Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
СИМЕОН ЛЕХАЦИ

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ

7. В ГОСУДАРСТВЕ ПАПЫ

Когда приблизился день нашего отъезда в Рим, между нами, о горе мне, под влиянием дьявола и завистливого коварства лживых братий либо сплетен злых людей начались споры и недоразумения. Поссорились мы с вардапетом Закарией и разлучились друг с другом. Он отправился в Рим, а я еще десять дней пробыл в Венеции. Разыскав маленькое готовое [к отплытию] судно, я поднялся на него и через шесть дней достиг красивого города Анконы; это тоже был порт и пристань. Это большой, благоустроенный, изобилующий благами и фруктами город, [стоящий] на возвышенном месте. Вилайет дуки [простирается] до сих пор, а отсюда начинаются города папы, и более не видно знака Марка, но повсюду на городских воротах и дворцах, на мраморе изваяны ключи Петра и тиара папы. Нам сказали, что город построил во имя свое государь Анконы. В море была высокая гора, и на ее вершине стояла большая сводчатая церковь; сказали, что там находится могила строителя, однако мы наверх не поднялись. У нас там была каменная церковь и гостиница, матрас и постель. Из-за приятного воздуха и благодатного климата я пробыл там три дня.

Выехав оттуда, мы через полдня достигли Мадонны де Лорет 1. Это образ богоматери, о котором в час ее преставления попросил Иоанн Евангелист; подал он доску, и, взяв ее, святая Дева приложила [доску] к лицу, и с Благословения божия запечатлелся на ней святой лик, который после преставления совершил много чудес в Иерусалиме и Назарете. И после многих лет волею бога храм и образ были вознесены ангелами и перенесены сюда в это касабу, где [образ] продолжает творить много великих чудес. Истинность этого сказания очевидна, ибо образ и дом очень ветхие и почернели. Много раз короли, похитив, увозили ее (образ богоматери) в свою страну, но она вновь возвращалась на это место, ибо здесь соизволила пребывать. Древнее строение не тронули и не разрушили, но, оставив его в середине, вокруг построили дорогостоящую большую, [81] знаменитую и великолепную церковь наподобие св. Софии. В ней более 150 священников, не считая других служителей. Это такое известное место паломничества, что ежедневно сюда прибывает пять-шесть тысяч паломников. Из-за многолюдной толпы днем туда войти нельзя. Там был один привратник, который знал турецкий язык; увидев нас, он спустился к нам и говорит: 'О земляки, не беспокойтесь, я вас проведу ночью, ибо сейчас из-за толпы невозможно войти'. Обрадовавшись, мы спросили: 'Кто ты и откуда?' - 'Я из Хайсары, - ответил он, - был мусульманином, суннитом 2 и чаушем; попав в плен, я познал истинного бога и, крестившись, стал христианином. Уже сорок лет, как я служу этому святому храму, и далее буду [служить]; имею трех сыновей - священников'. Когда наступил вечер, он с большими предосторожностями ввел нас в часовню. Подняв покрывало, я увидел всеблагословенное дерево, почерневшее и ветхое, оправленное в серебро; на голове [образа] была бесподобная корона, оправленная бесценными каменьями и унизанная жемчугом. Перед ним висели десять больших, [величиной] в человеческий рост, лампад, присланных королями Испании, Франции и др. Один раз в год они совершают странствование для поклонения [святому образу] из-за множества [творимых им] чудес. В стране франков и в Польше существует правило, чтобы в каждой церкви имя святого, которое она носит, и чудеса, творимые им, - все было записано на скрижалях. А в этой [церкви] были написаны тысяча, две тысячи скрижалей, из множества коих я расскажу об одной. Некий человек издалека, будучи одержим недугом, услышал о великих чудесах, [творимых] святым образом. С великой надеждой он отправился к нему; когда достиг области неверующих еретиков, они схватили его и повели к своему старшему. Он спросил: 'Куда идешь?'. Тот ответил ему: 'К Мадонне де Лорет'. - 'Какой дар ты несешь ей, как это принято?', - спросили они с насмешкой. 'Себя и свое сердце', - ответил он. 'Всякий, кто несет дар, - сказали они, - держит его в руках, поэтому надо, чтобы и ты держал свой дар в руках'. Те нечестивцы, разрезав [ему] грудь, достали сердце [82] и дали ему в руки, говоря: 'Неси так'. А он могуществом божьим и благодатью образа радостно и стремительно добежал до святой (Мадонны де Лорет) и, пав перед святым образом, сказал, плача: 'Прими от меня в дар мое сердце, ибо ничего больше не имею, и исцели меня, святой чудотворный образ!' И тотчас здоровым водворилось его сердце на свое место. Слава богу!

Простершись ниц, мы также воздали ему (образу) честь и попросили отпущения грехов себе и своим усопшим.

Мы пробыли там три дня, ибо армянским паломникам хлеб и воду давали три дня, а своим соплеменникам - один лишь день, армянам давали кур и гусей, а франкам - одно только мясо.

От Венеции до великого Рима - 15 постоялых дворов, все благоустроенные и огражденные стенами, на высоких горах, у побережья моря. И в каждом городе из любви к Христу и армянской церкви был построен каменный странноприимный дом, где три дня давали еду. Но так как армяне сейчас приезжают редко - в год один, два либо три, четыре [человека], - франки все захватили и владеют этими домами; они сами пребывают в них.

Франки папской страны очень богобоязненны и робки, гостеприимны и милосердны, смиренны и покорны: они особенно ликуют и радуются, когда видят армянина, обнимают и целуют, проявляя большую любовь и милость. Однако наш народ очень нехороший и недружный, [армяне] не любят [друг друга] и много бродяжничают и, куда бы ни прибыли, показывают себя с плохой стороны. У них такой злой нрав, что двое в одном месте и дня не могут пробыть друг с другом, и это не только миряне, но и духовные. Когда они ссорятся, то не ограничиваются тем, что скажут одно-два слова и умолкнут, но [пререкаются] с утра до вечера. При этом попрекают друг друга мужеложеством и говорят такие оскорбления, омерзительные слова, речи и ругательства, что слушателю становится противно; и все это не на армянском языке, которого чужеземцы не знают и не понимают, а на таком языке, который понятен [83] всем людям. Из-за этих ссор и [взаимной] ненависти рассеялись [армяне] и пали в глазах всех народов.

Поэтому во всех городах этой страны отменили [выдачу] обедов, питья, матрасов, одеял и т. д., однако [армянские] дома и часовни пока остаются. Нам сказали, что в странноприимный дом в Венеции ежегодно доставляли две-три бочки вина и каждую неделю выдавали [в качестве] пособия хлеб, мясо, даже соль и уксус, а также деньги. Армяне же ели, пили много вина, пьянели, так как вино в тех странах крепкое - семи, девяти, десятилетней и большей давности, - ссорились, дрались и убивали друг друга, а также совершали много других дурных поступков. Войдя туда, они больше не желали уходить, пока сторожа не выбрасывали их вон. Так, опозорившись и потеряв уважение других народов, они ненавидели и не желали [видеть] друг друга. Одних захватывали [врасплох] с блудницами, других - с мальчиками, а иных - за другими неправедными делами. Одни добровольно стали вероотступниками, другие - разбойниками, а остальные - еще кем-нибудь.

Так, в наше время, четверо мужчин и одна женщина, [подобная] Иезавели (III Царств., 16, 31; Откров., 2, 20) и Иродиаде (Матф., 14, 1, 12), из Урфы, объединившись шли на поклонение св. Иакову. И так как этот народ (т.е. франки) очень почитает богоматерь, то каждый из них повесил себе на шею образ богоматери, с именем которой они бродили и просили милостыню, чтобы побольше собрать. По дороге они встретились с всадником и дали ему поцеловать образ, который он, прижав к груди, поцеловал. Увидев, что это армяне, он достал большой кошелек и дал им один куруш, а кошель был полон. Увидели это армяне, и вселился в них сатана, а злая женщина еще более подстрекала их к злодеянию, как Ева Адама. Набросившись сзади, они свалили его с лошади и, оттащив немного от дороги, зарезали своего невинного благодетеля, как Каин Авеля. Бросив его полумертвым, они пустили лошадь [84] в поле, а сами бежали. Меж тем он тяжко хрипел; проходившие по дороге [люди] услышали голос и разыскали [его], покуда он еще дышал. Спросили мол, кто это совершил. Он же объяснял жестами и [рукой] показывал на тюрбан. Поняв его и бросившись на поиски, они разыскали их, ибо в той стране никто, кроме армян, не обматывает голову тюрбаном, и доставили к судье города. Когда их стали пытать, они признались, после чего всех четверых повесили, а нечестивую женщину трижды колесовали, а [затем], связав позади руки, подвесили, так что локти у нее вышли из сочленений, [однако] она все-таки не призналась и не приняла [вины]; тогда ее отпустили. Встретив ее в Венеции, мы спросили [об этом деле], она сказала, что не имеет вины. Из-за таких гнусных дел армяне были отвергнуты и пали в глазах [всех].

Нам сказали также, что раньше племя армян очень почитали, как святых бога, и даже снимали с паломников их старые плащи, рвали на куски и давали друг другу в дар. Однако теперь уже не так.

В папском государстве [люди] очень добрые, не ссорятся и не дерутся, мечей совсем не носят, и даже острие ножа у всех поломано; лжи они не знают, взяток с тяжущихся не берут, но суд у них справедливый, без [всяких] ухищрений. Таким было дело, совершившееся в наши дни. Сын одного князя, сопрестольника других князей, стал заниматься мужеложеством, за что его схватили и посадили в тюрьму. Этому пороку [его] научили магометане, ибо в Венеции есть много магометанских купцов. Этот порок у них (венецианцев) от них и по сей день. Вынеся через несколько дней решение, его (сына) повели на костер. Меж тем несчастный отец его плакал и рвал свою бороду, ибо то был его единственный сын. Он пал к ногам князей и молил не губить его сына. 'Пощадите, - говорил он, - мои седины и сжальтесь над моей старостью, ибо и я такой же, как и вы, сопрестольный вам князь. Я дам вам столько золота, сколько весит мой сын'. [Но] они ответили: 'Мы боимся бога и не выходим из пределов Писания; мы поступаем так, как велит писание'. Не позарились они на деньги и не испугались князя, [85] но сожгли его [сына] посреди города. Поэтому у них совсем не встречаются обман и плутовство.

Расскажу вам другую историю. Из Анкурии, Софии, Тоса и других мест прибыло, как обычно, много козьей шерсти, однако менялы узнали, что это не настоящее [руно], ибо к нему было примешано наполовину, а может и более, овечьей шерсти. Схватили купцов и стали пытать, мол, 'вы вместо руна продаете шерсть'. Они признались и говорят: 'В нашей стране не найти руна, ибо джалалии разрушили, разорили ту страну; коз одних закололи, а других забрали с собой, поэтому вы нашли такой подлог в нашем товаре'. Тогда все это отнесли на площадь, сложили, сверху положили дрова и без сожаления сожгли. Однако владельцев отпустили невредимыми.

Другие купцы из Румелии привезли свечи, больше половины их были из сала. Узнав об этом, их владельцев схватили. Эти предложили 10 тысяч драхм, чтобы их не судили, однако они (венецианцы) не взяли, но, сложив все свечи перед св. Марком, сожгли; [свечи] растаяли и исчезли. Сказали, что свечей было на 30 тысяч курушей. Благодаря такой справедливости и суду прочен престол их царства, согласно писанию: 'престол его утвердится правдою' (Притчи, 25, 5) и судом.

Хотя вина там много и в избытке, однако у них совсем нет пьянства, и если пьют [вино], то подливают воду и пьют с водой. У них нет также коварства, клеветы и лжи, нет притеснений и обмана, нет и мужеложества, а если где-нибудь обнаружат, тотчас без различия [виновника] сжигают. У них нет воровства, убийств, разбоя, и это не только в городах, но и на дорогах, в необитаемых местах и лесных чащах. Там не знают, что такое караван; если кто хочет куда-нибудь пойти, бесстрашно идет один. Если даже наденешь на голову золотую корону, тебе не причинят вреда. Точно так же и мы, не знающие языка и [никому] неведомые чужеземцы, тихо и мирно прошли длинный путь, как во время императора Морика 3. И повсюду на расстоянии пущенной стрелы друг от друга находились [86] гостиницы и постоялые дворы. В молитве и службе они более прилежны и постоянны, чем магометане. Не только старики, но и юноши, женщины, новобрачные и молодые девушки идут в церковь, держа в руках [священное] Писание, ибо они воспитывают детей согласно заповедям [божьим]. Едва начнут говорить, как их уже учат [говорить]: 'Отче наш', 'Верую', 'Славлю', 'Слава Всевышнему', креститься, обращаться с молитвою к богу и до тех пор, пока не выйдут с обедни или литургии, им не дают есть; каждый день, пока не помолятся, они не садятся есть. Малых детей, держа за руку, также ведут в церковь. Если какой-нибудь мужчина или женщина хоть один день не пойдет на службу или литургию, то стыдится выйти [из дома], полагая, что тем самым совершил большое преступление. У них очень распространена благотворительность тайная и явная. Они очень кротки, скромны, незловредны и незлопамятны.

Горе мне, лживому и нерадивому! Ибо есть в нашем народе [люди], которые по два-три года не переступают порога церкви, у иных уже седые волосы, но они не знают 'Отче наш', не говоря уже о 'Верую' и других, и не крестятся - как те, о которых Павел восклицает: 'Ленивые и нерадивые не унаследуют царствия божия' (Послан., гл. 9-10).

Так как они (франки) соблюдают законы и усердно молятся, бог удостоил их многих благ и избавил от гнева [Своего] и разнообразных бед, которые постигают землю, погрязшую в грехах, как бывает в других странах: гусениц, червей, кобылки, саранчи, чумы, голода, кровопролития и пр. Враги также не нападают на них, живут они в мире и согласии, имеют много сокровищ и казну, дворцы и многоэтажные каменные жилища. Это [люди] высокого роста со здоровым и холеным телом и постники, питаются больше фруктами и овощами, чем мясом, и другими неудобоваримыми кушаньями. Один старый франк нам рассказал, что ему 120 лет и у него выросли новые зубы. Он сказал также: 'За всю свою жизнь я не видел ни смерти [87], ни голода, ни меча'. И что же это, как [не результат] справедливости и правды? Как сказано у пророка: '...беззаконие - бесчестие народов' (Притчи, 14, 34), а праведность возвышает [народ] от поколения к поколению, а также: ':любовь покрывает множество грехов' (I Петр, 4, 8). Они так дружны и единодушны, что, когда встречаются, приветствуют друг друга объятиями и поцелуями, словно приехали издалека либо давно не видели друг друга. И все это без недоверия и лицемерия, ибо любовь - во главе законов и заповедей. Тысячекратно блажен народ, в котором царит любовь!

Итак, мы воздали хвалу народу святому и избранному. От начала и по сей день твердо царство их и патриаршество, ибо они правдивы и чисты. Не то чтобы были безгрешны, но они искупают [грехи свои], ибо только бог безгрешен, а люди, как сказано у пророка, погрязли в грехах. 'Кто тот человек, который живет и не грешит?' И Иов говорит, что даже однодневный младенец и тот не без греха. И у них (франков) есть много гнусного; они бесстрашно блудят, едят подобно египтянам всяких насекомых, черепах, зайцев, лягушек, змей и прочее, но это не из-за жадности, а как лекарство, так, [например], кошку [едят] от парши, а других [животных] по другим причинам. Из-за стола они встают полуголодными и совсем не жадны до еды и вина. Нет у них также привычки долго сидеть за столом и разговаривать; быстро поев, они встают и идут гулять и беседовать. В пост они едят рыбу, постное масло и пр. Однако они далеки от семи смертных грехов, ибо, как сказал апостол Иаков (должно быть Иоанн): 'есть грех не к смерти' и 'есть грех к смерти' (I Иоанн, 5, 16-17). Хотя у них встречаются грехи, что не к смерти, но у других [встречаются] и смертные. Есть народы, которые не едят ни рыбы, ни постного масла, ни вина, но злословьем изводят человека; на пост опиваются и обжираются словно животные и не удовлетворяются, пока не распустят пояса. Павел говорит: [88] ':ни лихоимцы, ни пьяницы: ни хищники царства божия не наследуют' (I Коринф., б, 9). Вот какая разница бывает между грехами!

Эти (франки) никогда не пьянствуют и не злословят, а если увидят какого-нибудь пьяного чужеземца, удивляются и убегают от него, как от одержимого бесом. Пьянство почитается у них большим стыдом. Мы пробыли у них девять месяцев и ни разу не видели пьяного франка, ибо, как и Павел, они пьяниц числят [наравне] с развратниками. По этой причине бог исполнил их [страну] духовной и телесной благодатью, изобилием [всего], золотом и серебром, домами, землями, имуществом и товарами, сыновьями и дочерьми, согласно [Писанию]: 'увидишь сыновей у сыновей твоих' (Псалт., 127, 6) и еще: 'жена твоя, как плодовитая лоза' (Псалт., 127, 3), и еще: 'да будут житницы наши полны: да плодятся овцы наши' (Псалт., 143, 13), 'да будут волы наши тучны' (Псалт., 143, 14).

Оставив в стороне остальное, мы, пройдя много городов, замков и красивых крепостей, обратимся к нашему повествованию.



8. РИМ

Когда мы приблизились к Риму на расстояние одного дня пути, показался купол св. Петра. Войдя в ворота города, мы увидели красивый мраморный памятник с золотым крестом на верху; он был окружен тройной оградой. [Рим] больше Стамбула, однако половина его разрушена. Мы шли так долго, что утомились, и, наконец, с трудом достигли армянской церкви и странноприимного дома.

Итак, мы увидели всем желанную, славную и прославленную резиденцию императоров, столицу патриархов, великий Рим. Посредине города протекает большая и быстрая река [89] мутная, как Кызыл-Ирмак, делая город более веселым, согласно [словам] Писания: 'Речные потоки веселят град...' (Псалт., 45, 5).

Большая каменная армянская церковь имеет десять каменных помещений для паломников, а также покои для епископов, священников и других духовных лиц, матрасы и постели. Меж тем вардапет Закария, увидев меня, обрадовался, повел к себе, и, поцеловав друг друга, мы помирились. Через несколько дней мы позвали армянского переводчика по имени Акоп Амидеци, который сорок, а может и более лет прожил там и которому папа как переводчику определил пятьсот курушей жалованья. Его прислал папа. В качестве пособия вардапету определили в день 12 хлебов, пять оха мяса, две курицы, два оха вина, соль, уксус и другое [продовольствие], а также пять курушей в неделю на карманные расходы. Там был один иерей армянин из Токата по имени Бардугимеос, который с детства воспитывался там и [там] достиг зрелого возраста. Он знал наше письмо и язык, но их [письмо и язык] знал лучше, ибо придерживался их [церковных] законов, и они посвятили его в иереи. Он получал сто красных золотых жалованья в год; церковь, странноприимный дом и кельи - все находилось в его руках. Церковь имела сады и вакуфные дома. Он должен был [отдавать] в стирку грязное [белье] гостей и заботиться обо всех их нуждах. В подчинении у него были 12 человек. Там в 1060 году армянского летосчисления (1611), в папство Павла V, мы пробыли семь месяцев.

Нашим кардиналом был племянник (т.е сын сестры) папы Бургез 4. Ибо папа имел 72 кардиналов, и каждый кардинал был блюстителем [какой-нибудь] одной нации; самый главный и великий [кардинал] был [блюстителем] армян, ибо 72 нации, о которых сказано, находятся в Риме.

Однажды пришли епископы, чтобы повести вардапета к папе. Отправившись туда, мы увидели построенный из красивого камня большой и обширный дворец с башнями. У ворот [90] дворца стояло много воинов с обнаженными мечами; у всех в руках были пики с широкими наконечниками, которые сверкали; одежда у них была другая, иного вида, и у всех были длинные бороды; франки бород не имеют. Нам сказали, что у папы нет более любимых и преданных слуг, чем они; их триста [человек]. Когда папа отправлялся куда-нибудь или в церковь, они окружали его и шли по обе стороны. Сказали также, что эти триста мужей произошли от тех, которых там оставил Лусаворич во время своего пребывания в Риме; они придерживаются их веры, а от нашей отступились.

Когда мы вошли во дворец, нам сказали, что мы должны пройти семь дверей. Палаты за каждой из дверей были убраны разной тканью, а потолки разрисованы золотом.

В первой все четыре стены обтянуты кармазином, ибо в стране христиан не сидят на полу и не украшают пол, как в стране турок, но сидят на стульях и скамейках; они имеют также большой и высокий стол, за которым едят. Вторая была [обтянута] синей и багряной шерстяной тканью, третья - тафтой, четвертая - камкой, пятая - атласом, шестая - парчой, седьмая, где восседал папа, - [тканью], вытканной золотом. Сам он сидел на золотом троне, а на пальце его было кольцо с алмазом, сверкавшим ярче огня. Потолок был из одной ляпис-лазури и чистого золота и отливал разнообразными цветами. Нужна тысяча глаз, чтобы смотреть и наслаждаться [такой] красотой.

Вардапет подошел и поцеловал ногу [папы], ибо руку не полагалось, [ее целовали] только короли. От окружающего великолепия и грозного величия, а также от смущения нас охватили [такой] страх и дрожь, что на наших лицах выступил пот. Папа спросил, откуда [мы] прибыли и каково армянам под рукой неверных. А он (вардапет) ответил: 'Я приехал из святого Эчмиадзина, от горы Арарат. Вашими молитвами, святой отец, армянам хорошо'. - 'Жив ли католикос Мелкисед?' - спросил папа. 'Да, жив твоим благоволением', - ответил он (вардапет) и подал ему письмо, два руна, один ковер, крестообразную пуговицу для филона, [оправленную] пятьюдесятью [91] алмазами и на пять драхм противоядия. Взяв письмо, он отказался от подарков, говоря: 'Не подобает нам [выражать] такими дарами взаимную любовь'. Вардапет поблагодарил и пошел, но [подарков] не взял. А он (папа) послал вслед [людей] и наказал убедить вардапета, но вардапет опять послал [подарки], говоря: 'Почему не принимает? Ужель не понравились или не достойны его, ибо ничтожны наши небольшие дары?' Тогда он с трудом принял крест, а противоядие и остальное отослал обратно.

Прошла неделя, мы очень страдали и мучились, особенно потому что не знали их языка. И я очень тосковал, когда вспоминал свою область и родной очаг, моих сестер и зятьев и всех родных и любимых. Я плакал и вздыхал, надеясь, что кто-нибудь будет горевать [со мною]. Но никого не было. Не нашелся для меня и утешитель. Поэтому горело сердце мое, томилось нутро, помрачилась мысль и изнемогала душа моя, и вспоминал я речение псалтыря: 'Кто дал бы мне крылья, как у голубя? Я улетел бы и успокоился бы' (Псалт., 54, 7); И я сочинил плач о моей неудачной судьбе:

О, мой творец и Господь бог,
Всех милосердней Ты,
Почему же я так пал
И на чужбину изгнан?
Достигли почестей больших
Все, сидя по домам,
А я с любимыми в разлуке,
Лишен всего, несчастный.
О горе мне, коль передали
Другому мое место,
Меня за мертвого сочли,
Не вспомнив в завещании.
Господь гарибам помогает
Достигнуть их желанья,
Мне душу сохранив и тело,
Ты мой обет исполни.[92]
Этот народ очень добр и человеколюбив, ибо нас принимали как братьев и товарищей и все объясняли жестами.

Святой Петр

Однажды мы вышли и отправились в большую и великолепную церковь Сан Петру, то есть св. Петра. По дороге мы увидели над рекой большой мост из тесаных камней; по одну сторону [стоял] Петр, а по другую Павел. На другом конце моста стояла неприступная крепость, служившая арсеналом, где находились огромные пушки и множество разнообразного крупного оружия 5. Поперек моста была протянута железная цепь; когда ее натягивали, никто не мог пройти или бежать. Перед св. Петром стоял большой мраморный памятник, подобный [памятнику] на площади Стамбула. То была огромная колонна, высившаяся на четырех бронзовых львах и с золотым крестом наверху 6. Еще далее, у дверей храма, были изваяны из белого мрамора чудесные Петр и Павел, у одного в руках [были] ключи, у другого - меч. Войдя в церковь, мы увидели внутри, у дверей, отлитого из бронзы Петра, а внизу (у его ног) - сундук, и было правилом, чтобы [каждый] входящий сперва целовал ногу [Петра], бросал в сундук милостыню, а затем входил в часовню, где находилось достойное почтения святое тело Петра. Пав ниц, мы поцеловали святую могилу и попросили отпущения грехов нам и нашим усопшим, а также нашим благодетелям и благотворителям. Мы выполнили свой обет, достигли исполнения своего желания; да исполнится и ваше желание!

Обойдя [храм], мы увидели его величину, ширину и длину; длина его равнялась тремстам шагам, ширина - двумстам пятидесяти, а купол [находился] на высоте шестисот ступеней; там еще работали мастеровые, которые снизу казались воробьями. От блеска золота и сияния красок в глазах рябило. [Там] было много мраморных колонн: одни - черные, другие - белые, как снег, некоторые - красные, иные - зеленые, а прочие - пестрые. Все четыре стены были выложены мраморными [93] плитами, которые блестели, как зеркало, и отражали очертания человека. Сам [храм] был построен из пурпурного мрамора. В середине храма над святой могилой был построен [поддерживаемый] четырьмя большими ангелами куполообразный свод, а в его глубине - алтарь; то был главный алтарь. Над святой могилой висело множество больших золотых и серебряных лампад, горевших день и ночь. Под церковью находился склеп, где было много мощей и алтарей святых; все стены были облицованы красивым пурпурным мрамором.

Выйдя оттуда, мы пошли и поцеловали Врата милосердия. Сказали, что [раньше] Врата милосердия пятьдесят лет [оставались закрытыми], а затем открывались, когда был юбилей свободы 7. Увидев, что из тысячи и один не может дожить до этого дня, попросили сократить [срок], и папа установил двадцать пять лет. В тот год, когда они открываются, собирается великое множество людей, ибо они приходят из всех стран. Однажды папа пожелал узнать число паломников, поставил людей у городских ворот и обнаружил 100 тысяч паломников. Слава богу.

Пройдя далее, мы увидели вокруг церкви много мастеровых: одни обрубали камни, другие обтесывали их, а половина делала на камнях резьбу, некоторые распиливали пилой огромные словно горы камни, как дерево песком, а иные были заняты другим делом. Мы спросили: 'Сколько человек работает вокруг него (храма)?'. Ответили, что три тысячи, не считая тех, которые [работают] в других местах. Мы спросили: 'Давно ли начали строить?'. Ответили, что тысячу лет назад, и еще через двести лет не будет окончен 8. [Храм] еще не имел колокольни. Кто может описать величину строения и расходы? Мы спросили, какой доход имеет [собор] св. Петра. Нам ответили, что один миллион в год, что составляет четыре раза по 100 тысяч флоринов, помимо других, а именно помощи, присылаемой королями; много тратит от себя и папа, но все же и это не помогает.

Мы видели также [запряженные] пятью-шестью лошадьми гороподобные повозки, [устроенные] искусно и изобретательно, [94] на которых в сосудах и на носилках вывозили из города отбросы. [Точно так же] различными уловками они поднимают двух-трех лошадей на высоту 10 кулачей на верхушку здания, что кажется дивом не только слушателям, но и зрителям 9.

Больницы

Оттуда нас повели в церковь Сан Фертр (Сан Фертр - искаженное Сан Спирито), т. е. святого Духа. Мы зашли также в их больницу, очень большую и украшенную словно царские чертоги; потолок и стены были покрыты золотом и серебром и разрисованы благородной ляпис-лазурью и разноцветными красками, а также обтянуты кумачом. Они очень почитают нищих и немощных, сирот, вдов и больных. Каждая церковь имеет больницу соответственно [своим] возможностям, но эта - больница папы, и [другой], равной ей, не было 10. Она была подобна прямой длинной улице, по ширине которой в четыре ряда [стояли] кровати. Мы спросили: 'Сколько здесь больных?' Нам ответили, что сейчас есть тысячи две-три, но летом число их достигает пяти-шести тысяч, так как климат в Риме плохой. Что же касается расходов, то в неделю тратится десять тысяч курушей, ибо [при больнице] имеется триста, а может и больше, служителей. Все они одеты в красное, за исключением векилей, хакимов, кехьи и священников, ибо [больница] похожа на город, имеет судей, писцов, лекарей, кондитеров, банщиков, поваров, пекарей, не считая топлива и пищи для больных, матрасов, простыней и всех прочих нужд. Так как в этой стране все дорого, то один оха мяса [стоит] 15 драхм, один стак хлеба - 70 драхм. Так как это многолюдная страна, то все горы и долы заселены, и Господь одарил эту страну, ибо всего здесь в изобилии, и, если даже захочешь [купить] хлеба на 100 тысяч флоринов, найдется. Когда мы были еще в Риме, собрались продавцы хлеба, пошли к папе и говорят: 'Святой отец, в этом году плохой урожай и зерна мало. Мы дадим св. Петру сорок тысяч курушей, разреши нам уменьшить [выпечку] хлеба'. Однако папа не [95] согласился и говорит: 'Пока есть, пеките, когда кончится, я вам достану'. И они, пристыженные, разошлись по своим домам. Однажды хлеба не испекли, и в городе не оказалось хлеба. Сообщили папе, и он повелел судье обойти [город]. Он пошел и везде, где не оказалось хлеба, повесил продавцов хлеба на дверях [пекарни], после чего прочие образумились. Наша речь к тому, что народ франков не знает взяточничества, а флорин там вместо денег.

Не говоря об остальном, обратимся к нашему повествованию. Как уже много раз говорилось, сбитал (Искаженная форма от итальянского оспадале) - это больница или гостиница. Итак, посмотрим, каковы у них порядки и правила.

Больных мужчину или женщину забирают в больницу, ибо каждая церковь имеет две больницы: одну для мужчин и одну для женщин. Однако сперва идут к старшему кехье, то есть бонсиньору, то есть хорепископу, - в папской стране вся власть, величие и слава принадлежит духовным чинам, а миряне у них словно рабы, и так как священников больше, чем мирян, поэтому господствуют они над ними, - приходят и говорят: 'Умоляем тебя, прикажи принять в больницу такого-то'. А он (кехья) велит отвести [больного] к врачу, чтобы тот осмотрел [кровеносные] сосуды. Это потому, что есть много обманщиков, которые привыкли бродить попусту, ни к чему не способны и притворяются больными, чтобы их взяли в больницу и они ели бы даром хлеб и спали бы на матрасе. Поэтому нужно, чтобы врач осмотрел [кровеносные] сосуды и понял; если [человек] действительно болен, он дает ему маленькую записку к младшему кехье, а тот дает старшему кехье, и [последний] приказывает поместить его в больницу и позаботиться о нем. Когда он попадает [в больницу], с него снимают его вшивую, грязную, противную одежду вплоть до сорочки и дают белую сорочку и штаны, шерстяное платье, [кладут] на высокую кровать и матрас и стелют постель. Ибо там сидят не на полу, а на стульях и спят на [кроватях]; из-за этого нас [96] поднимали на смех, мол, как это вы словно животные сидите и спите и отдыхаете на полу, ведь сырая и влажная земля причиняет человеку много болезней и вреда. А мы отвечали, что так мы приучены.

Итак, вернемся к начатой беседе о больных. Его (больного) укладывают, приходит врач, определяет болезнь и приказывает давать соответствующую ей (болезни) пищу. Когда наступает время еды, приходит служитель и приносит сдол, то есть стол, и так всем; затем приходит другой служитель, приносит белую скатерть, которой покрывают стол, следующий приносит ложку и острый нож, следующий - соль и хлеб, еще один - вино, смешанное с водой, и, наконец, обед. Так, каждый имеет какую-нибудь обязанность; после обеда все опять собирают. Когда наступает вечер, один поднимает больного, а другой поправляет матрас, затем его укладывают и ставят рядом посуду для нужд, которую утром забирают, опорожняют и моют. Каждую неделю меняют чехол на матрасе и простыню. Каждое воскресенье приходит священник, исповедует их и причащает, [а также] служит святую литургию, ибо при больнице есть часовня, ризница, алтарь и пр.

Так посмотрите, как к неимущим больным они проявляют столько любви, уважения и почтения, каких и брат брату не оказывает; и жена так сердечно не служит мужу.

У них также есть лекарства от всех болезней; если кто пойдет попросит, даром дают. Врачи посещают больных и дают им: одному - таблетки, другому - шербет, некоторым - мази, а иным - пластырь и соответственно каждой болезни на кровати пишут, какой обед давать [больному]. Каждую неделю брадобрей моет [больных], бреет и заботится о них. Когда [больной] поправится, снимают с него ту одежду (То есть ту, в которой он находился в больнице), отдают ему его собственную и говорят: 'Тебе следовало оказать больше услуг, прости, брат, иди с миром и поминай нас в своих молитвах'. Оказывают столько любви, милосердия и благодеяний, да еще говорят: 'Прости!'. [97]

Санта Тринита

Для паломников там была другая церковь, большая и великолепная, [именуемая] Санта Тринита 11, и сколько бы ни прибыло гостей и паломников, их три дня должны там кормить. Она (церковь) имеет длинную трапезную, наподобие Узун Чаршу 12, где могут сидеть две-три тысячи людей, а на каждую пасху там кормятся пять-шесть тысяч душ. И нет церкви или монастыря, где бы ежедневно не выдавали хлеба.

Капуцины

В каждом монастыре есть триста, пятьсот, восемьсот иноков. Среди них есть род иноков, более строго соблюдающих религию, более богоугодных, святых и добродетельных. В городе они совсем не имеют обителей, но [только] вне [города], [ходят] босые, нагие, без рубахи, одетые только во власяницу, [подвязанную] поясом-веревкой, живут милостыней, денег не берут вовсе, совсем не вкушают вина и мяса, а только овощи. Да и пищу, полученную как милостыню, они сперва дают нищим, а потом сами едят, и то раз в день. У них в монастыре есть много нищих, больных и гостей, которым они служат. На их языке они (иноки) зовутся капуцинами.

Орден Трапистов

Есть еще другой большой и великолепный монастырь; у иноков его существует правило отшельничать поодиночке, не так, как другие - по два, но по одному.

Войдя в свою келью в четверг, они не выходят из нее до следующего четверга. Они не разговаривают, но отдельно молятся, исповедуются, причащаются, получают некоторое утешение и опять поодиночке запираются в своих комнатах, подобно 72 переводчикам 13. [98]

Различные духовные ордена

Есть еще другие монастырские иноки, которые по повелению папы отправляются вокруг света, в варварские и языческие страны: одни в Индию, другие в Аравию, третьи в Персию, а прочие к другим еретикам и сектантам и как апостолы проповедуют Господа [нашего] Христа. Некоторых они обращают в истинную веру, а иные [из иноков] умирают, ибо кого обезглавливают, кого сжигают либо подвергают другим мучениям, или убивают, и все это они принимают с радостью.

Есть еще другой род иноков, которых зовут утешителями. Они ходят по селам, поселкам и улицам и, найдя больного или немощного, заботятся о нем, дают лекарство и убеждают не терять надежды, но быть всем довольным, исповедаться и причаститься и так с надеждой, любовью и верою отойти к богу.

Нам сказали, что существует пятьдесят духовных [орденов]. Каждый орден имеет свой вид одежды и свой цвет; одни надевают черную рясу, другие - белую, у одних снизу черная власяница, а сверху белая, у других сверху черная, а снизу белая, а прочие одеты еще как-нибудь разнообразно и различно. У некоторых на плечах нашиты из шерстяной ткани кресты различных цветов, у одних - красные, а у других - белые, некоторые же держат крест в руке и так ходят. Иные носят разные шапки, а другие имеют разнообразные плащи и воротники. Глава и старший каждого церковного и духовного ордена находится в Риме. Папа посылает кого хочет в другие области и через три года меняет. Мусульмане также имеют порядки, несколько похожие на эти; мевляны Иконии [имеют] моллу-хондкара, шейхи Иерусалима - храм Соломона, янычары - хаджи-бекташи, эмиры Кесарии - эмир-султана, а христиане имеют еще больше.

Правовые порядки

В каждой стране папа имеет легата, то есть нвирака. Каждый год он (папа) отправляет генералов [ордена] судить и расследовать [дела] развратных церковных чинов и назначать викариев, [99] епархиальных начальников, настоятелей монастырей. Так, каждые три года [их] меняют и назначают новых, управляя таким образом. У них существует правило, согласно которому никто не может судить лиц духовного [звания], кроме епископов, а епископа [судит] только папа или легат. Монастырских иноков [судит] только отец-настоятель и больше никто. Ни король, ни князь, ни герцог, ни прочие вельможи не могут судить церковников и клириков. Горе духовным чинам моего народа! Ибо это доброе правило существует и у мусульман, хотя они и нечестивые, ибо янычара судит один [судья], всадника - другой, учащихся духовных училищ и шейхов - третий, а их учителей, так же как и эмиров и видных ученых, никто не смеет судить, даже хондкар. Горе мне несчастному и злополучному, ибо в нашем народе это доброе правило совсем исчезло и отменено. Все смешалось и перепуталось, не разберешь, кто велик, а кто мал, кто мирянин, а кто духовный чин, ибо миряне судят не только клириков и монахов, но и священников, вардапетов и епископов. И не только судят, но и избивают, штрафуют, ссылают, бесчестят, позорят, отбирают у них не ими (мирянами) данную власть и лишают их сана, а также хулят и поносят, о чем считаю неудобным писать здесь. Ни бога они не боятся, ни людей не стыдятся, распутничают и бесчинствуют, и это не только теперь, но с самого начала, еще со времен царей. Каких только бед не навлекли они, будучи уже христианами, на головы наших святых и богоугодных патриархов Нерсеса, Месропа 14, Саака 15 и других святых, а также внуков нашего св. Лусаворича, за что и получили заслуженную кару от правосудного Господа; исчезли царство и власть прославленных родов Аршакуни, Багратуни 16, а также Пахлавуни 17, и стали мы посмешищем и предметом насмешек для наших соседей. Преданы мы в руки наших неправедных врагов, жестоких и злокозненных, и не можем мы и рта открыть, ибо превратились в стыд и позор для всех наций. Вот что говорит божественный пророк: 'Не прикасайтесь к помазанным моим и пророкам моим не делайте зла (Паралипом. 16, 22). Помазанные - это священники, [100] а пророки - служители церкви. Итак, дважды и трижды горе нам, ибо мы не уподобились даже нечестивым, которые так принимают, возвеличивают и почитают эмиров, имамов, шейхов, мудрецов, хотя они не помазаны и не рукоположены. А наши миряне господствуют не только над духовными чинами, но и над церквами и монастырями, [пользуются] всеми доходами и плодами трудов монастырской братии; лишая церковников, они сами забирают [все], а также свечи, масло и жертвоприношения и [даже] кожу [сдирают] с них. Именуя себя одни церковными старостами, другие церковными сторожами, они возгордились, сопротивляясь канонам, законам и суду, за что да покарает их Господь!

Похвала франкам

Итак, как еще восхвалить [франков], что еще хорошего сказать о них, этом очень добром, богобоязненном, смиренном и кротком, чувствительном и милосердном народе? Длань их всегда [готова дать] милостыню, а руки развернуты для молитвы, рты их благословляют, а языки прославляют, сердца их чувствуют, скорбят и сожалеют, мысли устремлены ввысь, а ноги направлены к церкви и учению. И из-за великого смирения их дал им бог много величия и славы, имущества и казны, дома, построенные из тесаного камня. [Одни из них] надевают апарош и шелк, то есть камку и атлас, другие - дорогие чухи, но не цветные, красные или зеленые, а черные; [снизу], подобно кающимся, [носят] власяницу. И так не только простолюдины и крестьяне либо горожане, но и знатные князья, и [даже] великий и могущественный государь Испании одевается в черное и каждый день пешком ходит в церковь. Все они, и духовные и миряне, а также крестьяне мудры и любознательны, ибо среди них имеются и богословы, и философы, и музыканты, и геометры и астрономы. Десятилетний мальчик за один час может подсчитать десять тысяч драхм. Меж тем наш народ очень охладел [к заповедям божьим] и забыл их, даже имя [101] божие никогда не вспоминаем. Из-за этого [у нас] совсем нет любви к учению, потому и детей [своих] оставляем в пренебрежении и беспечности, и они вырастают невежественными и глупыми, как скоты, на грех родителям и на позор себе. Поэтому постепенно исчезли в нашем народе священники и мудрецы, а тех, которые существуют сейчас, стыжусь называть священниками.

Наши речи к тому, что у них и малые дети - настоящие вардапеты и знают догматы веры и исповедание наисвятейшей Троицы Отца и Сына и Духа святого, [сведущи] также в других светских науках, ибо они учатся 15, 20, 25 лет и не около родных, но вдалеке, в чужих странах.

Иезуиты

Есть один большой монастырь, в котором живут 500-600 иноков, именуемых иезуитами, то есть братьями Иисусовыми; подобно Илье [они] - большие ревнители веры и правил. Они настоящие философы и богословы, три раза в день читают в церкви проповедь, в школе дают уроки. Согласно Павлу, они всегда заботятся о небесном и не желают ни земной славы, ни роскоши, ни величия, кои суетны, но царствия небесного. Они не имеют и не желают богатства, как другие, совершенно обратившиеся к мирскому и земному. Ибо не должно и не пристало христианам кичиться и гордиться подобно язычникам, как сказано у апостола: 'Да и все желающие жить благочестиво во Христе Иисусе будут гонимы' (II Тимоф., 3, 12), и еще: 'Взирая на начальника и совершителя веры Иисуса, который вместо предлежавшей ему радости, претерпел крест...' (Евр., 12, 2), и так далее, ибо в смиренномудрии и нищете пришел в мир Господь наш, и, хотя Он царь над царями и бог над богами, рожден в пещере и был положен в ясли бессловесного животного. Горе мне, какими после сего должны быть кроткими и смиренными мы! Как говорит он: 'Научитесь от меня, ибо я кроток и смирен' (Матф., 11, 29). [102] Эту смиренность мы видели во франках и, благодарные, воздали славу богу, который дал им такую славу и величие.

Сан Джуан

Через несколько дней мы пошли в Сан Джуан, то есть в [церковь] св. Иоанна Евангелиста; она очень большая и великолепная 18. При ней были две больницы, в которых лежала тысяча больных. Перед [церковью] находился высокий памятник из желтого мрамора с золотым крестом на 19 верхушке . В этой стране установлено, чтобы перед каждой церковью стояла колонна, согласно видению св. Ефрема, который молитвы св. Василия узрел в виде столпа света и услышал [глас небесный], что столп тот - это молитва св. Василия, ибо во всех церквах молитвы - столпы праведников. У подножия колонны находился приятный на вкус источник и на нем орел, то есть св. Иоанн, из клюва которого била обильной [струей] вода. Справа и слева от него были два вишапа, из пастей и пупков которых также текла вода. Войдя внутрь, мы увидели красивые строения и образа из чистого золота и серебра. Там стоял удивительно большой орган, который, как сказали, стоит 30 тысяч курушей. Так светло и красиво там, что нужно иметь тысячу глаз, чтобы наслаждаться [красотою] здания.

По левую сторону была другая, большая и древняя церковь, которую построил Константин 20. Сказали, что там находится голова святого Крестителя, другие же говорят, что [она] на Мальте, а армяне говорят, что в Гандзасаре. Там лежит и тело отца Иоанна, пророка Закарии, а также много других мощей и костей святых, которым мы поклонились. Мы прошли вперед, туда, где находился главный алтарь, который был заново чудесно украшен; на нем стоял ковчежец, покрытый золотой резьбой и оправленный различными каменьями и жемчугами.

Тысячекратно блаженна память дарителя. Говорят, что он (ковчежец) стоит 40 тысяч флоринов. Перед алтарем находились также четыре колонны из благородной бронзы, которые, [103] говорят, были позолочены. На алтаре стояли большие отлитые из чистого серебра двенадцать апостолов и другие святые. Чьи уста могут описать или оценить это?

В одной часовне мы увидели всадника - сказали, что это Константин, - с короной на голове и соколом на руке. В этой церкви было шестьдесят больших мраморных колонн, не считая малых и других чудесных строений, которые словно перстом божьим построены. В храме, на [его] правой стороне, мы увидели на потолке семь золотых пурпурных яблок; сказали, что по-турецки их зовут кзылалма.

Санта Маджор

Рядом с ним (Сан Джуаном) была большая и великолепная церковь Санта Маджор, то есть Великая богородица 21, с тремя куполами. Там находилась одна из тех колонн, к которым привязали Христа; ее оковали железом, но отверстие оставили; пройдя туда, мы приложились [к ней] глазами и лицами, а также четками. По обе стороны главного алтаря были часовни, в которых, сказали, лежали мощи многих святых, а также часть [мощей] Марка Евангелиста, - да будет лицо мое их пеплом. Вправо от церкви, по приказанию нынешнего папы Павла, строилась часовня, очень дорогостоящая, ибо четыре стены ее, а также потолок были покрыты золотом и разукрашены ляпис-лазурью, а пол выложен мраморной мозаикой, где [после смерти] он сам должен был лечь. Надо иметь тысячу глаз, чтобы насладиться красотою искусства. Там были также большие колонны из разноцветного мрамора, которые, как сказали, равны [по цене] золоту.

Пройдя еще вперед, мы увидели маленькую каменную церковь и, обойдя ее, много алтарей; главный алтарь был весь выложен из белого, как молоко, мрамора, и на нем, как живые, были изображены три царя, отец Иосиф, рождение Христа и страсти Христовы; они поражали зрителя, и не верилось, что это творение рук [человеческих], а не промысл и слава божия.

Мы увидели другую церковь, круглую, как турецкая баня; [104] в ней находился тот бассейн, в котором по совету волхвов обмылся царь Константин 21а. Над ним был купол на мраморных колоннах, наподобие гури. Сейчас здесь устроили купель, и, сколько ни обращается мусульман и евреев, [всех] там крестят. Там были и другие часовни и удивительные алтари, коим земно поклонившись, мы вернулись домой.

Церковь святого Рождества

На следующий день мы пошли в один монастырь на высокой горе, к которому поднимались по двумстам ступеням; на верху их были две каменные львицы, из пастей которых била вода. Войдя внутрь, мы долго ходили вокруг. Это также было удивительное здание; оно имело сорок колонн. Там был маленький купол на четырех колоннах, изнутри бесподобно украшенный пластинками из чистого золота и ляпис-лазури [и внутри] высокая могила из пурпурного мрамора. Мы спросили, чья это [могила], и нам ответили - матери Константина, Елены, которая нашла древо Креста; поклонившись ей, мы вернулись домой. Нам сказали, что это самая первая и древняя из всех церквей и звалась она церковью Рождества 22; это отсюда на рождество Христово посылают иноков в Иерусалим и Вифлеем. Справа от церкви был дворец 23; [нам] сказали, что здесь сидит парон, то есть властитель города, и векиль папы, который судит все мирские дела, развратников, воров и прочих, ибо папа не дозволяет проливать кровь. Еще далее мы увидели двух подобных вишапам исполинов, [изваянных] из большого камня, которые держали по одному неукротимому коню 24. А перед воротами стоял отлитый из бронзы всадник с булатным [мечом] в руке. [Одни] сказали нам, что это строитель города, а другие, что это царь Константин 25. При дворце находился фонтан, из различных мест которого била вода; на верху его (фонтана) стояла красивая девушка, державшая в руке цветок, и сказали, что раньше римляне поклонялись этой женщине. По обе стороны источника лежали подобные вишапам огромные мраморные исполины, в руках которых также были цветы и пальмовые [106] ветви; я измерил большой палец ноги одного [из них], и он [оказался] шириной в одну пядь, а длиной в две пяди; им также поклонялись 26. Там было также много других изображений лошадей, людей и животных. [Там] стояла изваянная из мрамора женщина, голова которой была величиной с карас. Все это осталось от идолопоклонников, и было написано, что здесь находился престол и здесь восседали первые цари и императоры. Увидев все это, мы восхитились, воздали богу славу и вернулись домой.

Базилика Сан Паоло фуори ле Муро

На следующий день мы совершили паломничество в церковь св. Павла 27, ибо она находилась вне города, на расстоянии одной мили. Когда мы вышли за ограду, справа и слева от дороги увидели много монастырей. Пройдя полпути, мы увидели чудесную часовню; над дверью были изваяны Петр и Павел, которые целовали друг друга. И сказали, что это тогда, когда Павла вели, чтобы обезглавить, встретил он Петра, и, увидев друг друга, они долго плакали и, обнявшись на прощание, поцеловались и расстались. А сейчас на этом месте стоит церковь. Там изображены все страсти этого святого, именем которого названа церковь, дабы невежды понимали суть дела, ибо, как бы человек ни был неискушен и неграмотен, поймет. Мы вошли в очень древний, оставшийся еще от [времен] Константина, собор св. Павла. Сказали, что, когда закончат [собор] св. Петра, начнут обновлять этот. У наружной двери находился алтарь св. Дионисия, мы поклонились там. А во время обезглавления Дионисия совершилось великое чудо, ибо, когда ему отсекли голову, он, взяв ее в руки, целый час ходил вокруг, а затем положил голову и испустил дух. По другую сторону [также] был алтарь, и [на нем] было написано: 'Здесь [лежит] тело девы Устиане'. В церкви был красивый балдахин на четырех колоннах благородного мрамора, а внутри [лежало] тело святого апостола Павла, [окруженное] всяческими почестями и [освещенное] серебряными лампадами, на которое зрители [106] смотрели, широко открыв глаза; от блеска в глазах рябило. Там, пав ниц, мы воздали почести и испросили отпущения грехов себе и своим усопшим. Затем мы подошли к главному алтарю и увидели удивительнейшее сооружение: весь пол перед алтарем был выложен мозаикой, на нем были изображены различные животные и даже, как на бумаге, нарисована печать папы, ибо построили его по приказанию папы. И на лицах тех, кто смотрел, играли лучи сверкающего мрамора, как в [соборе] св. Марка в Венеции, и, наконец, он был окружен [решеткою] из бронзы, чтобы никто туда не входил и не ступал ногами, кроме священников во время литургии. Рядом с ним (главным алтарем) был алтарь Св. Креста, могущественный и чудесный, закрытый занавесом, однако каждую пятницу и когда приходят паломники, его открывают, ибо он очень чудотворен. [Там] было написано, что одна богатая и богобоязненная женщина постоянно приходила туда и, пав [на колени] перед Св. Крестом, от глубины сердца молилась, плача и бия себя в грудь, словно мытарка (Лука, 18, 13.). Однажды раздался глас распятого Единородного, который сказал: 'О благоверная женщина, отпущены грехи твои'. И перед Св. Крестом была изваяна коленопреклоненная женщина. По сей день он творит много чудес, поэтому его очень почитают, и в пятницу здесь собирается бесчисленное множество людей; [тогда] ударяют в малый колокол, поднимают занавес, и толпа падает ниц, как в час вознесения тела и крови Христа. Там было восемьдесят мраморных колонн, ибо она [церковь] удивительно походила на Вифлеемскую [церковь] Рождества, однако от древности они почернели. Между двух [колонн?] был глубокий колодец.

Аббатство трех фонтанов

Оттуда мы прошли две мили [до места], где обезглавили Павла, от города же это в четырех милях, однако мили у них маленькие, [не такие], как мгоны, или морские мили. Это также большая и древняя [церковь]; поклонились мы и там. Рядом [107] находилась маленькая церковь, где после литургии раздавали милостыню; войдя [туда], мы помолились. Выйдя оттуда, мы пошли к трем фонтанам; они были великолепны и красивы; войдя мы помолились. Фонтаны были [расположены] один возле другого, мы выпили из них, и оказался у них разный вкус: [один] вкуса обычной воды, в другом [вода была] с привкусом крови, а в третьем - с привкусом молока, и пораженные этим мы воздали хвалу богу, творящему чудеса для своих святых. Туда была перевезена одна колонна из [церкви] Воскресения Христа, которой мы коснулись четками. На мраморе было изображено обезглавление Павла и ужасного вида палач, державший в руке обоюдоострый меч. Отсеченная голова, подскочив, [коснулась] трех мест, и из трех мест забила вода. Увидев это, палач ужаснулся, выронил меч из рук, а затем принялся рвать [себе] бороду. На другой стороне был Петр, распятый вниз головой; его изобразили так жалостно, что зрители плакали 28.

Базилика Сан Лоренцо фуори ле Муро

Оттуда мы отправились в церковь Сан Бастиан, которая находилась на расстоянии брошенной стрелы. По дороге мы увидели монастырь, именуемый Аветум (Благовещение); поклонившись, мы потом долго шли, пока достигли базилики св. Лоренцо 29, которую недавно племянник папы кардинал Бургез велел обновить, [не скупясь] на расходы. Главный алтарь от пола до верха был из очень дорогого мрамора, блестевшего, как зеркало, так что в нем отражалась вся церковь. У нас была маленькая собачка, которая всегда ходила за нами. Подойдя к мрамору, она в нем увидела себя, подумала, что это другая собака, и начала лаять, мы с трудом заставили ее замолчать. Внизу была большая, как город, пещера. Зажегши факелы, мы спустились вниз; нам сказали, что во время идолопоклонства здесь скрывались св. Сильвестр и с ним много святых. [Пещера] была очень глубокая и темная; спустившись на двадцать пять ступеней, мы вошли в очень узкий и тесный проход, по которому не могли идти выпрямившись, а только согнувшись [108] вперед головой. Мы увидели пещеру большую, чем дом; с четырех сторон она была вырыта, как узкая могила, там была греческая (латинская) надпись, которую мы не смогли прочесть. Пройдя далее вперед, мы увидели еще две-три пещеры; в стенах были вырыты [углубления], служившие местами молитв для святых отшельников. Там было много вырытых в земле глубоких расселин и пещер; помолившись и поклонившись везде, мы вернулись домой. Было много и других монастырей, но мы не смогли их посетить, ибо день клонился к концу.

Санта Кроче

На следующий день мы пошли в Санта Кроче, то есть [церковь] Св. Креста 30; там находится святое древо Креста. Она (церковь) расположена за городом. Войдя внутрь, мы увидели удивительное строение - великолепное и очень большое. На главном алтаре, на возвышенном месте, хранилось распятие, а вокруг была изображена вся история о том, как поехала Елена в Иерусалим и как при ее приближении к Риму сын ее Константин вместе со множеством священников, большой толпой народа и многочисленной конницей выехал ей навстречу. На белом коне в золотой сбруе и усыпанных каменьями и жемчугом удилах ехал он (Константин) с золотой изукрашенной бесценными каменьями короной на голове, с ладаном, свечами и всяческим благолепием. Воздав почести Св. Кресту и с державой Павла в деснице, он на коне поехал вперед, а вслед за ним его мать. Так, с торжественным великолепием они въехали в город и водрузили там святой Крест, а над ним построили церковь во славу Св. Креста и назвали ее [церковью] Св. Креста. По сей день он находится там, и мы, удостоившись увидеть его своими глазами, помолились и испросили отпущения грехов себе, своим родителям, всем кровным родственникам и благодетелям.

Существует правило, согласно которому все паломники должны босиком и пешком, в стенаниях и великом раскаянии посетить эти семь церквей - три в городе и четыре вне города, ибо [109] они большие и главные. Однако князья и вельможи [объезжают] их на лошадях, мулах и в каретах. Весь этот путь [равен] 18 мгонам.

Домине куо вадис

Мы увидели еще другую каменную древнюю церковь, подобную [церкви] святого Воскресения в Иерусалиме, построенную Еленой. Около городских ворот мы увидели маленькую часовню, на которой были изваяны Христос и Петр, будто беседующие друг с другом. Сказали, что это то место, где Христос встретил Петра, когда [тот] бежал, испугавшись Креста. И увидев Христа, спросил: 'Куда идешь, Господи?' Он ответил: 'В Рим, на распятие'. Говорит Петр: 'Господи, один раз Ты был распят, опять хочешь?' Христос ответил: 'Ты не хочешь быть распятым, я буду распят за тебя'. Поняв речение, Петр пал к ногам Христа и говорит: 'Господи боже мой, не только буду распят, как Ты, но и вниз головой подобно Адаму'. Тогда Иисус исчез. А Петр, воспрянув духом, с радостью пошел в город, где палачи, схватив его, повели к нечестивому Нерону. Он повелел [его] распять, и, отведя [Петра] на место казни, хотели его распять, но он обратился к палачам с мольбой, мол: 'Не распинайте меня вверх головой подобно Господу моему, ибо я недостоин, но вниз головой'. И неверные так и сделали. И где бы что бы ни было сказано или сделано, все это написано, нарисовано и изваяно, и построены [там] церкви. Вечная слава богу.

Вернувшись домой, мы несколько дней отдыхали.

Базилика Сан Джузеппе деи Фаленьяни

Однажды мы пошли в темницу Петра; там была великолепная церковь 31. Войдя внутрь, мы увидели обиталище иноков, благолепное и словно рай Адама изобилующее цветами. Нам показали красивую часовню круглой формы и окованную железом. дверь и сказали, что здесь находятся цепи Петра. Мы упросили настоятеля монастыря, и он открыл дверь и, воскуряя [110] ладан, при свете множества факелов и свечей показал нам оковы и цепи, которые с ужасом, дрожью и молитвами надели на шею каждого из нас. Положив их [на место], нам принесли завернутое в бархат распятие апостола Андрея, к которому мы приложились лицами и радостно поцеловали. Так как оно было древним и потершимся, его оправили серебром.

Оттуда мы пришли в Сан Доменик 32. Это также большая, обширная и великолепная церковь на высокой горе, вся сложенная из камня. Рядом с этим монастырем находилась обитель отшельника Алексиана. Войдя внутрь, мы увидели красиво построенный храм 33. Нас повели в келью, где он (Алексиан) 18 лет подвизался; там были описаны все [его] страсти, но скриж.али и колонны обветшали. Оттуда нас повели к чудодейственному образу богоматери, из которого раздался глас: 'Приведите сюда божьего человека', и были написаны [имена] отца и матери; [нам показали] часовню, где находились могилы родителей; мы поклонились им и попросили отпущения грехов 34. Все эти монастыри были [расположены] на высокой горе, перед которой протекала река 35.

Оттуда мы пошли в монастырь Григория Акрагантийского 36 и увидели его темницу и моленную, а [также] место, где священник Сабиний и дьякон 37 Крескенд были казнены. Лица всех клеветников были [изображены] черными, с разинутым ртом, а тела - горящими в огне. Мы помолились его святой могиле. Однако некоторые говорят, что Акрагон - это остров около Мальты и могила святого находится там.

Сан Стефано

Пройдя еще дальше, мы увидели круглую сводчатую церковь наподобие турецкой бани 38, внутри словно бассейн, а вокруг мраморные колонны. И сколько ни было святых от Адама и до наших дней и какие они только ни терпели муки, все это красками было нарисовано на четырех стенах; при виде таких немилосердных, горестных и скорбных мучений сердце человека [наполнялось] жалостью, а из глаз текли слезы. Кого распиливали [111] от головы вниз, кого, как в тисках, сжимали меж камней, так что глаза, мозги и кишки вылезли наружу, у одних отсекали руки и ноги, у других язык, у кого щипцами вырвали соски, кому раздробили бедра, у иных скребком содрали [кожу], других разодрали железными клещами, а прочих какой-либо другой пыткой лишали жизни, как написано в их истории.

Они (франки) столь набожны и боголюбивы, что помимо больших церквей и монастырей на каждой улице построили три, четыре, пять часовен одна другой краше.
 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA