Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
Пантеон

Оттуда мы пошли в очень широкую и высокую церковь со сводчатым куполом 39. Верхушка купола была плоская, как у мечети. [Нам] сказали, что это здание [построено] идолопоклонниками; в праздник идола там собирались множество мужчин и женщин, приносивших жертвы бесам. Здание так высоко, что, войдя внутрь [одной] из многочисленных келий, [расположенных] кругом в верхнем своде, человек содрогался, к тому же [оно] не имеет колонн, и, хотя мы видели много [подобных] в других местах, в Бурсе и Кесарии, однако такого огромного и удивительного [нигде] нет. Ныне это церковь во имя праздника всех святых, а раньше [здесь] поклонялись всем бесам. С наружной стороны часовни стояли восемь толстых и высоких колонн; по измерении их оказалось, что в обхват [они имеют] три кулача, а в высоту семь. [Церковь] имела большую двустворчатую дверь, большую, чем [дверь] св. Софии, шириной в три кулача и высотой в пять; дверь была облицована дорогой бронзой, к которой, как говорили некоторые, примешано золото. Эта дверь была поставлена в [церкви] Воскресения во времена христианства 40.

Рядом с нею одна возле другой стояло [еще] семь церквей.

Затем мы пошли и посмотрели дворцы Юлиана, Диоклетиана, Максимиана, Нерона и других императоров-идолопоклонников. Однако они были разрушены и пустынны, виднелись лишь основания их и остовы, да и те высокие и обширные, [112] с мраморными колоннами, с изваянными на камнях и каменных плитах изображениями различных зверей, вишапов и исполинов, которые были повреждены и разбросаны в различных плохих и неподобающих местах и оставлены на обозрение и удивление зрителям 41.

Амфитеатр Флавиев

[Там] был еще другой дворец, высокий и обширный, круглый подобно высокой коробке, в десять человеческих ростов, со всякими помещениями внутри, с круглыми комнатами в два-три этажа, весь из белого мрамора 42. Сказали, что здесь гуляли все первые цари; ныне там обитают хищные звери, и говорят, что зверям бросили туда Игнатия 43.

Мы увидели также дворец св. царя Константина, [расположенный] на очень красивом и приятном возвышенном месте, однако он был наполовину разрушен.

Около церкви находился словно дворец большой и многоэтажный дом Пилата, который был разрушен и обращен в сенник для коней и вьючных лошадей.

[Там] была крестообразная дорога, по четырем сторонам ее стояли сохранившиеся от [времени] идолопоклонства четыре великана с родниками перед ними, которые держали в руках: одни - [ветви] пальмы, другие - оливы, а третьи - цветы и водяных насекомых, которых прежде почитали 44.

Там были еще две громадные мраморные колонны, подобные [колонне] на Аврат базаре в Стамбуле. На одной [стоял] св. Петр с ключами в руках, а на другой - св. Павел, изваянные из благородной позолоченной бронзы; [они стояли] далеко друг от друга, один у одних ворот стены, другой - у других, издали бросая друг на друга отблески 45.

А армянская церковь называлась Санта Мария Эйбчицка, то есть Мария Египетская 46.

Однажды мы перешли на противоположный берег реки, на другую сторону, ибо все, что мы описали, было [лишь] половиной города. Мы увидели чудесную, великолепную и очень богатую церковь имени Цецилии, то есть девы Кекилии 47. [113] Мы насчитали там сорок больших серебряных лампад и тридцать подсвечников и под каждым из них серебряное блюдо. Под алтарем, сложенным из одного пурпурного мрамора, который казался человеку блестящим зеркалом, была вырыта в земле пещера, где лежало тело святой Девы. Мы увидели много других сооружений и образов, которых мы не описали, чтобы не докучать читателям и слушателям. Оттуда мы отправились в монастырь, где распяли Петра 48.

Это была большая и великолепная церковь на возвышенном месте, откуда весь город был виден как на ладони. Войдя внутрь, мы увидели много сооружений; по двенадцати ступеням мы спустились к месту распятия; подобно склепу, оно было сводчатым, а снаружи украшено колоннами, и те две колонны, на которых его (Петра) распяли, все еще существовали; пав перед ними ниц, мы, воздав почести, помолились и испросили себе и своим родителям отпущения грехов и вернулись домой.

На следующий день мы пошли в монастырь апостола Варфоломея 49, помолились там и испросили себе и своим [родителям] отпущения грехов. Мы поднялись на алтарь, где в скрепленном железом мраморном сундуке лежала часть тела св. Варфоломея; днем и ночью над ним горели серебряные лампады.

Рядом с этим монастырем находились друг около друга [еще] четыре монастыря, один краше другого. Было еще много других монастырей и церквей, кои мы ни описать, ни посетить не смогли.

Еще дальше, на большой площади, находилась большая церковь, наподобие св. Софии, которая имела толстые и высокие колонны. Пройдя еще вперед на расстояние пущенной стрелы, мы увидели фонтан, который журчал подобно реке; у фонтана стояли две львицы, из пастей которых обильно била вода; по одну сторону был из камня изваян большой и бородатый пророк Моисей, а по другую - Агарон. Напротив него находилась красивая церковь, своим строением, формой и видом напоминавшая [церковь] святого Воскресения в Иерусалиме, а внутри ее было показано место святой могилы и нарисованы золотом изображения. [114]

Фонтаны и бассейны

В Риме есть более десяти тысяч родников - все красивые и превосходные, с бассейном и фонтаном; они также очень благостны и милосердны (т.е. обильны). Каждый фонтан непохож на другой, и вода брызжет в два-три копья (струи). Мы видели большой бассейн наподобие сини из пестрого разноцветного мрамора, измерили его, и оказался он в десять кулачей. Были и другие удивительные родники. У некоторых на вершине фонтана стояли маленькие нагие мальчики и, как живые, смеясь играли друг с другом; в других местах [стояли] вздыбившиеся олени; вокруг некоторых бассейнов расставили уток и гусей, из клювов которых била вода; у прочих [фонтанов вода] била из животов змей, а в иных вода текла из пупка, срамных мест и грудей девушек и из детородного члена мальчиков.

На базаре был большой бассейн, вокруг которого [сидели] страшные старики и безобразные старухи; некоторые дули в трубы, так что у них даже щеки раздувались, словно они настоящие трубачи. Жаль, что вода у них не в цене, ею поят лишь животных и [берут] для приготовления пищи. Иногда летом, в часы зноя, увидев студеную и ледяную воду, мы хотели испить ее, но нам не позволяли, мол, не вздумайте пить, ибо умрете, и давали нам вино. Тысячу раз жаль эти бассейны, приятные фонтаны и вкусные воды, которые там не в почете, ибо они (франки) совсем не пьют воды, а только вино, а кто пьет, тот думает, что умрет от воды, но для нас вода - это жизнь.

Выезд папы в [собор] св. Петра в день святого Рождества

25 декабря, когда у них богоявление, вардапету доставили коляску, запряженную двумя лошадьми, и почтили службой в [соборе] св. Петра, где литургию должен был служить папа. Мы увидели, что в этот день церковь была украшена разноцветными [115] тканями и различными цветами, зелеными листьями и ветвями олив и пальм. Там была такая большая и многолюдная толпа, что мы не могли войти в церковь до тех пор, пока служители папы, раздвинув толпу, не провели нас с трудом к папе. Место, где [сидели] папа и кардиналы, большое и широкое, как церковь, [находилось] у главного алтаря, и с той стороны, [где стоял] народ, было кругом огорожено решеткой, чтобы толпа не теснила папу.

Дверь отворили, и мы вошли внутрь. Место папы было устроено на девять ступеней выше остальных, а над [его] головой [висел] красивый и удивительный балдахин. Он восседал на драгоценном золотом троне. В этой часовне было шесть колонн, привезенных из святого Иерусалима, одни [колонны] - из церкви св. Акопа, и другие - из храма Соломона. На этих колоннах [держался] купол, а под ним был алтарь; перед алтарем был расстелен большой драгоценный шелковый ковер. Места располагались в три круга: нижние для хорепископов, которых зовут бонсиньорами, средние - для архиепископов, а верхние - для кардиналов. По прошествии одного часа принесли четыре удивительные тиары папы: две мягкие, как наши, а две круглые, трехьярусные, наподобие шлема 50; они были унизаны такими крупными и большими каменьями, рубинами, алмазами, изумрудами, яхонтами, что, как нам сказали, одна корона стоит сто тысяч флоринов. На алтаре стояли двенадцать апостолов, отлитых из серебра в человеческий рост; [было] много больших серебряных подсвечников, золотых сосудов, оправленных каменьями и жемчугами, и бесчисленное множество [другой] утвари и сосудов; серебряными были даже светильники, тазы, сосуды для воды и огня. Пока мы, пораженные, смотрели на них, епископ принес большой крест на длинном стержне, пъедестал и ветви которого были серебряными. Его поставили перед алтарем и сказали, что сейчас придет папа, ибо повсюду крест - предтеча папы. Солдаты расталкивали толпу, расчищая дорогу. И вот сперва появились князья, следом за ними священники, монахи, затем епископ, следом бонсиньоры и, наконец, кардиналы. И уже после всех - папа. Он сидел [116] в паланкине, который несли шесть епископов. Как армяне в великий четверг во время омовения ног несут на руках епископа или первосвященника, так и [у них] в обычае нести папу, когда [он] отправляется в церковь, а в другие места [он едет] на мулах.

И к кому он приближался, те падали на колени и, склонив головы, молили: 'Благослови, святой отец'. И он сверху крестил [их] и благословлял. Остановившись перед алтарем, он, преклонив колени, помолился и, поклонившись, обернулся к народу и перекрестил [его], затем поздоровался с кардиналами. Все поклонились ему, [затем] отнесли и усадили [его] в установленном месте. Когда он воссел, поднялись сперва нижние епископы и, подойдя, поцеловали стопы папы, а потом пятясь назад, вернулись и сели; затем поднялись бонсиньоры и поцеловали [его] колени, и, наконец, кардиналы поцеловали десницу [его]. Когда окончились приветствия, его облачили в очень дорогую ризу, наподобие филона. [Эта ткань] на их языке именуется алтембас, и кангун ее стоит триста курушей. Белая, как снег, она блестела подобно зеркалу; на ней была крестообразная пуговица с бесценным камнем-изумрудом посредине. На голову ему возложили сводообразную трехьярусную тиару, драгоценную и невиданную, а на пальце его был золотой перстень с алмазом, который горел подобно светильнику. Затем начали облачаться в ризы кардиналы, следом [за ними] епископы, а потом бонсиньоры. Поднявшись на ноги, они все вместе возложили на голову папы тиару. Около папы стояли по правую сторону посол короля Испании, а по левую - [посол] императора, за ними уже все остальные, ибо все цари в знак любви и покорности имеют при папе своих послов и каждые три года меняют их, как [это делают] в Стамбуле и Халебе. И вот зажглись светильники, лампады, белые свечи и факелы.

Когда папа молился или читал евангелие, все клали земные поклоны. У бонсиньоров корона была цельная и плоская с одним крестом, у архиепископов - открытая и плоская с двумя крестами, а у кардиналов - раздвоенная и еще более красивая. [117]

И когда они вместе с папой молились и ходили кругом, сияние множества корон устрашало зрителей, ибо напоминало страшный суд. Когда папа начал литургию, дьячки стали подпевать. Папа имел одного искусного псалмопевца-служителя, обладавшего очень приятным голосом словно ангелы или Мамас 51; когда он пел, остальные молчали. Говорят, что еженедельно он получает от папы пятьдесят деканов золотом [в качестве] олофе. Каждая церковь имеет такого сладкоголосого мастера, но подобного этому мы не видели; кто услышит его, восхищается и замирает. А звон колоколов, звуки органа, труб, литавр и других музыкальных инструментов слышны были по всему городу, они оглушали слушателя, и, возрадовавшись, люди ликовали душой и телом.

Когда окончилась святая литургия, [папа] собственноручно причастил князей и кого сам пожелал. Молю Господа бога помочь всем верующим, и особенно нам, армянам. После литургии принесли носилки, и он сел в них. Когда папа скрылся во дворце, принялись [все] палить из пушек, стрелять из ружей и трубить в трубы, радуясь и веселясь. Воины и вольные люди облеклись в доспехи, [надели] на головы шлемы, у некоторых в руках были обнаженные обоюдоострые мечи, а у других копья, щиты и пики, которые так сверкали в лучах солнца, что ослепляли зрителей. Почет и слава папы были таковы, как в древнем Израиле у ковчега завета 52.

В тот день в городе было большое веселие; мы же пошли домой.

В Риме было семь башен наподобие башен Стамбула, однако эти [стояли] в отдалении друг от друга и [были] еще выше. Они были сооружены с таким искусством, что в прежние времена вода поднималась по свинцовым [трубам] до верхушки, однако ныне они разрушены, впрочем, трубы еще видны 53. Слава богу. Аминь.

В нынешнем году преставился Христу благою смертью христианский аламанский император по имени Матвей 53а.

Около [собора] св. Петра находилась маленькая церковь, которая была полна костями умерших. Войдя внутрь, мы увидели [118] над дверями приставленный к стене труп, с волосами и бородой. Увидев это, мы спросили [о нем], и нам ответили: 'Эта церковь - кладбище для гостей и чужестранцев, а также для паломников, ибо их хороним здесь; за 24 часа их мясо и кожа разлагаются и исчезают, остаются только кости; этот же [человек], будучи местным, обманул: мол, я паломник и чужеземец; его приняли и, когда он умер, похоронили там; однако он не истлел, но остался таким, как его видите, на диво и удивление зрителям'. Мы спросили: 'Почему произошло это чудо?' Они ответили, что для могил сюда привезена земля, купленная на сребреники Христа (Матф., гл. II); впрочем, некоторые говорят, что привезена та земля, на которую пролилась в святом городе Иерусалиме благородная кровь Христа, потому и совершаются чудеса.

Нам показали также платок Христа, перед которым мы помолились и попросили отпущения грехов. И сколько ни есть предметов мучений и пыток, сосудов и гвоздей, копий, святого распятия и прочего, а также многочисленных костей, останков и мощей святых, - все собрано здесь, одно - куплей, а другое - воровством, ибо все церкви полны костями и мощами святых мучеников.

Школы

Папа имел 72 кардиналов соответственно 72 ученикам, 72 переводчикам 53б и 72 нациям. Каждый кардинал, как мы говорили, стоит во главе одной из наций, ибо в великом Риме живут 72 нации иноверцев и христиан и каждая из 72 наций имеет отдельные церкви, училища и странноприимные дома.

В городе имеется большое общее училище, в котором каждый день дают уроки богословия и разных других наук, как философия, геометрия, астрономия, арифметика, десять категорий Аристотеля и часть введения Порфирия 53в, песнопения. Там учатся пять-шесть тысяч душ из отдаленных городов и областей; туда приезжают из всех стран: Германии, Испании, [119] Польши и других, и не только бедные, но и сыновья богатых и князей, молодые люди и духовные чины. В Риме много богословов, философов и мудрецов; всех собирают там и оттуда отправляют в другие области, ибо сейчас Рим - это Афины, а может быть еще более. И все это даяниями папы. Они так стремятся к учению, что учатся 10, 15, 20 лет. Меж тем племя наше и его сыны совсем не имеют ни способности, ни любви к учению. Хотя детей и отдают учиться, но [только] в младенческом возрасте, пока они непригодны к работе; когда же они подрастут, забирают, говоря, что этого достаточно, пусть возвращаются домой. И не завершив учения, мальчик так и остается невежественным.

Благодеяния папы

У некоего именитого [человека] мы спросили: 'Каковы доходы и расходы папы?' Ответили, что ежедневно он имеет 24 куруша дохода, который делит на три части: одна часть [предназначается] для конницы и воинов, ибо и он имеет галеры, укрепленные города, села и местечки и суда на море; он должен держать войско, чтобы враги не причинили вреда; другая часть идет на его личные нужды и третья - на милостыню и вспомоществование нищим и нуждающимся, ибо ежегодно папа много тратит и на милостыню. Один векиль за год раздает 40 тысяч курушей. Другой векиль выдает замуж девушек-сирот, а мальчиков отдает учиться ремеслу и [дает им] деньги. Еще один векиль ведает больницей. Другой раздает милостыню паломникам и немощным, сколько бы тысяч человек ни пришло. [Папа] имеет еще векиля, который дает милостыню мирянам - собирателям пожертвований. И еще один векиль дает [милостыню] собравшимся духовным чинам, епископам, священникам, дьяконам.

Ты погляди, сколько каждый год приезжает одних только епископов, помимо [епископов] 72 племен. Так, однажды приехал из Хамида сирийский патриарх, бежавший от мусульман [120] из-за православной веры. Ему он дал тысячу курушей, и [каждую] неделю [епископ] получал как пособие одного быка, трех овец, пятьдесят кур, пять мэтрэ вина, десять хлебов в день, уксус, соль, зелень и пр. Приезжают точно так же много греков. А из Армении ежегодно бывают пять-шесть епископов и вардапетов, помимо праздношатающихся иноков и иереев. Кроме этого, он посылал иногда помощь царям.

Об этом хочу кое-что сообщить слушателям, молю только выслушать мои речи охотно и не скучая.

Сперва о первой милости папы. Ежедневно за его обильный стол садятся есть 12 душ, а сам он [папа] должен прислуживать им. Впрочем, теперь он не приходит. Сказали, [будто] причина та, что однажды один француз опьянел, желудок его не выдержал и он срыгнул на стол; это вызвало в папе отвращение. В другой раз один сильно опьяневший армянин хотел поцеловать руку папы и, толкнув стол, опрокинул чары, иные разбил и пролил вино на него. С того дня [папа] не выходил к их столу, но приказал угощать их за другим столом и сказал, чтобы вместо него прислуживал им великий кехья, который был епископом. Однажды и меня повели к столу папы обедать. Когда мы собрались, принесли в серебряном тазу и кувшине воду и, после того как мы умылись, дали полотенца и усадили по порядку. Перед каждым были поставлены три вида кушаний, один оха неразбавленного вина и, согласно их правилу, вода; однако ты пей столько, сколько можешь, и, если выпьешь его, дадут еще. Впрочем, армяне пили без воды. А вино было семилетней давности. Такого в других местах не сыщешь. Нам прислуживали другие духовные чины. Мы, двенадцать человек, сели соответственно двенадцати апостолам, а в другом месте сели другие 72 человека соответственно 72 ученикам. Каждому принесли семь-восемь дорогих кушаний; что можешь есть - ешь, а что не можешь - ставишь на скатерть, [мол], отнесите обратно. Каждый кусок стоит один уруп. После обеда подают сладости и дорогую, сладкую и вкусную халву. Ложки, ножи, тарелки - все серебряное. Армянину оказывают больше почета и сажают на главное место. [121]

Вторая благостыня: принято, чтобы во время каждого его (папы) выхода нищим раздавали 25 курушей, если [папа] отправляется далеко, [он] садится в носилки, влекомые двумя мулами, один спереди и другой сзади, [за ним следуют] шесть белых мулов, шесть телохранителей, на них наброшен красный бархат до земли. Сам он также надевает красное. [К нему] другие солдаты не приближаются, окружают его только бородатые немцы, то есть тудешки 54, которых, как говорят, оставил Лусаворич.

Третья благостыня папы та, что ежегодно он должен обеспечить 500 мужчин и женщин; женщинам [он дает] приданое и деньги, а мужчин [отдает] учиться ремеслу, смотря кто [к какому ремеслу имеет призвание]; некоторым [жалует] 100 курушей, иным 50, либо больше или меньше.

Установлено, что каждый монастырь соответственно своим возможностям должен обеспечить 50 или 60 либо более девушек-сирот и бедных молодцов. Так как в этой стране девушек много, а мужчин мало, нужно иметь большое приданое, иначе никто не возьмет жену без денег; то же самое и в Польше.

Четвертая благостыня папы та, что ежедневно он раздает [в качестве] пособия некоторое количество хлеба, вина, мяса и прочего нескольким сотням бедных служек и священников, а также мирян, старых и покинутых, немощных, больных, неимущих, сирот, вдов, бедных, нищих и других.

Пятая благостыня та, что, сколько бы паломников ни пришло со всего света, он три дня должен кормить и поить их.

Шестая благостыня: кто бы ни был паломником, мирянин или духовное лицо, он [всем] дает на расходы 5, 10, 20 или 30 курушей; духовным лицам [дает] 10, 15, 20 курушей; если [это] епископ - 100 [курушей]; если вардапет - 200-300 курушей.

Посмотри, сколько тысяч составит это в год!

Седьмая: сколько бы евреев или мусульман ни обратились в христианство, папа должен одеть их с ног до головы в белое; он дает им также деньги, смотря по человеку, - 10, 20 или 30 курушей, и съестное. [122]

Восьмая благостыня та, что, сколько ни есть мальчиков-сирот и неимущих девушек, он всех собирает и отдает учиться ремеслу.

Ты только посмотри, сколько там найдется своих и чужих мальчиков!

Девятый зекат: каждый год в страстной четверг [папа] должен вымыть ноги 12 человекам, но днем раньше он отправляет всех в баню и дает им рубаху, штаны, белую чуху, туфли и шапку. Вымыв им ноги, он сажает их за стол, а армянин садится во главе его, и [папа] всем дает имена апостолов; армянина же всегда [нарекает] Петром.

После обеда он каждому дает пару больших четок и два распятия: одно - золотое, другое - серебряное.

Десятая милостыня -- это больница Сан Спирито, которая больше целого города; мы уже говорили, сколько там человек и какие расходы на обеды, постель, дрова и пр.

Одиннадцатая: папа собрал в своем городе [представителей] 72 народов, и каждый народ имеет свою церковь, больницу, школы, обеды, постели, матрасы. Армяне также имеют церковь, больницу, школу, однако детей [там] нет, всего двое, так как армян мало. Они создали также печатню, которую мы видели своими глазами. Да просветит бог их души, за то, что они заботятся о нас больше, чем мы сами. Сказали, что печатня стоит 10 тысяч курушей. Однако сейчас, как и в Венеции, она бездействует, ибо из-за беспечности и злого нрава нашего народа нет ни управляющих, ни работающих.

Двенадцатая благостыня та, что в стране папы так милосердны, что, сколько бы пленных ни бежало и ни попадало в эту страну, он всех освобождает. Король Испании даже не удостаивает их того, чтобы крестить. В других местах хотя и крестят, но не освобождают, ибо говорят: мол, 'ты поневоле переходишь в христианство, а этого бог не приемлет; перешел бы тогда, когда был у себя дома и свободен'. Но папа, как только крестит, [тотчас] освобождает.

Тринадцатая милостыня та, что, сколько бы ни поймали преступников, разбойников, воров и других, которых должны [123] посадить на вилы или четвертовать, он приказывает сперва отрубить им голову либо задушить, а потом уже применять другие пытки, чтобы [преступник] долго не мучался.

У них есть церковь во имя Обезглавления св. Иоанна, там хоронят всех смертников. В эту церковь с ладаном и свечами приходят с толпой одетые в черное священники, которые несут перед собой хоругвь Христа. Они остаются там до тех пор, пока палачи не исполнят приказания. А потом с большим почетом берут труп, кладут в гроб, закрывают черным саваном и, хотя он и грешен, его хоронят под пение псалмов и благословляя, ибо как христианина, который исповедовался и причастился, его следует почтить. После того как казнят, его не оставляют на виселице, на вилах или на колу, но [тотчас же] снимают и несут хоронить.

Четырнадцатая милостыня: у папы есть один векиль-вития, который имеет пятьсот курушей дохода за то, что каждый день ходит в тюрьмы, исследует, расспрашивает и допытывается, за что посажены в тюрьму, сколько лет сидят, виновны или невинны. Так как бывает много невинных, беспомощных, не знающих языка чужеземцев либо нищих и беззащитных [людей], [не имеющих] ни знакомого, ни [близкого] человека, которые так и остаются в тюрьме несколько лет, ибо это большая темница, наподобие Пападжафара 55. Он идет к судье и освобождает их.

Пятнадцатая: иногда папа посылает деньги и царям для жалованья войску, когда они ведут большие походы против турок или неверных; он же при необходимости дает средства, если денег для [собора] св. Петра оказывается недостаточно, ибо строительство требует больших расходов.

[Все это], не считая скрытой милостыни, о которой, кроме бога, не знает ни один человек.

Во многих местах он строит церкви и творит другие благодеяния, из множества коих я описал здесь немногое. [В папы] избирают [человека] старого, в летах, который едва может прожить 4-5 лет.

Впрочем, озлобленное и раздраженное племя еретиков [124] сочиняет о нем много всяких сплетен, однако он во всем этом невиновен, и в день страшного суда клеветники будут осуждены Христом.

Кардиналы

Кардиналы также очень богаты, имеют города, села, поселки и иные доходы. Живут они в роскоши и великолепии, независимо и самодержавно. Каждый четверг они едут к папе заседать; там, на площади св. Петра, можно увидеть множество карет и лошадей; все кареты позолоченные и дорогие, запряжены шестерками лошадей. Каждая карета стоит одну тысячу курушей, а верхняя покрышка их [сделана] из шерстяного кармазина. Они (кардиналы) строят церкви и монастыри, больницы и школы, в труднопроходимых местах возводят дорогие сводчатые, многопролетные (в тексте "многоокие", "многоглазые") мосты, а в опасных местах [строят] гостиницы и таверны.

Они совершают тайно и другие благодеяния. Так, каждую субботу они посылают в тюрьму обед, хлеб, вино. Некоторые из них в страстной четверг отправляются в большую тюрьму и освобождают двух-трех должников, уплатив за них деньги. Есть и такие, что дают нескольким душам в качестве пособия обед. Они обеспечивают также ежегодно, соответственно своим возможностям, пять-шесть сирот, давая им деньги и приданое. Когда папа оказывает милость большому человеку, они также должны это делать.

Они совершают много других тайных благодеяний, о которых знает только тайновидец, ибо этот народ очень любит тайком совершать милосердные и добродетельные [дела].

Каждому кардиналу также подчиняются два-три бонсиньора, то есть хорепископа, которые по их приказанию разъезжают и рукополагают.

Они владеют такими большими дворцами, дорогими парками и райскими садами, которые стоят 30, 40 и более тысяч курушей. [125]

Мы спросили, сколько в городе есть людей духовного звания. Нам ответили, что как-то по приказанию папы их переписали и внесли в дафтар и оказалось их, не считая схимников и исповедников, 100 тысяч душ. Слава богу!

Летняя резиденция папы Монте Кавало

Папа имел два больших дворца: один был около [собора] св. Петра, а другой - летняя резиденция, именуемая Монте Кавало, - находился в красивой местности, на высокой горе. Из-за хорошего климата [папа] живет там, так как в Риме воздух плохой и нездоровый. Прибыв туда, мы вошли внутрь.

Узнав об этом, садовники вышли навстречу, любезно приняли и сообщили [о нашем прибытии] бостанджибаши, который пришел, [держа] много ключей. Он взялся показать нам все по отдельности. Сперва мы увидели перед дворцом двух огромных неукротимых коней и двух державших этих коней великанов, которые как живые были изваяны из белого мрамора. Войдя внутрь, мы обошли весь [дворец], который был похож на другой, увидели разнообразно украшенные и убранные комнаты, одна другой краше, из которых одни [обтянуты] тканью, другие - бархатом, некоторые - шерстяной тканью, иные [облицованы] благородным блестящим мрамором, а есть и [окрашенные] золотой краской, и в каждой комнате было что-нибудь необыкновенное.

В одной комнате стоял трон из черного мрамора, украшенный золотой резьбой; середина его покрыта золотом и серебром и оправлена драгоценными каменьями наподобие трона царя Птолемея, посланного им в Иерусалим евреям, а в другой [комнате] мы увидели ляпис-лазурь и на ней лики. Еще в другом месте мы увидели удивительный образ, ибо, когда становишься напротив, видишь Христа, с правой стороны видишь богоматерь с Единородным, а с левой - Христа, привязанного к столбу. Там более 400 комнат, все с украшениями и с чем-нибудь необыкновенным. А впереди как на ладони был виден город. [126] Войдя в райский сад, мы увидели многоликие образы, изображения и каменные статуи, из которых била вода. Там были красивые родники и удивительные фонтаны, а высота струй была в два-три человеческих роста. Там был род неувядающего тернового кустарника, который и лето и зиму остается зеленым и красивым и листья которого вьются подобно хмелю или вьюнку и словно атласом покрывают стены. Пройдя еще вперед, мы увидели большой куполообразный фонтан, в котором сидели кругом отвратительные, звероподобные, мерзкие люди, дувшие в трубы, только вместо звуков [из труб] текла вода; а наверху была изваяна обезьяна, которая мочилась на музыкантов.

Там были фонтаны в виде рыб. А над одним фонтаном была изваяна из белого мрамора прекрасная дева, которая держала в руке большое зеркало и как живая смотрелась в него. Подойдя ближе, мы пораженные смотрели [на нее], как вдруг неожиданно она отвела зеркало в сторону и изо рта ее прямо на нас полилась вода, так что мы [поспешно] бежали. Увидели мы еще и другой фонтан, внутри и вокруг которого было собрано столько забавных вещей, что зрители [от изумления] разевали рот, [а они] обрызгивали людей водой. Из терновника словно живые были сделаны вишапы, змеи, звери и животные.

Пройдя еще дальше, мы увидели дерево с разнообразными плодами, и пока, стоя внизу, мы удивленно глядели [на него], из его листьев и ветвей на нас полил [такой] сильный дождь, что мы, промокнув, бежали от него. Против него находился большой бассейн с разными рыбами, и пока мы восхищались ими и изумлялись, из-под ног наших обильно проступила вода, и, сколько мы ни бежали, вода следовала за нами. Мы долго упрашивали главного (т.е. бостанджибаши), и, [наконец], он показал нам сплетенные наподобие корзины оловянные трубы, которые были закреплены в земле; по ним с таким искусством пускали воду, что, когда открывали отверстия, вода поднималась наверх и лилась на людей, а когда хотели, [воду] задерживали. Все [127] это было сделано для смеха и забавы, дабы видевшие это веселились, мудрецы утешались, а глупцы обманывались.

Пройдя дальше, мы увидели человекообразных зверей, морских дев и страшных вишапов, а также большой бассейн, окруженный оградой; когда ты подходишь и облокачиваешься о камни, камни раздвигаются, ты попадаешь в воду и основательно промокаешь. Затем нас повели в папскую столовую, круглую, как свод или ниша, со стенами и дверьми, на которых были изваяны разнообразные лепные украшения и удивительные вещи. Дверь была двустворчатая; на одной створке был изображен с изумительным искусством св. Петр; источник воды замыкался винтом; когда пускали воду, св. Петр двигался и ударял ключами о створку, св. Павел открывал, и вода, поднявшись на высоту человеческого роста, обливала людей. Место, где восседал папа, было сводчатым и круглым, красиво разрисованным разнообразными красками, золотом и благородной ляпис-лазурью. Согласно их обычаю, там стояли стулья, кресла и столы для трапезы. Нам сказали, что, когда папа обедает, орган [сам] играет без человека и исполняет разнообразные песни и мелодии. Мы упросили, чтобы [он] немного поиграл, и, когда открыли комнату и пустили воду, заполнившую долапы, орган начал играть по правилам музыки, и оттуда начали исходить сладостные и приятные звуки. И какую бы песню или мелодию ни пожелал человек, он тут же играл. И увидев все это, мы воздали славу подателю мудрости богу, который одарил сынов человеческих таким умом. Здесь исполнилось божье речение, что 'сыны века сего догадливее сынов света в своем роде' (Лука, 161, 8).

И пока мы, пребывая в восторге, изумленно смотрели [на все это], на местах, где мы стояли, проступила вода и словно дождь полилась на нас, так что мы едва бежали от нее. Пройдя далее, мы увидели дерево, на ветвях которого были рассажены разные, каких только твоя душа ни пожелает, птицы, звери и животные - собаки, львы, лошади, верблюды, павлины, петухи, [128] голуби, гуси, утки, а также кареты, запряженные лошадьми, и другие разные вещи. И у всех изо ртов била вода, на диво зрителю. Было сделано так, что вода поднималась по дереву и проливалась на людей. Мы увидели много других удивительных и различных вещей, о которых не могу писать или рассказывать в отдельности. Ибо мы видели неслыханные деревья и невиданные плоды, очень много апельсинов и померанцев, а также огромные желтые деревья, как занавес, свесившиеся со стен. На всех стенах были розы, приятным запахом которых восхищались прохожие. Там росли разнообразные и пестрые цветы со сладостным запахом и приятные взору, каких в другой стране не сыщешь.

На земле с изумительным искусством были словно пером нарисованы зеленью сплетения и сочетания [узоров] и вензелей; дороги же там были кривые и косые, когда человек вступал туда, то, как в городе Иерихоне 56, сбивался с пути и не мог оттуда выйти. Посмотрев все это и подобное этому, мы вернулись домой.

Сад папы

На следующий день мы пошли в другой сад папы, где увидели много удивительно устроенных вещей. Из мягкого камня особого вида там были воздвигнуты высокие горы, с которых струилась вниз вода, а на полях паслись овцы и коровы. Впереди находился большой бассейн, по четыре стороны которого стояли крест-накрест родники, а вокруг были устроены скамьи. Когда человек хотел сесть на скамью, она [неожиданно] погружалась в воду и сидение оказывалось мокрым. Мы увидели там много других зрелищ: здесь земля была разноцветная, и родники били в два-три копья (струи), там были [такие] пестрые деревья и цветы, что прохожие восхищались их красотой. [129]

Сад великого кардинала

Нас повели также в сад великого кардинала. Сперва мы увидели двух больших собак на цепи, которые как живые были изваяны из камня. Мы от ужаса замерли, думая, что они действительно живые, а сопровождавшая нас маленькая собачка остановилась и не шла дальше, но только издали лаяла на них. Они были так похожи на живых собак, что тут ни на волос не могло быть ошибки, так что мы с трудом [заставили] нашу собачку пойти с нами по другой дорожке. Еще дальше мы увидели каменных овец и свиней, которые [также] паслись как живые, однако то были камни. Там был один большой бассейн, в котором стояли на высоком пьедестале четыре черных арапа, а над ними распростер крылья орел, из клюва которого наподобие дождя тонкими [струйками] брызгала вода. Из чугуна были отлиты люди, которые бились друг с другом; один, став на колени, натягивал лук, а другой, схватив камень, хотел его ударить, [люди] под деревом целились из ружей; были сделаны [также] совсем как живые павлины, только что не летали.

Там была и большая площадь со столом посредине, а вокруг ступени для отдыха; если кто-нибудь хотел наступить на них, на него брызгала вода. Там были жирафы, слоны, львы, - все изваянные из камня. И человеческой памяти не хватит, чтобы все это описать в отдельности. Были и другие дорогостоящие сады с разнообразными вещами, один другого прекраснее. Тысячеустая слава подателю всех благ, богу!

Посреди города был большой фонтан на четырех вишапах, а посреди фонтана стояли четыре мальчика и держали мужские члены, из которых лилась вода. В другом месте стоял богатырь, а орел клювом проколол ему пупок, из которого текла вода. В церквах и домах так много золота и серебра, драгоценных камней и жемчугов, как у нас дерева и железа, а сады и каменные дома [таковы], что не хватит человеческой памяти, чтобы все описать или запомнить. [130]

Об удивительных вещах

О братья мои, хочу рассказать вам об удивительных вещах. Эти [люди] своею мудростью и гением заставляли работать неразумных животных, а бессловесных обратили в говорящих.

Начнем сперва с собак, которые жарят пищу и, как человек, ходят на [задних] лапах. Мы видели больших пушистых собак, которые с корзинкой или плетенкой на шее и с [положенными] в нее завернутыми в бумагу деньгами шли на бойню, покупали мясо и несли [его] домой. Если по дороге эта собака видела чужих больших собак, она возвращалась обратно и ставила корзину там, где купила мясо. Подождав немного, пока собаки разойдутся, она возвращалась, брала [корзину] и относила ее хозяину. Если на воде убьют птицу, посылают их (собак), они находят и приносят ее хозяину. [Собаки] выслеживают куропаток и другую дичь и показывают своему хозяину.

Слепые вместо человека имеют [поводырем] маленькую собачку, шея которой обвязана веревкой. Другой конец веревки либо привязан к поясу слепца, либо находится у него в руке. И собака водит его повсюду, по всем улицам, лавкам и домам и до тех пор жалобно воет и ласкается, пока не дадут милостыню. Увидев, что [милостыню] дали, она, как настоящий человек, уводит слепца в другое место. Если у него нужда, собака знала место и вела его в уборную. И какие бы желания он ни высказал, она исполняла [их].

Вместо слуг купцы водили с собой щенков. Уходя на рынок или куда-нибудь в другое место, они поручали ей (собаке) охранять дом, лавку и товары. И она, как разумное [существо], строго охраняла, не двигаясь с места, пока не возвращался ее хозяин. Если кто-нибудь приближался или хотел что-нибудь украсть, она лаяла и набрасывалась на него.

Мы видели там также больших мулов, которые в Турции стоят 500-600 курушей, и похожих на мулов ослов, которые стоят 70-80 курушей. Такого же мула я видел в Халебе; там его купили за 70 курушей. Эти неразумные животные так покорны [131] и послушны, что исполняют все, что им говорят; скачут, становятся на задние ноги и понимают все слова своих хозяев: 'принеси' или 'отнеси', 'подойди' или 'отойди'. Точно так же иноки посылают ослов в знакомые им места: пойди, мол, из такого-то дома принеси дрова, воду или хлеб; он (осел) подходил к дверям и до тех пор орал и бил ногами, пока кто-нибудь не выходил из дверей и, догадавшись, зачем он пришел, не грузил и не отправлял его в монастырь.

Князья также имели больших, как овцы, собак и овчарок, которые повсюду сопровождали своих хозяев. Если кто-нибудь начинал ссориться с хозяином или намеревался [его] ударить, они (собаки) набрасывались на врага и кусали его. На золоченых [решетках] окон у них (князей) сидели прирученные попугаи, голуби и соловьи. Они так сладко пели и говорили, что прохожие замирали от восторга. Кажется, что это [говорит] человек, а посмотришь - попугай. И, придя в восхищение, остановишься и не хочешь уходить. Если же кто-нибудь останавливался у дверей, он сверху подавал голос служанкам: мол, выходите, к дверям подошел вор. Если кто-нибудь постучит, то [он] кричит: 'Скорей откройте дверь'. И обо всем, что видит, рассказывает хозяину.

Они обучают не только зверей, животных и птиц, но в работе и искусстве используют даже такие не[одушевленные предметы], как железо и медь. Они устраивают железный [духовой] шкаф, где жарится мясо, делают часы и [статуи] людей из железа, которые сами бьют в колокольчики, и разнообразные изящные часы, которые зрителю кажутся дивом. На часах ставят также орлов, и, когда часы должны бить, орлы, поднимая крылья, начинают хлопать ими друг о друга. Есть у них часы-будильники, которые, в каком часу хочешь, разбудят тебя, будь то ночью или на рассвете. И будут [они] звонить до тех пор, пока не проснешься и не воздашь хвалу богу. Такие неодушевленные предметы, как воду, они заставляют петь, а труба [у них] звучит и служит, как человек. Точно так же железо, дерево и прочее. Увидев это и многое другое, мы воздали хвалу богу. [132]

Празднества на масленице 57

[В течение] двух недель карнавала, то есть великой масленицы, каждый день затевают какие-нибудь игры и забавы на радость и на смех людям и устраивают чудесные зрелища наподобие театра. На площади султана Баязида строят крепости: одну - христианскую, а другую - для неверных, после сражения побеждают верующие. На следующий день строят большой флот и высокие башни, с которых спускаются по веревке. И каких только нет на свете игр и забав, [все их] должны в течение тех двух недель показать. Князья, господа, горожане, богатые и бедные, мужчины и женщины, а также девушки-затворницы, устлав балконы коврами или бархатом, смотрели оттуда, иные же [стояли] на земле. В эти дни бывает много веселья и зрелищ, как в Мсыре во время сувкесема, смены мухтесиба и отправки шатра Мехмета.

Торжества на великий пост

У них установлено, что в каждое воскресенье поста в определенный час папа отправляется с большой пышностью в одну из церквей. В тот час, когда он должен проходить, улицы бывают украшены различными тканями и шелками; фонарей висит больше, чем звезд; из некоторых составлен большой крест; некоторые из них висят, а иные стоят, [и все] разного цвета: одни - белые, другие - красные, третьи - зеленые, прочие - голубые и желтые, так что в глазах человека начинает рябить. Папа идет с многолюдной толпой, священниками, клириками, хоругвью, факелами и фонарями, свечами и ладаном, крестом и евангелием и со всяческим благолепием, а следом [идут] воины, князья и военачальники. После окончания литургии начинают стрелять из пушек и ружей, так что весь город гудит и дрожит.

В страстной четверг, сколько ни есть в соборе св. Петра мощей и реликвий Христа, все выносят и сперва показывают паломникам древо Креста, платок Христа, гвозди, престол апостола Петра, а [потом] другие многочисленные реликвии. [133] Но [все это делается] с великим страхом и дрожью, при свете факелов и лампад, с воскурением ароматного ладана и под звон колоколов. Все, пав на колени, со слезами восклицают: 'Свят, свят, свят Господь Саваоф' (Исайя, 6, 9), 'Будь защитником нам и всем верующим. Аминь'. В эту ночь, стоя на ногах, тщатся и бдят до рассвета не только простолюдины и миряне, но и князья и кардиналы, однако эти [последние] тайно, чтобы никто не видел и не узнал их; они надевают черную толстую полотняную рубаху с капюшоном, оставляя только отверстия для глаз, чтобы видеть, и [бдят] босые и с непокрытой головой, опоясанные веревкой. И сколько ни есть в городе главных церквей, все их священники с толпой народа крестным ходом идут попарно и с белыми свечами в руках в [собор] св. Петра. [Каждый раз], как священники и народ из [церкви] крестным ходом приходят, вардапет поднимается на амвон и читает проповедь о страстях Христовых, а затем увещевает их, говоря: 'Смотрите, о братья, и помните, какие муки, побои, удары, поношения, а также смерть принял сегодня за нас от евреев наш Господь; посему и нам надлежит сегодня плакать, скорбеть и мучиться, дабы и мы были прикосновенны и причастны ему'. А они все, пав ниц и рыдая, трижды скорбно вопиют: 'Смилуйся, о Господи!' И обнажив тело, беспощадно бьют [его] пряжкой ремня, до тех пор пока не польется кровь. Потом эта группа уходит и приходит другая. От множества факелов и светильников весь город светится.

В одной церкви была устроена комната с двумя дверьми, а напротив дверей был воздвигнут наподобие неба синий потолок, и на нем ангелы. И когда начали 'Сегодня неизреченно:', в дверях его (потолка) появился Христос и, пав на колени, стал молиться, говоря, согласно Писанию: 'Отче мой, если возможно, да минет меня чаша сия' (Лука, 22, 46). Он был сделан с таким искусством, что иногда становился на колени, а иногда поднимался, и изобразили его с такой красивой золотистой бородой, [134] светлыми волосами и белым телом, что зрители приходили в восхищение. Рядом с Христом были выточены из дерева такими, как они известны, Петр, Иаков и Иоанн, которые спали внизу в уголке, [положив голову] на руки. А Христос часто подходил к ним и будил, [говоря]: 'Что вы спите? Встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение' (Матф., 26, 39). А сам снова начинал молиться. Меж тем Петр, пробудившись ото сна, поднимал голову, оглядываясь по сторонам, и охваченный сном вновь засыпал. Неожиданно разверзлись те небеса, и из них вышел крылатый ангел, держа в руках чашу. Подойдя к Христу, [он] укреплял его, согласно сказанному Давидом: 'ангелами укреплял' и 'ангелы укрепят его'. А затем на тонкой медной проволоке, чтобы не было видно людям, он вновь поднялся на небо; затем небеса закрылись. Пока Христос стоял в дверях, из другой двери вошел нечестивый Иуда, держа в одной руке кошелек, а другою показывая на Христа; затем пришли воины с мечами и дубинами, факелами и светильниками, в доспехах и с железным мечом и хотели схватить Христа. Меж тем Петр, проснувшись, увидел спросонья, что Господа его связали, схватил меч и отсек ухо и правую руку раба нечестивого первосвященника; вместо крови ясно была видна красная краска. Затем Христа повели, понося его как осужденного на смерть. Увидев это, мы пролили слезы, всем телом дрожа от великой скорби, и казалось, будто в час страстей Христовых кто-то находился вблизи. Все, что написано в писании и евангелии, все это было представлено так наглядно, что каждый невежественный человек понял бы.

С полудня страстного четверга и до кануна пасхи в колокола не звонят, ибо траур; а глашатаи кричат: 'Отныне и до следующего четверга ни суда, ни правосудия не будет, но все диваны и правовые учреждения закрыты'. И [издается] царский указ, чтобы никто в эти дни не занимался мирскими вещами и делами, но ходили бы только в церковь, молились [135] и слушали проповеди, ибо в эти дни в каждой церкви три-четыре раза [в день] читают проповеди.

В эту неделю несчастные евреи нигде не показываются, но тщательно скрываются и запираются по домам и даже ставят перед дверьми воинов-стражников из страха и ужаса перед христианами. Впрочем, и это их не спасает, ибо они терпят большой вред от студентов, то есть сохта. Собираются много [студентов], которые идут по улицам, площадям и домам евреев, окружают их и причиняют много вреда, у одних [евреев] выбивая двери, у других [разрушая] дома; у иных разбивают окна; кого находят, мучают, грабят, а прочих убивают. Этот обычай мстить за Христа, как [это делали] некогда императоры Юстиан, Тиберий, Тит и Веспасиан, идет у римлян от их предков. Так как их много, они никого не боятся и делают, что захотят.

В великую (страстную) субботу вечером начинают звонить сперва в большой колокол [собора] св. Петра, а затем и в другие.

Пасхальные торжества

Там есть большая церковь [имени] святого апостола Иакова Зеведейского, а перед нею [простирается] большая площадь, где живет посол царя Испании. Ежегодно в пасхальную ночь здесь до рассвета бывает большое веселье, празднество и торжество. За месяц они уже начинают приготовления, [устраивают] различные укрепления, башни, вблизи [устанавливают] несколько тысяч кольев, и на всех фонари. Все стены рынка украшены шелковыми и шерстяными тканями, деревьями и ветвями; из улицы в улицу протянута тонкая медная проволока, точно так же в 14-15 местах - из окна в окно. На одной проволоке установили друг против друга огромных драконов [словно] для битвы, а на следующей расставили всадников с пиками и бомбами и разных морских животных. После этого на высоком стержне был поставлен сатана с ключами от ада в руках, а напротив него - архангел Гавриил с копьем. Меж [136] тем разнообразные и разноцветные фонари один другого краше сияли во множестве, словно звезды на небе. Фонарями были украшены разнообразные строения, церкви, кресты, куполы и башни. Собрались бесчисленное множество духовных чинов, священников и монахов, которые устроили великое всенощное бдение, всем скопищем ходя вокруг с пением духовных песен, псалмов и благословениями. Наконец они вышли с многолюдной толпой на ту площадь, на свет. Посмотрели бы вы на множество мужчин и женщин, юношей и девушек, нищих и богатых, господ и князей!

Сперва набросились друг на друга вишапы, из пастей которых вырывалось пламя; их тела были искусно заполнены порохом, и они словно живые изрыгали пламя, до тех пор пока не иссяк [порох] и они, сгорев, не упали вниз. Затем начали вооружаться воины на конях. После многих часов побоища принялись стрелять из пушек, на копьях их (воинов) вспыхивало пламя и сжигало; треск и взрывы длились до тех пор, пока, упав, они не превращались в пищу огня; точно так же и остальные.

На башнях и крепостях совершались многочисленные чудеса; с треском вспыхивал огонь, на людей сыпались искры и молнии. А огонь, изверженный из крепости верующих, полностью сжег крепость неверующих. В воздух бросали также пустые камышовые трубки, которые, поднявшись высоко, затем взрывались на части и издавали разнообразные звуки; иные, вознесшись [вверх], огнем изливались на людей, подобно [струям] воды, а прочие с треском разрывались. Мы увидели много других невиданных и непостижимых вещей и дел, каких никогда не видели и которых не можем описать по отдельности.

После всего этого кичливый гордец [сатана], рыча, выступил вперед и стал похваляться, показывая ключи от ада: мол, моя сила, моя власть и моя победа, - кто может противостоять мне? Тогда Гавриил набросился на него, отнял у него ключи и пронзил грудь его копьем, и вырвалось из острия его пламя и, войдя внутрь, начало сжигать его с головы до пят до тех пор, пока не сожгло его начисто, а остатки упали вниз; растоптав [137] их, люди развеяли пепел по воздуху и принялись громко кричать: 'Христос воскрес из мертвых', согласно Писанию: 'Ныне князь мира сего изгнан будет вон'(Иоанн, 12, 31). Затем начали стрелять из больших пушек и несчетного числа ружей сперва на площади, а потом во дворце папы.

В тот день была превеликая радость и веселье. Нам сказали, что такое празднество устраивается каждый год; каждое празднество обходится в 30 тысяч курушей. Оттуда мы пошли в [собор] св. Петра. Папа пришел служить литургию. Здесь также были большие торжества. Этого достаточно для слушателей.

Когда у них бывает праздник, который зовут Фест (от итальянского la festa - "празднество"), горе человеку, который будет работать или сидеть в лавке и что-нибудь продавать; они боятся папы и строго соблюдают праздники Господни.

Дары царя Испании

Сказали также, что ежегодно от царя Испании прибывают для папы дары: 25 тысяч золотых и благородный конь, на которого грузят сокровища и [который], доставив их, становится перед папой на колени и склоняет голову, а когда папа перекрестит его, он встает, ибо так его научили. Лошади от природы обладают разумом подобно коню хондкара в Стамбуле, который, когда хондкар садится на него и едет на намаз, [наклоняет морду] и здоровается со [стоящими] по обе стороны людьми, а некоторые [лошади] благодарят, как люди, и идут спокойно и медленно.

О евреях

В стране папы существует еще одно хорошее правило и строгий указ о евреях, согласно [138] которому они каждую субботу должны ходить в церковь; для них отвели церковь имени св. Троицы, чтобы мужчины и женщины, старики и юноши собирались там; если кто-нибудь из них не окажется там, его наказывают тяжелым штрафом. В этот день (субботу) исполнители и воины ходят из дома в дом и уговаривают [идти в церковь]; если обнаружат, что кто-нибудь спрятался, его подвергают тяжкому наказанию. Когда они, собравшись у церкви и помимо своей воли обнажив головы, входят внутрь и видят страсти Христовы и образа святых, скорбят и смущаются и не желают больше смотреть на них. Затем они садятся группами, во главе каждой группы [сидит] солдат с дубинкой, то есть ясахчи. Когда они рассядутся, входит мудрый и сведущий в Ветхом и Новом заветах вардапет, который знает еврейский язык, и, поднявшись на амвон, читает проповедь о вочеловечении Христа, о том, что Христос - бог и Мессия; он приводит свидетельства пророков и патриархов и их писанием и на их языке укоряет их и порицает. Меж тем рабби и хаханы и блюстители веры, чьи глаза, согласно Исайе, слепы, а сердца окаменели, не хотят слушать и [либо] затыкают уши, либо притворяются спящими, согласно пророку Давиду: 'Затыкает уши свои и не слышит голоса заклинателя' (Псалт., 57, 5-6).

Увидев это, солдаты, которые для того там и сидят, сильно ударяют их дубинкой по голым черепам, пока они не закричат 'вай' и не откроют глаза. Таким образом те, в чьих сердцах возродится бог, обращаются в истинную веру, и не проходит дня, чтобы еврей или мусульманин не обратился ко Христу. Вот какие притеснения терпят евреи!

В стране франков евреям законом запрещено также заниматься мастерством и ремеслами; [они не могут] ни торговать по мелочи, ни в лавке сидеть и ничего другого делать, но только продавать старье, быть старьевщиками; они [не могут] ни пошлины взимать, ни подати, ни налоги и ничего другого, как это делается в Польше или Турции, где они все держат в своих руках, все захватили. В какое бы дело ни вмешались нечестивые, там исчезает благодать, ибо они криводушны и лицемерны. Поэтому та страна (франков) безупречна [139] и чиста. Евреям также наказано, чтобы они обвязывали голову большим увяслом, как чауши, но только не белым, а желтым, а те, кто богаты и зажиточны, надевают желтую шапку либо пришивают кусок желтого шелка или шерстяной [материи], дабы отличались нечестивые от святых, подобно тому как в Стамбуле надевают шапки-колпаки. Впрочем, в Польше христиане и евреи равноправны, поэтому не можешь определить или отделить их друг от друга; и не только миряне, но и священники и духовные чины одеваются одинаково; [им принадлежит] вся власть, сбор пошлин, таверны, ханы и гостиницы; они имеют даже мосты, усадьбы, села, поселки и все прочее, ибо христиане преданы в их руки. Поэтому [поляков] часто зовут полухристианами, или, как говорят франки, [они] мецо-христиане.

У них (поляков) нет также добрых дел или достойных похвал порядков и установлений, но постоянно они заняты пирушками и пьянством, драками и ссорами; военные постоянно оскорбляют и убивают друг друга и других; князья бессильны и беспомощны, будучи лишь слугами вина и чрева своего; они бродят толпой и кичатся посреди города своим оружием, мечами и ружьями и, связав татар и взяв в плен их женщин, возят в каретах, запряженных шестерками лошадей. Жены и дочери их слабого телосложения, все горожане - виноторговцы, ибо среди них нет купцов или хороших ремесленников, только [умеют] откармливать свиней на убой. И один такой человек водит с собой пять-шесть человек.

В Испанию евреям или еретикам войти невозможно, ибо, если кто-нибудь узнает, сожгут на костре, подобно тому как христианам невозможно войти в Мекку и Медину. Поэтому только их (испанцев) зовут католиками, [а их веру] святой верой. Хотя в стране папы есть евреи, однако как слуги и рабы, ибо сколько ни бывает праздничных дней либо торжеств, порох для пушек должны давать евреи, а когда галеры отправляются против врага, они обязаны обеспечить их хлебом, припасами и всем необходимым. Точно так же они два-три раза в год платят налоги. Они совсем не имеют мульков, но живут арендой [140] и находятся под властью других. Мы видели на галерах большое число пленных, и многие из них крещеные.

Однако в этой стране (франков) и особенно в Испании мавров и арабов больше, [чем евреев], ибо они сопредельны. [Здесь] нет ни одного дома, где бы не было двух-трех мавров-рабов, которые обратились и стали православными христианами. В дороге мы не раз видели, как они босиком совершали паломничество - одни к святому Иакову, другие в [церковь] Успения богородицы. Они идут согласно правилам паломников, с посохом в руке, кожаной накидкой на плечах и знаком на голове, с большой верой, любовью и надеждой. Тысячекратная слава богу, ибо, хотя христиане отрекаются от веры из-за разных несчастных обстоятельств, насилий, побоев, но в сердцах постоянно хранят прежнюю веру, а мавры становятся истинными христианами.

У папы есть два больших судна-галиона, которые он, посадив туда много людей, каждый год отправляет в Иерусалим; съестные припасы, вино и все прочие расходы [делаются] за счет папы; кто хочет, едет.

Флоренция

С [государством] папы граничит [государство] гран-дуки Флоренции, который является великим герцогом. Он весьма отважен и силен, могуществен, победоносен и удачлив в войне и в море выступает лишь с семью галерами, но очень большими. Они так искусны, что много раз добирались до богаз-Хисара и островов, расположенных близ Стамбула, захватывали добычу и увозили пленных. Точно так же все встречающиеся на море турецкие суда они топят, груз захватывают, а людей - кого заберут в плен, кого мечом заколют; они разрушают также прибрежные села и города, сея страх и ужас среди иноплеменников; впрочем, христиан отпускают невредимыми. Они гораздо более сведущи в сражениях на море, чем на суше.

Согласно дафтару, он (гран-дука) имел в городе Флоренции 40 тысяч душ пленных турок, заимов, чаушей кази и других [141] видных людей и бесчисленное множество янычар, сипахов, а также женщин, шорвачи, реизов и богатых купцов, которых он оценил с условием, что их скоро выкупят, в противном случае он их бросит на галеры или грузовые суда либо, заковав в цепи, заставит работать, тесать камни и таскать землю, как [поступают] с пленными в Стамбуле. Он [приказал] вырыть большие землянки и обширные пещеры: на ночь пленных запирают там, а днем заставляют работать. Дворцы, церкви, стены и множество других зданий его города построены их руками. Каждые десять человек имеют своего десятника; когда их выводят из пещер и ведут работать, цепи и железо издают такой звон, шум и гам, что люди даже затыкают уши. Когда другие князья и господа хотят построить здание, крепость либо ограду, они просят у него [столько пленных], сколько хотят - тысячу, две тысячи либо больше, а он посылает их одним за деньги, а другим - как пожалование. Там есть другие дуки, которые также имеют много пленных, однако не столько, сколько этот. Поэтому его зовут гран-дука, то есть великий герцог.

Флот герцога Мальты

Герцог Мальты также был очень решительным, воинственным и могущественным 58. Он также отправлялся к островам, [расположенным] близ Стамбула, причиняя много вреда и ущерба городам, селам и судам. В тот год, когда мы были там, на Мальте спустили на море большое словно гора судно, которое имело 300 пушек, 12 парусов, тысячу воинов и 300 матросов. Судно имело вторую обшивку, а промежуток шириной в два кулача [был] засыпан землей, так что ни пушка, ни ружье не могли ее пробить и пули скользили и падали в море, ибо она была подобна стене. Сказали, что судно едва закончили за 30 лет. Да дарует им Господь бог удачу и победу над врагами креста Христова! Аминь, да сбудется.

В той стране мы увидели и услышали много других вещей и дел, зданий, порядков и установлении, из множества коих мы [142] с великим трудом описали лишь немногое, из любви к читателям и в надежде на слушателей. Однако молю вас во время чтения не лениться и не скучать, хуля творение трудов моих, которое я писал, [плывя] иногда на корабле, а иногда сидя на вьючном животном, в гостинице или в хане. Другие [люди] ели и пили и развлекались иными вещами; я же, заботясь об этом деле, стремился закончить предлагаемую книгу, чтобы она была полезна и нужна паломникам и путешественникам. Для мудрых этого достаточно. Будьте здоровы.

Отъезд вардапета Закарии

Спустя семь месяцев с вардапетом Закарией и его иноком случился большой позор и недоразумение из-за одной бесстыдной и распутной женщины, которая сопровождала их, называя себя девой и монахиней, пока злая молва об этом не достигла ушей папы, который приказал им в тот же день покинуть Рим; это было на вербной неделе. Духовному владыке Мелкиседу написали письмо, ибо он (вардапет Закария) был прислан им, и [послали в дар] две парчовые ризы со всеми их принадлежностями, митру, а также маленький золотой крест с кусочком от распятия в середине и на душу по 200 марчилей для расходов. Так Закария, который должен был удостоиться больших почестей и подарков от папы и кардиналов и увидеть пасхальные [празднества], лишился всего и был удален. Меж тем все люди из-за пасхи приезжают в Рим, ибо на пасху бывают большие торжества и показывают все кости и мощи святых и страсти Христовы. Незадолго до пасхи он выехал и отправился [обратно].

Я же, злосчастный, разлученный и отдаленный от него, остался там еще на два месяца, чтобы обойти монастыри и места паломничества, исполняя желание сердца и выполняя волю души моей. [143]



9. ПАЛОМНИЧЕСТВО В МУШ

Празднование [дня] Вознесения в Венеции

По прошествии девяти месяцев я нашел товарищей и готовое судно; помянув имя божие, призвав на помощь святых апостолов Петра и Павла, мы сели на судно и в день Вознесения, который зовут ценца (Искаженное "ascansione", "вознесение" 31 мая 1612 г. Прим. Н Акопяна), достигли великой Венеции. В этот день, [почитаемый] там большим [праздником], бывают большие торжества и веселье, как в Мсыре во время сувкесема. Все улицы украшают подобно Испанской площади, а площадь перед [собором] св. Марка вся украшена зелеными деревьями, ветвями и листьями, дома и крыши [устланы] шелками, шерстяными тканями и атласом.

В этот день герцог должен был выйти в море, чтобы бросить жребий, поэтому было украшено шестьдесят судов одно другого лучше и дороже, а судно дуки было красивее всех, все было покрыто пластинками золота, от блеска которого человек не мог долго смотреть на него. Войдя первым внутрь [судна], я увидел престол, на который он должен был сесть, а наверху дорогой и редкостный балдахин и светильники, очень дорогие и редкостные, и т. д. Из-за этого его называли 'Золотое судно'. Когда пришло время, он поднялся [на судно], и [оно] вышло в море; надо было там слышать звуки труб и лиры, даул-зурны, [выстрелы] пушек и ружей и видеть флаги. Достигнув места, принятого обычаем, герцог бросил там [в море] перстень с [драгоценным] камнем 59, который стоил 10 тысяч курушей, а затем с большим весельем и радостью [все] вернулись в город.

Я спросил о вардапете, и мне ответили: 'Давно уехал, так как здесь он пробыл один день'.

Там я оставался две недели, пока не отправились суда. [Здесь] были хорошие люди, армяне, которые посоветовали мне: 'Купи здесь какую-нибудь вещь; когда привезешь на место, расходы окупятся'. У меня было немного денег, которые [144] я отдал им, и они приобрели мне на расходы мелкие румские монеты. Они знают стоимость денег во всем мире и имеют [монеты] любого места, какие только захотят. [Стоимость товаров] в Руме низкая, в Анатолии еще ниже, но в Стамбуле [жить] тяжело и все дорого - и шерстяные ткани, и камка, и прочее.

Плач на смерть самой старшей сестры моей Джуар

Во время моих приготовлений в дорогу пришел некий муж, ванец по имени Чирах, мой знакомый и друг. Он привез мне из города Замостье скорбную и горестную весть: 'Старшая сестра твоя умерла; я приехал сюда после ее похорон'. Услышав это, возмутилась душа моя, заныло нутро мое, смешалось существо мое, побледнело лицо, потемнело в глазах моих, смешались мысли, склонилось тело мое, и я, пав на землю, с плачем сказал: 'О милая сестра моя, горе мне злополучному; ах, увы моему горю, мне несчастному, о благодетельница моя, о моя благотворительница, о любимая моя, о моя труженица, о сестра моя и мать, ибо мать свою я знал мало, а тебя - всю жизнь мою. Ты была моим утешением, моей отрадой, целительницей моих горестей, ты была моей радостью. Что же теперь делать? К кому обратиться? О моя нежная и проницательная сестра, почему ты не подождала немного, почему чуть-чуть не помедлила, пока я вернусь? Разве я недостоин свидания с тобой? Ведь ты всегда была в сердце моем, ты была в мыслях моих, и постоянно я вспоминал твою нежность, любовь и заботу! Итак, пропала моя надежда, покинула меня жизнь, ибо я утерял мой желанный алмаз, мою бесценную жемчужину. О горе, тысячу раз горе мне злополучному, что не утолил я своей тоски, [не увидел] твой добрый и сладостный образ, ибо я спешил прийти к тебе, а ты бежала от меня и преставилась ко Христу'.

В таком горестном и скорбном настроении сел я на судно. Мы проехали мимо большого острова Крита, [который] был больше, чем Митилена. Оттуда мы подъехали к весьма неприступной [145] и прочной как небосвод крепости Керфос (Корфу), промыслом божьим сооруженной на естественно возникшей горе, на вершине [которой] были построены здания; с нее с шумом стекала река, подобной которой больше нет.

Оттуда мы прибыли на остров Занта, а оттуда на большой остров Затра, о котором сказали, что там есть 365 сел. Из-за дувшего нам навстречу ветра мы пробыли там 12 дней. Там была большая каменная церковь наподобие св. Софии. Говорят, что, когда св. Елена вернулась со святым древом Креста, она из-за беспорядков и волнений высадилась с войском здесь и приказала некоему мастеру построить эту церковь, а потом уже сын ее Константин построил [церковь] в Стамбуле. Все эти острова принадлежали Венеции, однако жили [здесь] греки. Если пересчитать все, сколько ни есть, острова от Венеции до Стамбула и оттуда до Трапизона, повсюду [живут] греки; точно так же во всех прибрежных местах обоих берегов Белого (т.е. Средиземного) и Черного морей живут одни греки. Впрочем, греки тех мест были очень злы и неправедны и злейшие враги армян. При виде нас они плевали и кричали: 'ишкил', что значит 'собака' и 'еретик', и, если кто-нибудь [из армян] ел или пил из их посуды, тотчас разбивали ее, даже если она была дорогая.

И это не удивительно, ибо греки - исконные враги армян. Кто хочет, пусть почитает книгу Михаила 60, историка Товму 61 и других, чтобы узнать, сколько зла они обрушили на головы наших предков, как уничтожили они царство армянское, и так до Ована Одзнеци 62, который отправился к могущественному царю Персии Омару и с помощью его эмиров по его повелению изгнал всех греков, выселив их на Черное море и во все прибрежные [места]. А потом наш святой патриарх Саак 63 отправился к Мехмету и поручил нас ему, освободив армян от коварного и вероломного племени греков, наших древних врагов. Я прочел также у наших историков, что во все время владычества греков ни один армянин не вступил в Стамбул и не то чтобы поселился там, но даже и купцов не пускали. Но когда [146] Стамбул взяли турки, тогда они с приглашениями и уговорами привезли из многих областей армян, так же как [было] в Польше и других местах. Точно так же турки отобрали у греков большие и великолепные церкви и передали армянам. Слава богу! Не знаю, чем мы заслужили, что, за исключением греков, все народы, и верующие и неверующие, любят нас, хотя у народа нашего нет единодушия и [армяне] не любят друг друга, чем даже сделались известны.

Гюзель-Хисар

Выехав оттуда и проехав множество островов, гор и мускатный остров, откуда вывозятся малмазию, мускат и другие дорогие вина, мы достигли города Сакыза, откуда вывозят прекрасные атлас, камку, вязаные пояса и белый и дорогой сахз, то есть мастику, однако не вошли в него. [Оттуда] снова [приехали] в город Измир. Там я продал немного товаров. Оттуда я поехал в Тире, где также обратил часть товаров в деньги. Захотел я поехать в Гюзель-Хисар; все свои деньги, редкостные вещи, четки и книги я оставил в чемодане в хане у одного богатого человека по имени Киракос, который имел много имущества, а сам отправился [дальше]. Однако очень плохой климат Гюзель-Хисара повлиял на меня, на третий день я заболел очень тяжелой болезнью и свалился словно мертвый. Две недели меня мучила лихорадка. Когда я немного пришел в себя, то увидел, что комната ограблена и ничего в ней не оставлено. Впрочем, там была богобоязненная старуха, которая из любви к богу ухаживала за мной, она сказала мне: 'Приходил бейтулмалчи, увидел, что ты очень плох, и забрал все твое имущество, но не беспокойся, ничего не пропадет, потому что все записано; поправишься, он тебе все вернет'.

Поднявшись [с постели], я ходил в ознобе, опираясь на тростниковую палку и продавал все свои товары. В то время, как я еще не поправился, вдруг передали мне письмо; мол, спеши, ибо тот ходжа Киракос Ибирайзи, которому ты отдал [свои вещи] на хранение, умер, и все, что он имел, забрал [147] бейтулмалчи. Будучи еще слабым, я все-таки нанял мула и приехал туда, чтобы позаботиться о своем товаре, однако меня схватил малумейтчи и посадил в тюрьму, мол: 'Ты его товарищ, у тебя много его имущества'. Узнав об этом, хорошие, добрые люди вмешались, дали деньги и с трудом освободили меня от рук насильников. От этих волнений повторилась моя болезнь, и я заболел еще тяжелее, чем в первый раз. Ничто мне не помогало - ни лекарства, ни другие [средства], так что я пять месяцев пролежал в лихорадке и в жару. Едва выздоровев, я поспешил [отправиться дальше] и приехал в Бурсу очень печальный и грустный, ибо ни о чем так не беспокоился, как о своих книгах. И я сочинил плач о своей судьбе:

Господь Христос - мой царь.
Вечная слава Тебе,
В беде моей ты помоги,
От зол меня освободи.
В посюсторонней этой жизни
Я неудачи лишь нашел,
С злым испытанием столкнулся
И всех я благ своих лишился.
О горе, что теперь мне делать
В стране чужой, куда попал я?
Сребра и денег я лишился.
И телом тяжко заболел.
Пять месяцев главы не поднимая,
Как дерево сухое тлел,
творец, мой бог, помилуй меня,
От этих бед избавь меня.

Я постоянно раздумывал о том, как бы мне не уклониться от паломничества и исполнить свой обет. Из Бурсы мы за три дня достигли Агач-Денгиза, который с трудом прошли за два дня. Оттуда через множество гор, лесов, полей и трудных дорог мы достигли Болу. Там было 15 домов армян, одни [армяне] были малярами, другие - портными. Город находился на возвышенном месте. Сказали, что недалеко от него, на расстоянии мили, есть армянское село с двумя иереями, но мы туда не пошли. [148]

Проехав оттуда немного дальше, мы увидели гору, откуда била вода, которая, стекая вниз, обращалась в камень; впрочем, он был мягкий. Восхищенные этим, мы воздали богу славу. В тот же день мы достигли Герада; он расположен на очень большой горе, высокой и холодной. Сказали, что зима здесь бывает такой же суровой, как и в Арзруме. Оттуда мы за пять дней достигли касабы Тосья, откуда вывозят власяницу, а вокруг все ткачи, изготовляющие власяницу. Однако это [место] не похоже на Анкурию, [оно] низменно. Сюда приезжают купцы из многих областей, а также Польши. Оно изобилует фруктами.

Оттуда мы за два дня достигли Османчуха. В нем была очень высокая и остроконечная крепость из естественных камней наподобие [крепости] Балва. Оттуда за один день мы достигли красивого армянского города Марзуана, изобилующего фруктами и садами. Там, посреди крепости, на высокой горе, откуда были видны весь город и равнина, находилась церковь святой богоматери, [прозывавшейся] по имени крепости [Марзуанской]. Там жили также хорошие и умные священники и более ста семей армян, местных и пришлых. Перед ним (городом) расположено большое село Кумиш (Кумиш (тур. гюмюш) - "серебро"); это действительно Кумиш, ибо оттуда вывозят дорогую, тонкую и блестящую власяницу, какой нигде в мире. нет; за нею туда приезжают даже из Польши. Отсюда дальше [идут] все армянские села и города. Около города находилось село по имени Горк и красивый монастырь св. Геворка.

Амасия

Оттуда за один день мы достигли столицы Амасии 64, откуда [происходили] полководец Теодорос, св. дева Катерина, Василискос и отважный воин святой Георгий. Она была расположена на двух горах, а меж гор протекала большая река. Там были три армянские церкви и двести семей армян пришлых и местных, [149] один протоиерей тер Григор, исполненный мудрости и искусный жамасац, а также один приятно и красиво певший старый епископ - тер варпет католикос Азария. Там были именитые люди - золотых дел мастера и красильщики. Он (город) изобиловал фруктами и [всякими] благами; оттуда возят много превосходной айвы. Я пробыл там одну неделю; каждый день тер Григор и паронтер не отпускали меня от себя и много уважения и почестей оказали мне грешному.

Токат

Выехав оттуда, мы за два дня достигли Токата 65. Этот город, изобилующий [всякими] благами и фруктами, находился в горах. Там было много воды и всего [прочего], ибо это столица и прославленный город. Там есть безестан, толкучка, золотых дел мастерская, все [построенные] из камня, минареты и ханы. [Там] были восемь армянских церквей и образованные священники и сведущие сладкоголосые мастера, и один местный вардапет Магакия и 500 армянских семей; однако сказали, что раньше их было тысяча домов; джалалии кого разогнали, а кого поубивали. Там есть также различные ремесленники. Через весь город протекает большая река Казове 66. Эта [долина] Казове - очень плодородная и хорошая страна, по обе ее стороны горы, а посредине течет река. На обоих склонах этих гор в три ряда расположены села армян, греков и мусульман. Там находился армянский монастырь [имени] св. Антона, а настоятелем его был паронтер Егия. У самого города находился еще другой старый и разрушенный монастырь св. Анарцата (Бессребреника), называемый Кэмэр, который ныне обновили. По другую сторону города [расположена] Комана, где находится могила Иоанна Златоуста, однако я не смог пойти туда. В то время там была большая дороговизна, ибо один кэлэ ячменя с трудом можно было достать за 50 драхм. Зато по моем возвращении все было очень дешево, так что [цена] одного кэлэ снизилась до пяти драхм. Слава богу! [150]

Себастия

Оттуда через полтора дня мы поехали в первопрестольную столицу Себастию 67 и в долину Ардох, то есть долину Алтун. Мы увидели большие и расположенные близко [друг к другу] села, однако все они были разрушены. Только в Чифлике мы нашли десять армянских домов и в Полисе. Тысячу раз жаль эти изобилующие благами и водами села. Себастия - это большой и обширный город, многолюдный и исполненный [всяких] благ; там в изобилии хлеб, мясо, молоко и мацун, масло, однако фруктов и вина мало, ибо [здесь] холодная и долгая зима. Там имеются две церкви, одна святой богоматери, другая - св. Саргиса; священники все ученые, но гордые и спесивые, а народ очень богобоязненный и покорный. Говорят, что раньше [здесь] были две тысячи домов [армян], но теперь всего 600, остальные [армяне] разбрелись. Вокруг города протекала большая река, которую называли Кызыл-Ирмак; через город протекали и другие реки. [Город] имел две крепостные стены и превосходную цитадель, а за городом находились озеро и баня сорока отроков 68, впрочем, вода высохла. На расстоянии дня пути была великолепная церковь св. Архангела, которая имеет три обители, и настоятелем [их был] вардапет Мелкисед. Вокруг Себастии было много известных сел, благоустроенных и богатых; было село, где жила тысяча семей, [но] Пинкол и Энкел с их областями были полностью разрушены джалалиями. Войдешь внутрь - увидишь большие словно палаты дома, в каждом доме по два-три тонира, таких больших, что в них поместится бык, однако [все] необитаемые, безлюдные. Вне города находился монастырь Св. Креста, построенный царем Синекеримом; в нем есть часть святого древа Креста.
 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA