Индии, испуганные этой неожиданной опасностью, снова стали донимать царя мятежными речами. 17. Отказавшись от переправы через Ганг и следующие за ним реки, он, мол, не закончил войну, а только изменил ее. Они брошены против неукротимых племен, чтобы своей кровью открыть ему путь к океану. 18. Их ведь ведут за пределы звезд и солнца, заставляют проникать в места, самой природой скрытые от глаз человеческих. Появляются все новые враги с новым оружием. Если они их даже рассеют, какая их ожидает награда? - мрак, туман, вечная ночь, спустившаяся на бездонное море, полное чудовищ, неподвижные воды, в которых природа не в силах поддерживать жизнь. 19. Царь, обеспокоенный не столько своей заботой, как волнением воинов, созвав их на сходку, убеждает что враги, которых они боятся, невоинствевны. Кроме этих племен ведь нет больше ничего, что могло бы помешать им, преодолевшим столько стран, достигнуть предела земли и своих страданий. 20. Из-за их страха он отказался от Ганга и многих племен, живущих за ним; он повернул свой путь туда, где можно добиться такой же славы и где меньше опасностей. 21. Он уже видит издали океан, уже чувствуется дыхание моря. Пусть они не лишают его той славы, к которой он стремится. Если они переступят границы Геркулеса и Отца Либера, то небольшим усилием принесут своему царю бессмертную славу. Пусть они позволят ему уйти из Индии, а не бежать. [211]

22. Вся толпа, особенно воины, были охвачены сильным воодушевлением. 23. Ведь легче возбудить порыв, чем подавить. его. Никогда прежде не слышалось таких бодрых криков в войске, призывавшем царя вести его с благословения богов и сравняться славой с теми, кому он подражает. Обрадовавшись таким кликам воинов, царь тут же двинул свое войско против врагов. 24. Это были сильнейшие племена Индии, приготовившиеся к упорной войне. Они выбрали себе вождя выдающейся доблести из племени оксидраков. Он расположил свой лагерь у подножия горы и на широком пространстве разбросал огни, чтобы создать впечатление множества людей. Варвары непрерывным криком и своим особым гиканьем не давали македонцам спать, тщетно пытаясь их запугать. 25. Уже приближался рассвет, когда царь, полный уверенности и надежд, приказывает своим бодро настроенным воинам вооружиться и стать в строй. Но тут, точно не передают, не то из страха, не то в каком-то замешательстве варвары сразу обратились в бегство и заняли недоступные места в горах. Царь тщетно пытался их преследовать, но захватил их обоз.

26. После этого царь подошел к городу оксидраков, в который многие укрылись, надеясь, впрочем, больше на свое оружие, чем на его стены. 27. Царь уже готовил штурм, когда прорицатель стал его убеждать не делать этого и во всяком случае отложить осаду, ибо жизни его угрожает опасность. 28. Царь' глядя на Демофонта (так звали прорицателя), сказал: 'Если кто-нибудь так прервет тебя, занятого своим искусством, изучающего внутренности жертвы, я уверен, это может показаться тебе неприятным и тягостным'. 29. И так как тот настаивал, что предвидит истину, царь сказал ему: 'Как ты думаешь, может ли кто-нибудь еще больше помешать человеку, занятому великими заботами, а не рассмотрением внутренностей, чем суеверный жрец?' 30. Немедленно после этих слов он приказывает придвинуть лестницы к стенам и, пока другие мешкают, сам поднимается на стену. Охват стен был невелик, и зубцы не расширяли его, как в других случаях: но вокруг них броня заграждала доступ. 31. Таким образом, царь не твердо стал, а лишь зацепился за край стены, отражая своим щитом стрелы со всех сторон, летевшие в него издали с башен. 32. И воины не могли подойти к нему, ибо на них обрушивалось сверху множество стрел. Наконец чувство стыда преодолело силу опасности, и солдаты поняли, что их промедление предает царя врагу. 33. Но их торопливость еще больше задерживала подачу помощи: так как каждый старался подняться скорее, они перегружали лестницы; их не хватало, и солдаты, скатываясь с них, отнимали у царя последнюю надежду. Царь стоял на виду всего войска и все же был как бы всеми покинут. [212]

ГЛАВА 5

1. Левая рука его, отражавшая щитом удары, уже утомилась, друзья кричали ему,-чтобы он прыгал к ним вниз, и готовы были принять его, когда он решился на невероятное и неслыханное дело, больше способное создать славу безрассудства, чем доблести. 2. Именно он прыгнул со стены в город, полный врагов, хотя едва мог надеяться, что будет убит в сражении и отомщен: ведь он мог быть захвачен живым, не успев даже подняться. 3. Но он так удачно прыгнул, что сразу стал на ноги и тотчас же вступил в бой, а чтобы его нельзя было окружить, об этом позаботилась сама судьба. 4. Недалеко от стены, как бы нарочно, стояло старое дерево, раскидистые ветви которого, покрытые густой листвой, прикрыли царя; он прислонился спиной к толстому его стволу так, что его нельзя было обойти, и стрелы, пущенные против него, принимал на щит. 5. И хотя столько рук поднято было издали против одного, никто не осмеливался подойти ближе, а стрелы больше попадали в ветви дерева, чем в его щит. 6. В сражении царю содействовали, во-первых, слава его имени, а во-вторых, безнадежность, всегда побуждающая искать почетной смерти.

7. Но когда число врагов стало прибывать, удары в щит обрушились с огромной силой, камни уже пробили его шлем, и колени его подгибались, ослабев от непрерывного напряжения.

8. Однако когда стоявшие к нему ближе неосторожно, пренебрегая его силой, сделали на него нападение, он так ударил мечом двух из них, что они упали бездыханные у его ног. После этого ни у кого не было мужества подойти к нему ближе, стрелы и копья пускали в него издали.

9. Открытый для всех ударов, он уже с трудом защищал свое тело, всем весом нависшее на коленные суставы, когда один инд так пустил в него стрелу в два локтя длиной (именно такой длины, как раньше было оказано, были у индов стрелы), что, пронзив панцирь, она вонзилась ему несколько выше правого соска. 10. Получив такую рану и потеряв много крови, он опустил щит, точно умирая, и до того ослаб, что не хватало у, него силы, чтобы рукой вырвать стрелу. Поэтому ранивший его с торжеством бросился к нему, чтобы снять с него доспехи. 11. Но как только царь почувствовал прикосновение чужой руки к своему телу, в нем, как я думаю, обострилось, чувство возмущения и крайнего позора, он призвал свой слабеющий дух и вонзил кинжал в открытый бок врага. 12. Вокруг царя лежали уже три трупа, остальные воины подались назад. Желая расстаться с жизнью в момент борьбы, пока в нем еще держалось дыхание, он пытался стать на ноги, опираясь на щит. 13. Но у него не хватило на это сил, и, чтобы подняться, он хватался рукой за нависавшие над ним ветви; но так как и это ему не удавалось, он снова упал на колени, рукой вызывая врага, не осмелится ли кто с ним сразиться. [213]

14. Наконец на помощь царю пришел Певкест, проложивший себе путь в другой части города, сбив защитников стены. 15. Александр, увидев его и подумав, что он несет ему облегчение не жизни, а смерти, упал обессиленным телом на щит. Затем явился Тимей, немного позже Леоннат, за ними Аристон. 16. А инды, узнав, что у них в городе царь, бросив остальных, сбежались к нему и теснили защищавших его. Из них Тимей, приняв много ран в грудь, геройски пал в славной битве. 17. Певкест тоже был ранен 3 дротиками, но не столько себя прикрывал щитом, сколько царя - своим телом; Леоннат, отражая сильно напиравших врагов, получил тяжелый удар в шею и упал к ногам царя. 18. Уже и Певкест, истощенный ранами, опустил щит; последняя надежда была на Аристона. Но тот тоже был тяжело ранен и не мог больше сдерживать такое множество врагов. 19. Между тем до македонцев дошла весть, что царь пал в бою. Других эта весть могла бы напугать, в них она разбудила мужество. Забыв о всякой опасности, они топорами пробили стену, через брешь ворвались в город и перебили много индов, обращавшихся перед ними в бегство и не решавшихся объединиться. 20. Не было пощады ни старикам, ни женщинам, ни детям; кто бы им ни попадался, они считали, что именно он ранил царя. Наконец-то таким избиением врагов было дано удовлетворение справедливому гневу. 21. Историки Клитарх и Тимаген утверждают, будто Птолемей, который позднее стал царем, принимал участие в этой битве. Сам же он хотя и не был склонен умалять свою славу, оставил свидетельство, что он не участвовал в деле, но был послан в поход. Вот каковы были у составителей старинных записей о деяниях небрежность или, что не меньший порок, легковерие.

22. Царя отнесли в палатку, и врачи прежде всего отрезали древко застрявшей в нем стрелы, не тронув острия. 23. Затем, обнажив тело, они заметили, что у стрелы есть зубцы и что ее можно вынуть, только если разрезом увеличить рану. 24. При этом они опасались, что поток крови может помешать разрезу: стрела была большая и, как стало ясно, проникла во внутренние органы. 25. Критобул, обладавший выдающимся искусством врача, в данном тяжелом случае боялся прикоснуться к ране, как бы при неудачной операции беда не обрушилась на его голову. 26. Царь взглянул на плачущего и охваченного крайней тревогой и почти лишившегося сил врача и сказал: 'Что же ты медлишь и не освободишь сейчас же от страданий меня, обреченного несомненно на смерть? Или ты боишься оказаться виновным в том, что я получил неизлечимую рану?' 27. Тогда Критобул, справившись со своим страхом или скрыв его, начал убеждать царя, чтобы тот дал себя связать, пока он будет вынимать острие, ибо опасным может быть даже малейшее телодвижение. 28. Царь же, сказав, что нет надобности его связывать, предоставил свое тело врачу и, как ему было указано, пролежал совершенно неподвижно. Итак, рана была расширена, [214] и, когда вынуто было острие, кровь хлынула потоком. Силы покинули царя, в глазах у него потемнело, и он лежал, как мертвый. 29. Тщетно врачи старались лекарствами унять кровь, и друзья, подумав, что царь умер, подняли громкий вопль и плач. Но кровь наконец, остановилась, понемногу вернулось к царю сознание, и он начал узнавать окружающих. 30. Весь этот день и следующую ночь вооруженное войско окружало шатер. царя; все сознавали, что живут дыханием одного и не расходились до тех пор, пока не было сообщено, что царь заснул. Надежда на спасение распространилась отсюда по всему лагерю.

ГЛАВА 6

1. Пролечив рану в течение 7 дней, когда рубец, однако, еще не зажил, царь, услыхав, что среди варваров укрепился слух о его смерти, приказал поставить посередине двух связанных между собой кораблей видную отовсюду палатку, из которой мог бы показаться всем думающим, что он погиб. Явившись перед жителями, он разрушил надежды врагов, построенные на ложном известии. 2. Затем он поплыл вниз по течению, держась на некотором расстоянии от основного флота, чтобы шум от весел не нарушал покоя, необходимого для больного. 3. На четвертый день от начала пути он прибыл в покинутую жителями, но обильную хлебом и скотом страну. Это место понравилось ему, и здесь отдохнули он сам и все воины. 4. Было в обычае, чтобы ближайшие друзья и телохранители в случае нездоровья царя спали перед входом в преторий. Соблюдая этот обычай, и на этот раз в его шатер вошло много народа. 5. Царь встревожился и спросил, уж не принесли ли они ему какой новости, пришли все вместе, уж не сообщат ли ему о новом нападении врагов?

5. Но Кратер, которому было поручено передать царю просьбу друзей, сказал: 6. 'Неужели ты думаешь, что люди могучт быть встревожены только нападением врагов, хотя бы стоящих уже у нашего вала, а не заботою - как это теперь и есть - о твоем здоровье, которое ты не бережешь? 7. Пусть составляют против нас заговоры сколько угодно народов, пусть заполнят вооруженными людьми весь мир, покроют моря кораблями, приведут неведомых зверей, с тобой мы будем непобедимы. 8. Но кто из богов может обещать, что ты, наше светило и главная опора Македонии, будешь долговечен, когда ты с такой страстью рискуешь своим здоровьем, забывая, что ты подвергаешь опасности и жизнь столько граждан? 9. Кто же хочет или может пережить тебя? Мы пришли сюда, следуя твоей воле и замыслу, и иначе как под твоим руководством никому из нас нет пути к своим пенатам. 10. Если бы ты все еще боролся с Дарием за Персидское царство, то никто, даже если бы и захотел, не мог не восхищаться твоей смелостью при всякой опасности, ибо, где награда соответствует опасности, там при удаче [215] больше результатов, а в случае неудачи больше утешения. 11. Но кто же не только из твоих солдат, но и из варваров любого племени, кто знает о твоем величии, примирится с тем, чтобы ценой твоей жизни брался какой-то ничтожный город? 12. Ужасается душа при воспоминании о том, что мы недавно видели. Я боюсь даже вымолвить, что если бы милостивая к нам судьба не спасла тебя, к доспехам на непобедимом теле прикоснулись бы самые ненавистные руки. Все мы, раз не следовали за тобой, предатели и дезертиры. 13. Ты вправе заклеймить всех солдат клеймом бесчестия, никто не откажется смыть позор, не допустить которого он не нашел в себе силы. Прошу тебя, дозволь нам еще и еще показать свое ничтожество перед тобой. 14. Мы пойдем, куда бы ты ни приказал, мы требуем для себя неведомых опасностей и бесславных битв, но сохрани самого себя для дел, требующих твоего величия! Быстро меркнет слава в борьбе с недостойным врагом, и нет ничего унизительней, как утратить ее там, где ее нельзя проявить'.

15. То же примерно говорили и Птолемей и остальные. Нерешительными голосами и со слезами они умоляли его положить предел своей уже удовлетворенной жажде славы и позаботиться о своем, а также и об общем спасении. 16. Царю были приятны такие чувства друзей, он обнимал каждого в отдельности и просил сесть. 17. Продолжая начатый разговор, он сказал: 'Благодарю вас, о вернейшие и преданные мне друзья и граждане, не только за то, что вы сегодня цените мое здоровье больше своего, но и за то, что с самого начала войны вы не упускали случая выказать мне свое расположение и верность, так что я должен признаться, что никогда жизнь моя не была мне так дорога, как тогда, когда она возродилась, чтобы я мог дольше наслаждаться дружбой с вами. 18. Впрочем, неодинаковы чувства у тех, кто готов умереть за меня, и у меня, кто сознает, что расположение ваше заслужил только своей доблестью. Вы хотите получать от меня награды продолжительное, может быть, даже неограниченное время, я же оцениваю свои дела мерой не времени, а славы. 19. Я мог, довольствуясь славой отцов, оставаться в пределах Македонии и там без напряжения ожидать мрачной и бесславной старости; ведь люди бездеятельные не сами куют свою судьбу, но, считая единственным благом долгую жизнь, часто бывают жертвой ранней и жестокой смерти. Я же считаю не годы свои, а победы, и если вспомнить о всех дарах судьбы, то могу сказать, что прожил уже большую жизнь. 20. Начав с Македонии, я держу власть над всей Грецией, покорил Фракию и Иллирию, господствую над трибаллами и медами, обладаю Азией от Геллеспонта до Красного моря; вот я уже недалеко от предела мира, выйдя за который, я поставил себе целью открыть новую природу, новый мир. 21. Из Азии я перешел в пределы Европы за один час. Став победителем той и другой частей света на девятом году своего правления и на двадцать восьмом году своей жизни, могу ли я, по-вашему, [216] прекратить свой путь к славе, которой одной я посвятил всего себя? Поистине я не откажусь от нее и, где бы ни стал сражаться, всегда буду сознавать, что действую на арене мирового театра. 22. Я прославлю неизвестные места, открою для народов земли, долго скрывавшиеся от них природой. Прекрасна будет и гибель моя среди этих трудов, если только судьба мне в этом не откажет. Я произошел от такого ствола, что мне приходится желать не столько долгой, сколько обильной делами жизни. 23. Заклинаю вас, подумайте, что мы дошли с вами до земель, в которых имя, прославленное доблестью, заслужила женщина. Какие города основала Семирамида, какие покорила народы! Какие совершила дела! Мы еще не сравнялись славой с женщиной, а уже должны пресытиться похвалами?! Лишь бы смилостивились боги; впереди еще много дел. 24. Но то, чего мы еще не достигли, станет нашим достоянием, только если мы не будем пренебрегать ничем, в чем есть место для громкой славы. Оградите меня лишь от внутренних врагов, избавьте от домашних козней, в борьбу Марса я вступлю без страха. 25. Филипп, мой отец, был в большей безопасности в строю, чем в театре, он много раз избегал рук врагов и не мог спастись от руки своих. Если вы вспомните о других царях, вы насчитаете больше таких, которые погибли от внутренних, а не от иноземных врагов. 26. Впрочем, поскольку теперь представляется случай осуществить давно уже задуманное мной дело, величайшей наградой за мои труды и дела будет для меня то, что мать моя Олимпиада заслужит бессмертие, когда бы она ни рассталась с жизнью. Если судьба дозволит, я сам осуществлю это, если же судьба похитит меня раньше, вы попомните об этом моем завещании'. После этих слов он отпустил друзей, однако еще много дней оставался на том же месте.

ГЛАВА 7

1. Пока это происходило в Индии, греческие солдаты, недавно выведенные царем в колонии близ Бактр, когда началась между ними распря, отпали не столько из вражды к Александру, сколько из боязни наказания. 2. Убив несколько влиятельных лиц из своей среды, они стали пускать в ход оружие, захватили считавшуюся в безопасности и потому плохо охранявшуюся крепость Бактр и побудили варваров присоединиться к их мятежу. 3. Вожаком их был Афинодор, присвоивший себе имя царя не столько ради власти, сколько ради того, чтобы вернуться на родину с признавшими его. 4. Его соперник, какой-то Бикон, его соотечественник, который стал строить против него козни, пригласил его на пир и с помощью некоего бактрийца Бокса его убил. 5. На следующий день на сходке Бикон убедил многих, что, наоборот, Афинодор злоумышлял против него. Но некоторые заподозрили Бикона в обмане, и постепенно сомнение стало охватывать многих. 6. Итак, греческие солдаты [217] взялись за оружие, чтобы при первой возможности расправиться с Биконом. Впрочем, главари успокоили возмущение толпы. 7. Избавившись на этот раз против своего ожидания от опасности, Бикон несколько времени спустя стал подкапываться под своих же спасителей; когда его козни обнаружились, он был схвачен, а вместе с ним и Бокс. 8. Бокса решили немедленно предать казни, Бикона же убить мучительной смертью. К телу его уже придвинули орудия пытки, как вдруг греки неизвестно по какой причине как сумасшедшие бросились к оружию.

9. Услыхав с их стороны шум, палачи подумали, что крики толпы запрещают производить пытку, и отпустили Бикона.

10. Он, как был, обнаженный, прибежал к грекам; жалкий его вид внезапно изменил их настроение, в они решили его простить. 11. Так, дважды спасенный от смерти, он вернулся на родину вместе с другими покинувшими колонию, предоставленную им царем. Вот что происходило близ Бактр и скифских пределов.

12. Между тем к царю прибывают 100 послов от двух упомянутых выше племен. Они ехали на колесницах, все были высокого роста и роскошно одеты: полотняные одежды их были расшиты золотом и пурпуром. 13. Они сдались царю и передали ему свои города и земли; они впервые готовы были доверить свою за много поколений ничем не стесненную свободу и отдавались ему на милость по внушению богов, а не из страха, ибо военные силы их были в целости. 14. Царь, собрав совет, принял их под свое покровительство и обложил такой же данью, какую оба племени платили арахосиям. Кроме того, потребовал с них 2500 всадников, и варвары с покорностью все выполнили. 15. Затем послы и царьки были приглашены на богатый и торжественный пир. 100 позолоченных лож было поставлено на небольшом расстоянии друг от друга, ложа были покрыты коврами, сиявшими золотом и пурпуром; все, что было порочного у персов из-за их исконной роскоши, а у македонцев - из-за чужеземной новизны, в изобилии проявилось на этом пиру.

16. Принимал участие в пире афинянин Диоксипп, знаменитый кулачный боец, близкий и любезный царю за свою силу и искусство. Злобные завистники говорили полушутя-полусерьезно, что за войском следует бесполезное животное в военном плаще: когда они вступают в бой, оно умащается и готовит свое брюхо для пира. 17. Именно в этом и стал упрекать его на пиру охмелевший македонец Горрат и требовать, если он настоящий мужчина, чтобы он сразился с ним на другой день на мечах: ведь царь признает за Горратом безрассудство или за Диоксиппом - трусость. 18. Диоксипп, усмехнувшись над его воинственной горячностью, принял его предложение. На следующий день они потребовали более серьезной формы состязания, и, так как царь не мог их отговорить, он дал согласие на их условия. 19. Собралось множество воинов, среди которых были и греки, сочувствовавшие Диоксиппу. Македонец надел [218] полное вооружение: в левую руку он взял медный щит и копье, называемое 'сарисса', в правую - дротик и опоясался мечом, точно собирался сражаться с несколькими сразу. 20. Диоксипп блестел от масла и был украшен венком, в левой руке держал багряный плащ, в правой - большую узловатую дубину. Это обстоятельство вызвало у всех захватывающий интерес, так как выступать голому против вооруженного казалось даже не безрассудством, а полным безумием.

21. Итак, македонец, уверенный, что можно быть убитым и издали, метнул в противника дротиком. Диоксипп легким движением увернулся от него, но пока враг перекладывал копье из левой руки в правую, он подскочил и ударом дубины переломил копье пополам. 22. Потеряв оба метательных оружия, македонец стал отстегивать меч. Пока он был занят этим, Диоксипп подбил ему ноги и, свалив на землю, вырвал у него меч, поставил ногу на шею лежащего, замахнулся дубиной и разможжил бы ему голову, если бы не был остановлен царем. 23. Исход этого зрелища был печален не только для македонцев, но и для Александра, поскольку при этом присутствовали варвары; он опасался, что прославленное мужество македонцев может быть в их глазах развенчано. 24. Поэтому он стал прислушиваться к наветам недоброжелателей. А через несколько дней во время пира была похищена золотая чаша, и слуги обратились к царю, как будто они потеряли то, что сами же и унесли. 25. Но зачастую вынести позор труднее, чем вину. Так и Диоксипп не мог выносить косых взглядов, как бы клеймящих его как вора. Удалившись с пира, он написал письмо, адресовал его царю и закололся мечом. 26. Царь тяжело перенес его смерть, полагая, что она явилась выражением не раскаяния, а озлобления, в то время как его ложное обвинение вызвало чрезмерную радость недоброжелателей.

ГЛАВА 8

1. Отпущенные домой индийские послы через несколько дней вернулись с подарками. 2. Они доставили 300 коней, 1030 колесниц, запряженных четверками, много полотняных одежд, тысячу индийских щитов, 100 талантов белого железа и еще львов редкой величины и тигров, все ручных, кожи гигантских ящериц и панцири черепах. 3. Затем царь приказывает Кратеру вести сухопутное войско на близком расстоянии от реки, по которой сам задумал спуститься; он посадил своих обычных спутников на корабли и повез вниз по реке в пределы маллов. 4. Оттуда он приходит к сильному индийскому племени сабаркам, которое управлялось властью народа, а не царей. Они выставили 60 тысяч пехоты и 6 тысяч конницы, за этими силами ехало 500 колесниц. Были избраны 3 вождя, выдающиеся воинской доблестью. 5. Когда живущие поблизости от реки (у них было много селений, преимущественно по берегам рек) увидели, что [219] вся река, насколько хватало зрения, полна кораблей и что сверкает многотысячное оружие, испугавшись необычного зрелища, подумали, что это наступают полчища богов во главе со вторым Отцом Либером, имя которого широко известно у этого племени. 6. К тому же слух оробевших варваров был поражен криками воинов, стуком весел, разноязычными возгласами подбодрявших друг друга матросов. 7. Итак, все сбегаются к своим воинам и кричат, что это безумие - вступать в битву с богами, что нельзя, мол, и сосчитать корабли, везущие непобедимых героев. Эти крики навели такой страх на их войско, что они отправляют к царю послов с выражением покорности всего племени.

8. Приняв их сдачу на милость, царь на четвертый день прибывает к другим племенам. И у этих оказалось не больше мужества, чем у других. Итак, заложив там город, который он приказал назвать Александрией, царь вступил в земли так называемых мусиканов. 9. Здесь он учинил допрос им же назначенному сатрапу Териольту, ибо ,на него жаловались сами парапамисады; уличив его во многих проявлениях алчности и высокомерия, он приказал его казнить. 10. Правитель бактрийцев Оксиарт не только был оправдан, но в знак любви пределы власти его были расширены. Подчинив себе мусиканов, царь поместил в их городе гарнизон для охраны. 11. Оттуда пришли к престам, тоже индийскому племени. Царем их был Портикан; он заперся с большим отрядом своих людей в укрепленном городе. Его Александр завоевал на третий день осады. 12. Портикан, укрывшийся в крепости, направил к Александру послов, чтобы сговориться об условиях сдачи; но не успели они прийти к царю, как с грохотом рухнули две башни. Через их развалины македонцы ворвались в крепость; при ее взятии Портикан, отбиваясь с немногими защитниками, был убит.

13. Итак, разрушив крепость и продав в рабство всех пленных, царь вступил в пределы царя Самба; приняв там сдачу многих городов на милость, сильнейший город этой страны он взял при помощи подкопа. 14. Варвары, неопытные в этом деле, приняли врагов за чудовищ, так как они почти в центре города выходили вооруженными из-под земли, хотя прежде не было никаких следов ее рытья. 15. В этой области, по свидетельству Клитарха, было перебито до 80 тысяч индов; много пленных было продано в рабство. 16. Мусиканы снова отпали, для их усмирения был послан Пифон; он захватил вождя племени - он же был и главарь восстания - и привел его к царю. Распяв его на кресте, Александр вернулся к реке, на которой приказал флоту себя ожидать. 17. Оттуда на четвертый день вниз по течению реки он подошел к городку, в царстве Самба. Сам он недавно сдался царю, но горожане не признали власти и заперли ворота. 18. Отнесясь с пренебрежением к их малочисленности, царь приказал 500 агрианам подойти к стенам города, затем, отступая, выманить врага за стены; тот, несомненно, [220] последует за ними, поверив, что они обратились в бегство. 19. Агриане так и сделали: раздразнив неприятеля, они внезапно побежали, а варвары, бросившись за ними, наткнулись на других воинов, среди которых был сам царь. Сражение возобновилось, и из 3 тысяч варваров 600 были убиты, тысяча была взята в плен, остальные заперлись в городе.

20. Но результаты этой победы не были в конце так благоприятны, как казалось вначале: варвары отравляли свое оружие ядом. Поэтому раненые неожиданно умирали, и врачи не могли определить причину такой тяжелой смерти, ибо неизлечимыми оказывались даже легкие раны. 21. Варвары надеялись, что смогут поразить неосторожного и даже опрометчивого царя. А он, сражаясь в первых рядах, случайно остался невредим. 22. Беспокойство царя тогда было вызвано особенно судьбой Птолемея: он был легко ранен в левое плечо, но опасность, угрожавшая ему, была значительней раны. Он был связан с царем кровным родством, утверждали даже, что он был сыном Филиппа и, несомненно, сыном его наложницы. 23. Он был телохранителем царя, отважнейшим бойцом и еще более ценным помощником в мирное время; он обладал умеренностью гражданского деятеля, был приятен в обращении, легкодоступен, в нем не было и следа царской спеси. 24. Трудно было сказать, кому он был более дорог: царю или народу. Теперь впервые он мог узнать чувства, питаемые к нему своими: македонцы своей любовью к нему в его беде предуказали его дальнейшую славную судьбу. 25. Они проявили по отношению к Птолемею не меньше заботы, чем к царю; и царь, утомленный сражением и тревогой, не отходил от него и даже велел перенести в его палатку свою постель. 26. Как только он лег на нее, сейчас же впал в глубокий сон. Проснувшись, он рассказал, что во сне ему явился дракон, держащий во рту траву, которую он ему и указал как средство от яда. 27. Царь точно описал при этом цвет этой травы и утверждал, что признает ее, если кто-нибудь ее ему покажет. Ее нашли, так как много народа сразу принялось ее искать, и он приложил ее к ране Птолемея. Боль сейчас же прекратилась, а в скором времени и рана зарубцевалась, 28. А варвары, разубедившись в своем первом успехе, сдались царю со всем городом. Отсюда Александр пошел к ближайшему племени паталиев. Царь их Мерис покинул город и бежал в горы. 29. Итак, Александр захватывает город и опустошает земли. Взята была большая добыча крупным и мелким скотом, найдены были большие запасы хлеба. 30. Взяв проводников, хорошо знакомых с рекой, царь спустился до острова, всплывающего из воды почти посередине русла. [221]

ГЛАВА 9

1. Здесь он вынужден был задержаться дольше, так как небрежно охраняемые проводники убежали, и он послал людей за другими. Их не нашли, но упорное стремление увидеть Океан и дойти до края света заставило царя за отсутствием проводников доверить свою судьбу, как и судьбу множества храбрейших мужей, неизвестной реке. 2. Итак, они пустились плыть, ничего не зная о стране, в которой плыли. Далеко ли до моря, какие здесь живут племена, насколько спокойно в устье реки, могут ли плыть военные корабли, - обо всем этом у них было лишь смутное представление. 3. Единственным утешением в этом опрометчивом предприятии была неизменная во всем удача. Они проплыли около 400 стадиев, когда кормчие сказали царю, что чувствуют морокой воздух и уверены, что океан недалеко. 4. Обрадовавшись, он убеждает гребцов приналечь на весла: конец пути, столь для них желанный, близок, достигнута полнота славы, ничто не препятствует их мужеству; конец света ими достигнут без боя и кровопролития; и сама природа на этом кончается; скоро они увидят то, что известно только бессмертным. 5. Он спустил несколько человек с корабля на берег, чтобы захватить каких-нибудь кочевников, надеясь узнать от них что-нибудь о стране. Они все обследовали и нашли наконец скрывающихся в шатрах. 6. На вопрос: далеко ли море? - они ответили, что ни о каком море они не слыхали, но что на третий день можно дойти до горькой воды, сменяющей сладкую; было понятно, что так люди говорили о море, не зная его природы. 7. Итак, матросы принялись грести с большим усердием, и с каждым днем, чем ближе становилось осуществление надежд, возрастало их одушевление. На третий день наконец подошли к морю, сливавшему пока еще в слабом прибое с водами реки и свои волны. 8. Тут они подъехали тихим из-за сопротивления волн ходом еще к одному острову, расположенному посередине реки, остановили у него свой флот и отправились добывать продовольствие, не предвидя бедствия, которое неожиданно их застигло.

9. Был примерно третий час, когда океан в установленное время начал надвигаться и оттеснять воды реки: она сначала задержалась, а потом стала прорываться с большим напором, чем обычно текут по своему руслу стремительные потоки. 10. Эти свойства океана были незнакомы людям Александра, и им казалось, что они видят чудеса или проявление гнева богов. А море продолжало подниматься и набегать на берега, бывшие перед этим сухими. 11. Волны подняли корабли и разбросали весь флот, так что высаженные на берег люди в страхе от неожиданного бедствия стали отовсюду сбегаться к стоянке кораблей. 12. Но в суматохе и торопливость не помогала. Одни шестами подгоняли корабли, другие садились, мешая наладить весла. 13. Одни торопились отплыть, не дождавшись тех, [222] кто должен был плыть вместе с ними, с трудом приводили в движение неповоротливые и непослушные корабли; другие корабли не могли принять людей, врассыпную к ним подплывавших; спешившим в равной мере мешало и обилие людей, и их недостаток. 14. Разноголосые и несогласные между собой крики, призывавшие людей то дожидаться, то торопиться, не давали не только видеть, но и слышать. 15. Не могли помочь и кормчие, так как их голосов из-за шума не мог никто расслышать, а испуганные и разобщенные люди не были в состоянии исполнять команды. 16. Итак, корабли начали сталкиваться и мешать друг другу, весла - обламываться. Можно было подумать, что это не флот идет, а происходят морское сражение между двумя вражескими флотами. 17. Носы кораблей ударялись о кормы, задние корабли, напирая на передние, сбивали их с курса; в раздражении люди доходили до рукопашных схваток.

18. Прилив затопил уж все прилегающие к реке поля, так что выдавались над водой только в виде островков холмы, к которым в страхе старались подплыть многие оторвавшиеся от кораблей. 19. Разбросанный флот частью стоял на глубокой воде, откуда отхлынули волны, частью, поскольку вода заполняла неровности почвы, застревал на мелких местах, как вдруг произошло новое, еще более страшное явление. 20. Море начало отступать: волны с шумом откатывались до своего прежнего уровня, обнажалась земля, только что покрытая глубокой морской водой. Корабли опрокидывались; одни на нос, другие на борт. Берега оказались завалены снаряжением, оружием, обломками досок и весел. 21. Солдаты не решались ни выйти на сушу, ни оставаться на кораблях, все время ожидая новых, более страшных явлений. Им не верилось, что они сами видят все происходящее с ними: кораблекрушение - на суше; море - в реке. 22. Но на этом бедствия еще не кончились. Не зная, что скоро новый прилив вернет море и поднимет корабли, они предвидели голод и крайние бедствия. Кроме того, по берегу ползали страшные морские чудовища, оставленные морем.

23. Уже приближалась ночь, и царь, тоже отчаявшись в спасении, предавался мрачным мыслям. Но заботы не сломили его непоколебимого духа: всю ночь он провел в дозоре и послал воинов к устью реки наблюдать, когда начнется подъем воды и сообщить об этом. 24. Он приказывает также починить поломки на кораблях, с приходом волн поднять упавшие и быть наготове к моменту, когда море начнет заливать земли. 25. Вся ночь прошла у него в бодрствовании и увещеваниях; к утру поспешно вернулись всадники, и сейчас же начался прилив. Сначала медленно двигавшиеся волны стали поднимать корабли, а потом, затопив все берега, они погнали и весь флот. 26. Берега моря и реки огласились радостными криками солдат и матросов, безмерно торжествовавших от неожиданного прихода спасения. Они с удивлением расспрашивали: откуда [223] внезапно вернулось море, куда оно отошло накануне, какова природа этой стихии, то будто произвольной, то подчиняющейся законам времени? Царь, на основании происшедшего сообразил, что после восхода солнца бывает устойчивое время. Чтобы предупредить прилив, он среди ночи отплыл с несколькими кораблями к низовьям реки. Выйдя из устья, он проплыл по морю 400 стадиев, удовлетворив наконец свое желание; принеся жертвы богам - покровителям моря и этих мест, он вернулся к своему флоту.

ГЛАВА 10

1. Отсюда флот поплыл вверх по реке и на другой день пристал недалеко от соленого озера. Многие, не зная его свойств, пострадали, неосторожно войдя в его воду. На их тело напала чесотка, и болезнь эта через соприкосновение переходила на других. Лечились маслом. 2. Затем, послав вперед Леонната рыть колодцы на пути, по которому он думал вести свое войско через засушливую местность, сам царь задержался с войском, ожидая весны. 3. Тем временем он основал несколько городов. Опытным в морском деле Неарху и Онесикриту он приказал спустить сильнейшие корабли в море и плыть, пока будет безопасно, исследуя природу моря; когда они захотят вернуться к царю, они смогут это сделать по той же самой реке или по Евфрату. 4. Когда смягчилась зима, он сжег корабли, оказавшиеся излишними, и повел свои войска по суше. 5. Девятью переходами он прибыл в страну арабитов, оттуда за столько же времени - в область кедрусиев. Этот свободный народ, проведя всеобщую сходку, сдался ему; со сдавшихся царь не потребовал ничего, кроме продовольствия. 6. На пятый день он пришел отсюда к реке, которую местные жители называют Араб. Здесь он вступил в бедную водой страну, пройдя которую пришел к оритам. Там он передал большую часть своего войска Гефестиону. Легковооруженные части он поделил с Птолемеем и Леоннатом. 7. Эти три отряда одновременно грабили индов; большая была взята с них добыча. В приморской полосе их разорял Птолемей, остальных - сам царь и с другой стороны - Леоннат. В этой стране он тоже основал город, туда были выведены арахосии.

8. Отсюда он проник к приморским индам. Они обладают обширной и пустынной страной и даже с соседями не состоят ни в каких торговых сношениях. 9. Обладая от природы суровыми нравами, они совсем одичали в уединенности: ногти у них никогда не обрезаются и отрастают, волосы не стрижены и косматы. 10. Хижины они себе строят из раковин и других отбросов моря. Одеваются в шкуры зверей, питаются вяленой рыбой и мясом животных, выбрасываемых морем. 11. Израсходовав свои запасы, македонцы начали терпеть нужду, а потом и голод и стали питаться корнями пальм, так как произрастают здесь только эти деревья. 12. А когда и этой пищи стало не [224] хватать, они закалывали вьючных животных, не жалели и лошадей, и когда не стало скота, чтобы возить поклажу, они предавали огню взятую у врага добычу, ради которой и дошли до крайних восточных стран. 13. За голодом последовали болезни: непривычный вкус нездоровой пищи, трудности пути и подавленное состояние духа содействовали их распространению, и нельзя было без урона в людях ни оставаться на месте, ни продвигаться вперед: в лагере их угнетал голод, в пути еще больше болезни. 14. Однако на дороге оставалось не так много трупов, как полуживых людей. Идти за всеми не могли даже легкобольные, так как движение отряда все ускорялось: людям казалось, что чем скорее они будут продвигаться вперед, тем ближе будут к своему спасению. 15. Поэтому отстающие просили о помощи знакомых и незнакомых. Но не было вьючного скота, чтобы их везти, а солдаты сами едва тащили свое оружие, и у них перед глазами стояли ужасы грозящих бедствий. Поэтому они даже не оглядывались на частые оклики своих людей: сострадание заглушалось чувством страха. 16. Брошенные же призывали в свидетеля богов и общие для них святыни и просили царя о помощи, но напрасно: уши всех оставались глухи. Тогда, ожесточаясь от отчаяния, они призывали на других судьбу, подобную своей, желали и им таких же жестоких товарищей и друзей.

17. Царь, мучимый горем и стыдом, поскольку именно он был причиной стольких страданий, отправил людей к сатрапу парфиенов Фратаферну, чтобы тот доставил ему на верблюдах сухого провианта; и других начальников ближайших провинций он оповестил о своем бедствии. 18. И те не замедлили прийти на помощь. Таким образом, спасенное от голода войско было наконец приведено в пределы Кедросии. 19. Область, где царь остановился, чтобы восстановить силы измученных воинов, была исключительно обильна всякими запасами. Здесь он получил письмо Леонната с известием, что тот удачно сражался с 8 тысячами пехоты и 500 всадниками оритов. От Кратера тоже пришло известие, что знатные персы Озин и Зариасп, замышлявшие отпасть, им захвачены и находятся в оковах. 20. Поставив во главе области Сибиртия (правитель ее Менон внезапно умер от болезни), сам царь двинулся в Карманию. 21. Сатрапом у этого племени был Аспаст. Было подозрение, что он затевал какой-то переворот, пока царь пребывал в Индии. Скрыв свой гнев, царь любезно обошелся с ним, когда тот вышел ему навстречу, и сохранил за ним его прежнее почетное положение, ожидая проверки доноса.

22. Когда затем начальники всех подвластных областей прислали, как им было приказано, огромное количество лошадей, упряжных и вьючных животных, царь распределил их между всеми, кому их не хватало. 23. Также и оружие было восстановлено в прежнем состоянии, так как они находились недалеко от Персиды, не только мирной, но и богатой. 24. Итак, [225] как выше было сказано, соперничая с Отцом Либером не только в победах над этими народами, но и в славе, царь решил, занесшись в гордости выше человеческого предела, провести впервые им установленное триумфальное шествие или некое подобие вакханалии. 25. Дороги в селениях, через которые проходил его путь, он приказал устлать венками из цветов; у дверей домов поставить кратеры и другие объемистые сосуды, наполненные вином; на повозках сделать настил, чтобы они могли вместить больше воинов, и украсить их наподобие палаток, покрыв одни из них белыми одеждами, другие - драгоценными цветными. 26. Первыми шли друзья и царская когорта, украшенная венками из пестрых цветов; с разных сторон слышались пение флейтистов и звуки лир, пирующие воины ехали на повозках, разукрашенных по мере возможности, обвешанных особенно блестящим оружием. Сам царь и его спутники ехали на повозке, обильно уставленной золотыми кратерами и золотыми же большими кубками. 27. 7 дней подряд двигалось войско, предаваясь таким образом вакханалиям, - готовая добыча, если бы только у побежденных нашлось мужество выступить против пиршествующих. Клянусь богами, достаточно было бы тысячи трезвых мужей, чтобы захватить празднующих триумф воинов, 7 дней упивавшихся и отягощенных обжорством. 28. Но судьба, определяющая форму и цену всех вещей, и на этот раз обратила позор в славу. И современники и потомство удивлялись тому, что хмельные солдаты прошли так по землям, еще недостаточно, покоренным, а варвары принимали явное безрассудство за самоуверенность. 29. За этим шествием следовал палач, так как был отдан приказ - казнить упомянутого выше сатрапа Аспаста. 30. Ведь жестокость не препятствует разнузданности, а разнузданность - жестокости. [225]



 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA