Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
Оттуда через три дня, 10 сентября, мы достигли всем желанной, знаменитой, прославленной приморской столицы Византии, императорской резиденции, то есть Константинополя, что ныне зовется Стамбулом. И горе моей тысячекратно несчастной и неудачливой судьбе, ибо я не успел застать суда Мсыра 5, которые отправлялись в Иерусалим. Так как сухопутная дорога была закрыта из страха перед персами, всю зиму я провел там. [37]

3. ОПИСАНИЕ СТАМБУЛА

В Стамбуле было пять армянских церквей: три во Вланге 6 - кафедральная св. Николая, святой богоматери и св. Саргиса, одна в Балатне 7, одна св. Геворга в Сулуманастре 8. В Стамбуле были также четыре-пять вардапетов, три епископа, сто, а может быть, и больше священников, не считая иноков. И едва ли здесь нашлось бы восемьдесят домов местных [жителей], но пришлых и гарибов в Стамбуле, Галате и Скутари было более 40 тысяч домов. Так как джалалии 9 той стороны (Азии) разорили [их] жилища, все гонимые и беглецы разместились там. И если посмотреть, то от Молдавии до Стамбула и от всей Румелии до великой Венеции нет города, села или поместья, где не было бы армянина, ибо, погрязнув в грехах наших, мы подобно пыли рассеялись по лицу земли. Господи, помилуй нас!

Патриархом армян был вардапет Григор Кесараци 10, одетый в черное и строго соблюдающий [каноны] религии, добродетельный и непорочный, мудрый и весьма сведущий в Ветхом и Новом завете, отшельник и постник, который никогда не ел мяса и не пил вина, но все дни свои проводил в сухоядении; только в субботу и в воскресенье он разговлялся маслом и сыром, рыбой, постным маслом и яйцами, а в дни поста он вкушал раз в два дня. У него я прожил полгода. Он имел ученика, филолога из Джуги 11, по имени Мовсес, очень смиренного и покорного, добродетельного и святого, девственного и избранного; ни одного дня он не проводил без восьми канонов Псалтыря и ни один час не пропадал [у него] даром, но днем и ночью он бдел и коленопреклоненный прилежно молился. Он постоянно занимался чтением Священного Писания. [Вот] у каких богоугодных людей я жил!

Святая София

Однажды я попросил некоего горожанина, и мы вместе пошли в желанную всем св. Софию 12. Мы дали взятку шейхам, и они провели нас внутрь. Увидев величину [38] и великолепие храма, его ширину и высоту, мы, восхищенные, воздали богу славу, ибо никогда не видели где бы то ни было такого сооружения. Мы увидели в нем много приятных взору больших удивительных колонн из разного мрамора, длинных и средних, разнообразных, толстых и тонких; одни были красные, другие - белые, как снег, некоторые - светло-синие, а иные - зеленые, одни - черные, а другие - багряные, иные же - пестрые; половина их была разнообразно изваяна и изукрашена сложной резьбой, а углубления были залиты золотом и ляпис-лазурью. Надо иметь тысячу глаз, чтобы смотреть и наслаждаться красотою искусства.

В храме была большая колонна, облицованная кругом на высоту человеческого роста от земли бронзой, из которой у всех на глазах постоянно сочилась влага. Мы нашли книги, где рассказано, что там находятся мощи св. Лусаворича 13 и Григория богослова. Я спросил, почему она (колонна) облицована бронзой. Служители ответили, что сюда приходит множество людей - мусульман и христиан, мужчин и женщин, которые, протянув руки, снимают с нее капли и увлажняют ими свои лица, и от множества рук колонна потерлась и уменьшилась [в объеме] на два-три пальца и бронзу эту сделали для сохранения колонны, чтобы она не истончилась окончательно.

Мы попросили, чтобы нас провели наверх, ибо до купола было три этажа. Открыв дверь, мы прошли сто ступеней до среднего этажа, а оттуда еще сто ступеней до верхнего. Каждый этаж был так велик, что, если бы туда вошло даже 30 тысяч душ, и [тогда] не заполнился бы. [Там] мы увидели удивительные творения искусства. В западной стороне находились два мраморных камня, излучавших свет, которые на турецком языке назывались янарташ (букв. "горящий камень"). Мы увидели там изображения страстей Христовых, а также образа всеблагословенной девы Марии и святых апостолов, пророков и патриархов и других святых, которые были [так] испачканы и повреждены неверными, что были заметны лишь их следы. [39]

Пройдя еще далее, мы увидели стену и в ней дверь из белого мрамора, наверху которой были изваяны Христос и двенадцать апостолов; они также были соскоблены и повреждены. Войдя через эту дверь внутрь, мы увидели могилу; на ней не было надписи, только лишь два креста. Я спросил: 'Чья это [могила]?' Ответили, что царя Константина, а другие [сказали], что это [могила] строителя. Оттуда мы по пятидесяти ступеням поднялись до верхнего потолка. С четырех сторон там были окна, из которых город был виден как на ладони (букв. "город был виден как яйцо"). И увидели мы множество строений и вещей, о которых не могу рассказать по отдельности, чтобы не утомить читателей и слушателей. Увидев все это, я с благодарностью воздал славу Господу, который сподобил меня, недостойного грешника, увидеть св. Софию; тысячекратно блаженны строители и повелевшие строить, ибо какие уста могут восхвалить либо рассказать об этом строении, подсчитать расходы либо описать красоту!

Итак, как мне, [самому] глупому и слабосильному среди имеющих сан, восхвалить или возвеличить, или чему уподобить св. Софию, построенную святыми царями, благословенную святыми патриархами, прославленную ангелами, которая приняла 318 патриархов Никеи 14 и [еще] 150, которая была почтена их святостью. Как великий Рим гордится Петром и Павлом, так и великий Константинополь - всесветлыми богословами, вардапетами Григорием богословом и Иоанном Златоустом. В ней собраны также и другие многочисленные мощи святых в качестве драгоценного сокровища и бесценного жемчуга.

И по сей день св. София творит великие чудеса. Я расскажу об одном из многих, что свершилось в мое время. В 1058 (1609) году на Софию поднялись по повелению императора 15 мастера, чтобы восстановить и обновить [ее]. Один из них, имея нужду, поленился спуститься вниз и помочился [40] в посуду с известью; смешав [мочу] с известью, он хотел пустить ее в дело. Однако св. София не потерпела такого нечестивого дела; тотчас же, на глазах у всех поднявши, сбросила его с сосудом на землю; тело его, распавшись на части, пало на землю, как труп Симона Волхва 16. И кто увидел, исполнился великого страха. Когда весть об этом достигла царя, он, изумленный, воздал богу славу и повелел, чтобы никто больше не осмеливался на [такое] бесстыдство и наглость, а если будет иметь нужду, пусть спустится в клети вниз, и следует служить ей (то есть св. Софии) свято и со страхом. Это чудо, которого мы не видели своими глазами, но о котором услышали от работавших там почтенных мужей - армян, греков и мусульман, а также священников, многих удивило. Свершилось оно во хвалу и в честь наисвятейшей Троицы, Отца и Сына и Духа святого, на радость христианам и в наказание вероотступников и [тем, кто] не почитает святого бога. Но увы и горе мне, погрязшему в грехах и злополучному! Ибо из-за недостойности христиан и их грехов предал бог эту святыню свою в руки чужеземцев.

Аслан-хане (Зверинец)

Пройдя несколько шагов вперед, мы увидели большую великолепную церковь с куполом. Войдя внутрь, мы увидели, что еще были видны изображения святых и главный алтарь, большой и широкий. Она (церковь) имела много больших и высоких часовен, которые были превращены в помещения для зверей и названы по-турецки аслан-хане 17; туда поместили множество разнообразных животных, и в каждой часовне были животные [какого-нибудь] одного вида, как, [например], лев, барс, морской кот, рысь и др. Когда я увидел это, со вздохом пролил слезы и говорю: 'боже мой, почему вступили язычники в наследие твое и осквернили твой святой храм? Почему разрушил ты ограду и прохожие ругают его (имеется в виду храм). Осквернили его [41] свиньи и хищные звери, а дикие животные пасутся и питаются там. алтарь твой разрушили, и стали мы посмешищем и предметом шуток, а также презрения наших соседей. И некому почтить или обновить ее'. И обернувшись на восток, говорю: 'Господи боже всемогущий, оглянись и узри, посети сады сии и исцели, ибо это невеста твоя и мать наша, которую увенчал Ты своею драгоценною кровью святою, украсил славою и домом молитвы назвал. Лучше бы мне пропасть либо умереть, чем видеть своими глазами такое горестное, скорбное бедствие. Горе мне, горе мне! Почему она ныне презрена и опорочена неверными и почему Ты молчишь и терпишь?' И мысленно воздав Господу славу, я печально вышел оттуда. Сказали, что эта церковь была женским монастырем.

Ат-мейдан

Перед этой церковью находилась большая площадь, которую называют Ат-мейдан 18. Там была большая и высокая колонна из цельной глыбы мрамора, поставленная на другую колонну, которая стояла на четырех медных львах 19. Огромная колонна была поднята изобретательностью и мудростью гения, что казалось зрителю чудом. И совсем не верится человеку, что она установлена не дэвами или великанами, а создана человеком, рожденным из праха. Однако греческими или франкскими (т.е. латинскими) письменами написано, что поднял ее хитростью один вардапет. Слава богу! Аминь.

Пройдя еще несколько шагов вперед, я увидел медную трехглавую змею в три человеческих роста, а шириною в обхват, [головы] которой сплелись одна с другой 20. Спросил я о причине [этого], и мне ответили, что это талисман, придуманный мудрецами, ибо в городе было так много змей, что человек и оглядеться не успевал, [как становился их жертвой]. Поэтому установили эту змею, и тотчас же исчезли, издохли все змеи и так не показывались больше. [Так поступили] по примеру [42] Моисея в Ветхом завете, который змеею уничтожил всех змей, как говорит Христос: 'И как Моисей вознес змею в пустыне:' (Иоанн, 3, 14).

Дворец хондкара

Впереди, на расстоянии пущенной стрелы, мы увидели большую колонну в семь человеческих ростов, облицованную огромными камнями, без извести; и стоит она неподвижно, к удивлению и восхищению всех людей 21. Около нее [расположен] дворец хондкара размером больше, чем город. Он окружен тремя стенами, и уже за третьей находится [его] обиталище 22.

Мейдан

Кто может описать по отдельности всю обширность мейдана - его источники, кухни, склады дров, дровосеков и прочее; сады, огороды, огородников, новобранцев, латников.

Чемза-хане

При дворце находилась большая купольная церковь, которая была патриаршей резиденцией Иоанна Златоуста; нам сказали, что там лежит его святое тело. Теперь ее превратили в чемза-хане 23 и [от нее] сохранились только часовня и купол; хотели и их разобрать и разрушить, чтобы не было видно, что это церковь, но не смогли, ибо во славу святого руки всех чудом оцепенели, а лица обернулись назад. Поэтому они раскаялись и со страхом установили, чтобы там день и ночь в честь святого горели [свечи].

Диван-хане

Еще далее находится диван-хане 24, где заседают везиры и паши; там собираются тысячи тысяч господ, чаушей, заимов и разношерстная толпа других [людей]. В верхней части дивана [43] находится изящная и очень красивая палата; кто смотрит через ее решетку вниз, видит все по ту и другую сторону дивана, но его никто не видит. Эта палата имеет два высоких купола, покрытых позолотой. А вокруг красивые чинары и бесподобные деревья и такие каналы, каких человек нигде больше не увидит. У самого моря [находится] большой, удивительный дворец. Оттуда мы пошли домой.

Новый безестан

На следующий день мы зашли на безестан 25, коих было два: один - старый, другой - новый. Сперва мы вошли на новый. Надо иметь тысячу глаз, чтобы смотреть и наслаждаться красотой тканей, золотыми и серебряными сокровищами, драгоценной парчой, разнообразным оружием, бесценными щитами и стальными мечами, каменьями, вправленными в кинжалы, превосходными луками, ножами с рукоятками чистого золота или усыпанными драгоценными каменьями, не говоря уже о златотканых материях - атласе, бархате, камке, плюше, разнообразной пестрой тафте, шерстяных тканях, плащах, а также драгоценных камнях, крупных жемчужинах, благородных каменьях и еще многих невиданных и редкостных вещах, которых в мире не найдешь, а здесь их полным-полно и продаются [они] во множестве и изобилии, и какого товара ни пожелают - там найдут. Там было четыре отдела. В первом были золотых дел мастера, ювелиры и другие искусные и сведущие ремесленники, каких в других странах вовсе не встретить, ибо о чем бы ни помыслил человек, чего бы ни пожелало его сердце, он там у них найдет. И изумруды и рубины величиной с яйцо, алмазные перстни и чаши, и не знает человек, что ему купить или на что смотреть.

Ясыр базар

Вторая дверь ведет в Ясыр базар 26, где [продаются] многочисленные христиане разных [племен]. Старики и старухи сидят; девочек и мальчиков, юношей и красивых женщин глашатаи, [44] взяв за руки, показывали и продавали как лошадей либо мулов, а других собирали в каком-нибудь месте или на площади подобно отаре овец. Покупатели открывали лица и грудь молодых девушек и ощупывали с ног до головы все их тело, чтобы у них не оказалось чесотки, язвы либо других ран. А они стояли тихо и безмолвно; которые приглянутся, их и покупали и, отняв у отца с матерью и разлучив с сестрами и братьями, увозили к себе домой. При виде всей этой причиняющей боль скорби, какой я никогда не видал, у меня разболелась голова, затрепетало мое сердце, возмутилась душа моя и все существо мое содрогнулось. Из страха перед мусульманами я не осмелился подойти к пленникам и расспросить, хотя и знал их язык. Глядя со слезами и скорбным лицом на небо, я, вздыхая, говорю: 'Горе мне страждущему! Лучше бы мне не родиться или не прийти сюда, чем своими глазами увидеть такое жалостное, бедственное [зрелище]'. И говорю [далее]: 'О боже мой и Создатель! Доколе будешь оставлять нас в забвении, доколе будешь отворачивать от нас лицо Свое? Почему предал Ты нас в руки врагов-иноверцев, нечестивых, жестоких и крамольных? Хотя мы и грешны, нечестивы и, провинившись, не сдержали заповедей твоих, но мы - цена твоей неоскверненной крови, к Тебе взываем о помощи, твое знамение почитаем и твоим именем называемся. Спаси нас ради твоей великой славы!' Мы увидели еще много других жалостных и трогательных вещей, ибо нечестивые мусульмане, племя агарян 27, гнушаются и притесняют племя христиан, мучают и терзают их в ярме рабства, как египтяне израильтян, за что да отомстит им Христос! Аминь.

Третий отдел - это [лавки] одеяльщиков, книгопродавцев, золотопрядов и другие различные лавки.

Четвертый отдел - шапочники и мастера финджанов. Еще немного дальше каменные магазины, где продают дорогие благородные сукна, франкский кармазин, семьдесят либо сто мотков ниток, бархат, разнообразные сукна и прочее. [45]

Старый безестан

На следующий день мы отправились на старый безестан; там также были разнообразные шелковые ткани, материи и сосуды, лошадиные седла, удила, уздечки, стремена - все из позолоченного серебра, украшенные резьбой и золотыми нитями, оправленные каменьями и жемчугами, дорогие и редкостные, каких нигде не сыщешь. В другом месте сидят шатерники, и [у них] много дорогих шатров и сундуков из дерева кипариса.

Сулуманастр

На следующий день мы пошли в Сулуманастр, что около Еотн-Гула 28, где на возвышенном и прекрасном месте, в виду моря, находится построенная царями большая каменная куполообразная церковь, которая зовется [церковью] св. Геворга. Говорят, что ее приказал построить Костас 29, сын царя Константина, ибо вокруг нее были удивительные места: сады, бахчи, цветники, источники, плодовые сады и приятные на вкус воды; там [расположены] также многочисленные жилища монахов и мирян приезжих и местных. Там, на возвышенном месте, находился выходивший к морю очень красивый и приятный, позолоченный и разрисованный различными красками и чудесно разукрашенный маленький дворец; а впереди - большой крытый придел - трапезная, и если кто-нибудь сидел там часы жары и зноя, то уже и не хотел оттуда выйти. За церковью находился узкий и длинный каменный свод наподобие Али-паши 30 в Эдирне или Геленджика в Бурсе 31; вокруг него были нарисованы фигуры 318 патриархов и выше всех Христос, справа - царь Константин , а слева княгиня Елена с детьми. Сказали, что здесь [заседал] собор; и здесь была трапезная Иоанна Златоуста. А теперь это престол и резиденция [патриарха] армян. [46]

Аврат базар

По пути мы зашли в Аврат базар 32. Там мы увидели очень высокий столп, верхушка которого едва виднелась; на нем на восхищение зрителю были вырезаны разные изображения, лошади и другие вещи. Были и другие столпы, но не такие высокие, как этот.

Тавук-хане

Оттуда после долгого пути мы пришли в Тавук-хане 33. Здесь также был большой столп из мрамора, но не похожий на [столп] Аврат базара. Во многих местах он для прочности был облицован сталью. Сказали, будто в нем находятся семь корзин хлеба и рыбы, [оставшихся] в излишке после благословения Христа (Матф., 15, 36-37.). Здесь и там было бесчисленное множество больших каменных и мраморных церквей и часовен, в которых находились мощи и кости святых. Наиболее красивые и стоявшие на высоком месте были отняты и захвачены неверными, а те, что не понравились им, они оставили грекам, ибо это был город греков.

[Там] было сто, а [может] и более, греческих церквей, мусульманских же минаретов и мечетей - несколько тысяч. [Там были] также удивительные, большие, обширные и сводчатые из больших плит и на мраморных основаниях бани и ханы с большими железными, словно городскими вратами. Есть ханы в сто, двести, а то и триста комнат, а в середине [их] фонтаны и приятные на вкус воды. Точно так же и бани - большие, с куполообразными крышами, подобно церквам; одни из белого мрамора, другие из разноцветных камней, у некоторых стены из белого фаянса, а у других - какие-нибудь иные. В них много фонтанов и бассейнов. Там есть несколько сот служителей, а также купальные простыни, салфетки, полотенца и [прочие] удобства, какие [только] человек захочет и пожелает. И каждый божий день они топятся; если человек каждый день будет туда ходить, все равно опять захочет. [47]

Еди Куле

Мы увидели много других удивительных построек и зданий, старых и новых. [Видели] также дворцы везиров, пашей и других знатных господ, заимов и князей, угодных государю.

Этот город имел 18 ворот со стороны моря и шесть со стороны суши 34, ибо белое море-океан со всех сторон окружает город и постоянно бьется о его стены. У одних ворот находится Еди Куле, очень укрепленная и неприступная; туда бросают арестованных знатных князей, паронов и ханов либо пленных врагов. Там на дверях поставлены из белого мрамора [статуи] различных важных людей.

Мы пошли в Гатргалиман, Чатлатгапу 35, Саматию и в другие места. Мы увидели удивительные строения и облицованные [камнем] подземелья; нам сказали, что внизу весь город таков и окружен водою - и мосты и дома. Я не могу в отдельности рассказать и описать все это, чтобы вы не задремали от утомления, ибо многословие нагоняет на слушателей скуку. За все время, что я пробыл там, ни одного дня не оставался дома, но каждый день [ходил] либо в церковь, либо в [какой-нибудь] дом.

Дворец

Пошел я [и] во дворец, который был дворцом царя Константина 36, он проводил там лето, так как место было высокое, а воздух здоровый. Рядом с ним стояла маленькая очень изящная и красивая церковь, покрытая чистым золотом и разукрашенная. Надо иметь тысячу глаз, чтобы смотреть [на нее]. Там молились царь и царица. Там взимают сухопутную пошлину с поляков и румын, а у [прибывших] с побережья Анатолии [взимают] около порта Еэмиш 37.

Во дворце есть церковь, наполовину франкская, наполовину армянская. Они (франки) и армяне служат службы и литургии вместе, в мире и дружбе. [48]

Галата

У другого берега моря находится большой и обширный остров Галата 38. На нем имеется 21 церковь: 10 греческих, 10 франкских и одна армянская, очень красивая и сводчатая, имени св. Лусаворича. Главная церковь франков, высокая и просторная, зовется Сан-Доменик; раз в год, в четверг, на девятой неделе после пасхи, сюда совершают большое паломничество; в тот день собирается большая толпа - много мусульман и христиан, мужчин и женщин, приходят даже девушки-затворницы. Одни приходят как паломники, другие - посмотреть на зрелище как на празднество. В этот день в Галате находятся также царские векилы - консулы и послы французские, английские, венецианские и др. Поэтому там можно найти превосходные вина - мускат и малмазию. Они (т.е мусульмане) имеют большие и очень высокие питейные дома, в три-четыре этажа, откуда как на ладони видны Стамбул с морем и судами. Там - все наслаждения, увеселения и радости благ земной жизни. Там есть разнообразные и вкусные морские рыбы, разная икра и сушеная, копченая рыба, хорошие апельсины, лимоны, оливковое масло и маслины. Галата очень плодородна. Говорят, что она снабжает Стамбул и Мсыр; раки, креветки, мидии и другие вкусные кушанья происходят отсюда. Если бы не эти два города, многолюдное население Стамбула погибло бы от голода. Ибо вся его широкая и очень большая стена [тянется] на двадцать миль. В нем есть семь больших холмов, подобных семи большим городам, пять столпов и семь башен.

Жители и учреждения города

Говорят, что в Стамбуле есть 40 тысяч домов евреев, 40 тысяч домов греков, 10 тысяч домов армян, а домам мусульман нет ни счета, ни числа. Имеется 80 тысяч лавок, 30 тысяч питейных домов. [Все это], не считая мечетей, гостиниц, вакуфов, медресе, мест сборищ, богаделен, больниц, харчевен, кухонь, [49] безестанов, шорных мастерских, конюшен, площадей, бань, ханов, торговых рядов - каждый день в одном ряду идет торговля, - кофеен, сапожных мастерских, дворцов, рынков, улиц, многолюдных и полных товаров, бахчей, огородов, [как, например], во Вланге есть огород, больший, чем город.

Благотворительные установления

Племя мусульман столь милосердно и добродетельно, что в начале каждой улицы сооружен источник и поставлено много посуды со сладкими и приятными напитками, да еще туда кладут лед, чтобы прохожие пили и получали удовольствие. Точно так же во многих безводных и безлюдных местах для путников поставлена холодная вода. Иные же или возят ее на ослах, или носят повсюду на плечах и выкрикивают: 'Из любви к богу испейте холодной воды', и никого не различают - ни гявуров, ни евреев. Есть у них и школы. Два раза в день они готовят еду для больных и гостей. И не только в городах, но и в селах, и в необитаемых местах, в горах, пещерах, лесах и пустынях построены ханы, большие мечети, бани и водоемы. Прибывают караваны, становятся [на привал], едят два раза, пьют холодную воду, моются в бане и отправляются своим путем, не заплатив ни гроша.

Мосты

Над реками, большими ручьями и водами, а также болотистыми местами вознесены широкие, большие каменные сводчатые мосты в пятьдесят, сто, а то и более пролетов, скрепленные известью. Через них проходят люди, вьючные животные и скот, но ни гроша [за это] не платят, на позор и стыд лжехристианам, которые, проложив через болотистое место несколько досок или построив деревянный мост, насильно взимают с путешественников при переходе по две драхмы за телегу или лошадь. Ох, ох! [50]

Молитвы и посты мусульман

Так как они очень любят молиться, то свои пять намазов не только дома, но и в дороге никогда не пропускают, неуклонно исполняют [их] днем и ночью и лютой зимой, на воде и снегу совершают омовение холодной водой и молятся, если даже отстали от товарищей. Горе нам, злосчастным, [ибо], будучи христианами, мы даже раз в день ленимся пойти в церковь, и то идем, как в наказание. Точно так же в часы досуга мы не молимся в церкви, как они, праведно и от души, не то что дома или в дороге.

Они соблюдают и тридцатидневный пост, который зовется рамазаном; они, как евреи и сирийцы, постятся днем, а вечером разговляются мясом и другой скоромной пищей. Так до рассвета они жадно едят три-четыре раза, ибо засыпают, просыпаются и вновь едят. Вино они считают запретным и не пьют; у них совсем нет пьянства. Они имеют и другие добродетели, суд и право, зекат и милостыню 39, хотя сейчас у них это исчезло, так же как и у христиан.

Уход за животными

Они заботятся также о животных, зверях и птицах. Есть одна большая мечеть в Карамане 40, та, что на площади, где в нескольких местах готовят шашлык, и бросают его бездомным собакам и кошкам, а также воронам и другим птицам, которые, привыкнув к этому часу, собираются стаями, чтобы поесть.

Величина города

Стамбул так велик, что, если пожар уничтожит десять тысяч либо двадцать тысяч домов, и тогда [об этом] не знают и спрашивают, где был пожар. Все сады кипарисовые. И сколько ни есть в Стамбуле дорог до Эдирне и других [городов], все они [тянутся] на шесть дней пути и вымощены. Везде и всюду [имеются] источники и родники, а также стражники и полицейские, чтобы не было учинено ущерба либо драки. [51]

Мусульманская религия

[Мусульмане] верят в бога, но отрицают троичность божества - отца, сына и духа святого, хотя в книгах своих троичность имеют и на арабском языке ее признают, говоря: Аллах, валлах, таллах и рух 41, что написано в книге Вопрошений 42, а также найдешь [ее] в ответах вардапета Матеоса мусульманам 43. Они веруют не в Христа, а в пророка и признают четыре книги: Пятикнижие, Псалтырь, Евангелие, а четвертую, принадлежащую их Мехмету, называют Коран и почитают ее больше всех остальных.

Торжественный выезд султана

Я немного расскажу о том, с какой торжественностью хондкар выезжает в пятницу. Ибо каждую пятницу, которую они зовут джумеат, он идет в построенную прежними царями мечеть, а затем с большой пышностью поспешно отправляется в Софию, [сопровождаемый] толпой, войсками и конницей, князьями и вельможами, разукрашенными и одетыми в доспехи и с мечами, как на войне, так что весь город приходит в движение и стремится посмотреть на него; и тысячи тысяч [людей] заполняют улицы, по которым они должны пройти. Сперва проходят и выстраиваются по обе стороны царских ворот 300-400 янычар с мучавазами на голове, у всех [мучавазы] разного вида, ибо у одних сукно белое без серебра, у других желтое, у некоторых мучавазы позолочены, а у иных оправлены каменьями. Когда царь трогается, они всегда пешие идут впереди, как на войну, так и в другие места. Следом за ними [идут] телохранители, силачи, затем конные яйабаши в серебряных касках на головах с дорогими золототкаными плюмажами и с луками в руках. За ними - [одетые] очень богато в превысоких долбандах джавуши и джавушбаши на конях в золотой сбруе, в дорогой парче и в седлах из чистого серебра. После них идут скороходы, то есть пайеки, нагие и пешие, с круглыми, как корона, серебряными позолоченными шлемами на головах. Затем [идут] ага и заимы, далее паши, два кази-аскера, следом - [52] муфтии, далее - везиры на прекрасных арабских конях. Вся сбруя их украшена каменьями и жемчугами, думаю, что в других странах и цари не имеют такого убранства. Вслед за всеми идет великий везиразем, а за ним едет государь на изумительном и великолепном коне, украшенном чистым золотом; седло, чепрак и вся сбруя украшены большими белыми жемчугами и каменьями, которые сверкают и ослепляют глаза человека. Человек не может определить цену либо узнать [размеры] богатства или словами описать величину бесценных сокровищ и коней, каких не найти у других царей. На голове его был дорогой долбанд и на нем два плюмажа, оправленные бесценными каменьями, каждый из которых стоил 1100 курушей. Непосредственно за царем [шли] два страшного вида и храбрых вооруженных богатыря, с бородами, которые держали в руках палицы. Наконец, за ними [шли] казначеи и главный евнух.

И те, которые шли вслед за ними, и те, которые были зрителями, выкрикивали: 'уй я уй', что будто [значит] 'земной бог'. С такими почестями в великолепной и пышной роскоши он (хондкар) отправляется на свой намаз; и зовут его еэр халифа.

Видя все это, я удивился терпимости бога, который дал такую славу и величие вероотступникам.

[Меж тем] я постоянно был занят мыслью о том, как осуществлю свое желание и отправлюсь в избранные мною места паломничества. Однако стояла зима, и на дорогах было большое волнение.



4. ПУТЕШЕСТВИЕ ВДОЛЬ БЕРЕГОВ МРАМОРНОГО И ЭГЕЙСКОГО МОРЕЙ

[Однажды] в Стамбул прибыл вардапет по имени Мкртыч из Харберда, ученик католикоса 44 Азарии . Узнав, что я сведущ в грамоте, он взял меня с собой, чтобы мы объехали с ним страну вифинцев. Он мне сказал: 'Отсюда до Муша пять дней пути, я возьму тебя с собой'. Поэтому я согласился и поступил к нему на службу, чтобы сопровождать его, куда бы он ни поехал. [53]

Выехав из Стамбула, мы сели на судно и на второй день прибыли в порт Муданию. Там были несколько домов армян и один иерей, однако церкви не было, [поэтому] службу служили в одном из домов. Мы пробыли там пять дней и посетили баню, в которой Иоанн Евангелист был банщиком, а Прохор 45 - истопником; сейчас это мечеть. Там было много греков.

Оттуда мы в полтора дня достигли по сухопутью города Эфесоса, который ныне зовется Бурсой 46, [города] большого и обширного. Там были 300 семей армян, деревянная часовенка и пять иереев. Мы пробыли там один месяц, ибо [этот] город очень приятен, богат фруктами и изобилует благами. Вокруг города есть много садов и цветников. Через город протекала маленькая речка, однако климат здесь нездоровый и вода плохая и болезнетворная. В нем были древние строения, большие здания и многокупольные церкви, отнятые у [христиан] иноплеменниками и превращенные в мечети. [Там] была огромная древняя молельня, [сложенная] из больших камней, которую, как говорят, построил еще Нерон.

Вне города находились построенные царями красивые, удивительные, большие целебные и дорогостоящие источники и родники; посреди бассейна - фонтаны, из которых бьют горячие и целебные воды. Если кто войдет в него (бассейн), больше не хочет выйти, настолько там много воды и настолько она приятна. Все стены в порядке, а пол [выложен] белым мрамором; наверху, как в церквах, [высится] большой купол. Содержат их в таком порядке и чистоте, что и волоска не увидишь. Еще далее есть десяток, а может быть, и более маленьких источников; когда я влезал в них, от удовольствия забывал и паломничество и свои мучения.

В другом конце города находилась гора Охкос, которую зовут Кешиш-Даг, где уснули [вечным сном] и вновь воскресли семь отроков 47, могилы которых до сих пор еще существуют; наверху стоит большая церковь, сейчас она бездействует. Гора выше и больше, чем гора Эрджиас-Даг 48; ни летом, ни зимой там никогда не исчезает снег; нам сказали также [54], что там очень зловонный, заразный воздух. Мы поднялись до [места], где находилась церковь, а дальше не смогли подняться, так как дул сильный ветер и было холодно и много снега, хотя это было лето. Оттуда мы увидели, что, половина города разрушена, сожжена и опустошена джалалиями.

Оттуда берегом моря мы прибыли в касабу Мухалич. Мы пробыли там месяц и пять дней, ибо [здесь] было сто домов армян и два иерея. Оттуда за один день мы достигли касабы Бандырма, которая находилась на берегу моря. Там были маленький домик, который называли часовней, несколько домов армян, один инок и один иерей; но греков [там] много. Здесь мы пробыли десять дней. [Затем], за полтора дня [проехав] селами и поместьями, где было по одному-два армянина, мы достигли города Этнджук. Это был также прибрежный [город] на высокой скале. Повсюду [росли] одни [только] оливы, сады и бесчисленные гранатовые деревья. Там жили три иерея, было сто пятьдесят домов армян; в одном доме служили службу. На всех источниках и бассейнах города, откуда била вода, был высечен крест; из этого ясно, что они построены христианами.

Впереди, в полумиле [от города], в море находился остров больший, чем [территория] Стамбула, который теперь был пустынным. Видны были только остатки [города], башни и столпы. Отправившись туда, мы увидели удивительные строения и большие здания древних времен, вырытые в земле пещеры, обтесанные и отшлифованные внизу и облицованные большими каменными плитами вверху и внизу. Войдя туда (в пещеры), мы увидели, [что они] так широки и велики, что если даже будешь в них три дня идти, и то не достигнешь конца. Сказали, что раньше Византией звали именно этот город, который царь Бузанд 50 построил во имя свое. Покинув его, построили новый [город] в другом месте и назвали Константинополем. А [Византия] теперь осталась безлюдной. Оттуда пленные вывозят на судах очень много мрамора и огромные плиты, [взятые] со строений тысячелетней [давности], а [им] все нет конца и [число их] не уменьшается. [55]

Еще немного впереди находился маленький остров, где жило пять семей армян. В Этнджуке мы пробыли два месяца, местные армяне проявили к нам много человеколюбия.

Оттуда мы прибыли в Балехисар. Он также построен на очень высокой и такой каменистой горе, что зелени там не было видно. Там мы пробыли две недели, так как здесь жили сорок семей армян и один иерей.

Оттуда мы прибыли в прославленный город Маниса, что был престольным [городом] шахзаде, то есть царских сыновей, которых посылали сюда, [и они здесь жили до тех пор], пока вырастут и возмужают. В этом городе были две армянские церкви, похожие на деревянные дома, - одна наверху, на горе, а другая - в долине, были епископ по имени Акоп Фрнезци и два иерея и несколько сот домов армян, которые приняли нас с любовью и оказали нам почет. Там мы пробыли два месяца и десять дней, ибо [эти места] были плодородны и исполнены благ, изобиловали множеством всяких плодов.

Оттуда за полдня мы достигли Измира, города св. Николая. Это также был большой порт на берегу моря, в который прибывали суда из Стамбула, Мсыра, Венеции, Сакыза и других [мест] и где было много франков и греков. Это также очень плодородный и изобилующий фруктами [город]; а по горам и долинам всюду [растут] оливы и гранаты. [Здесь] были один армянский епископ, один инок и один иерей, сто домов армян и две церкви: одна в крепости, а другая - вне ее. Так же как и Маниса, этот [город] имел неприступную крепость на высокой горе; однако климат [там] плохой и вода нездоровая. Там мы пробыли три месяца.

Оттуда за два дня мы достигли Тире. Это также большой благоустроенный и торговый город, ибо каждый день здесь нагружается и отправляется караван; однако армян здесь было [всего] десять домов, а иерея не было. Мы пробыли там восемь дней. Жители - как армяне, так и мусульмане - очень любезны и гостеприимны.

Выехав оттуда, мы за полтора дня достигли Гюзель-Хисара. На полпути мы натолкнулись на очень большую и высокую гору; [56] на вершине горы находился приятный на вкус родник, холодный и ледяной, так что летом человек не мог и двух глотков воды сделать, такой она была студеной. Когда мы спустились с горы на равнину, нас начал мучить зловонный воздух, так что мы все заболели, ибо это страна низменная и [расположена] близко к южным краям. Вода здесь нездоровая, а из фруктов - одни только желтые апельсины, померанцы и лимоны в бесчисленном [множестве], и [стоят они] дешево. Зимы не бывает вовсе, но все время лето, так что все животные рожают дважды в год. Точно также дважды в год засевают все растения, травы и сажают овощи и дважды снимают урожай. Говорят, что [здесь] бывает такая сильная жара, что однажды от высокой температуры расплавился свинец на мечети. Кроме бесчисленного множества аистов, рассеявшихся по всей стране, селам, городам и кровлям, других птиц здесь не увидишь. Там (в Гюзель-Хисаре) были один иерей, тридцать семей армян и деревянная церковь.

Оттуда мы хотели отправиться берегом моря на остров Патмос, где Иоанну явилось видение и где он написал Евангелие 51; там, в серебряном гробу, лежит, как живое, набальзамированное тело Прохора. Однако нам сказали, что вокруг разъезжают на своих каюках много пиратов, поэтому мы побоялись ехать, хотя [до него] близко, всего три дня пути. Мы вновь вернулись в Измир, а оттуда в Стамбул.

Сев на судно, мы пятидневный путь не смогли преодолеть и в двадцать три дня, ибо на море была большая качка. Там мы увидели различные острова и развалины строений. Мы прибыли на один большой греческий остров, который зовется Митили (т.е. древний Лесбос). Нам сказали, что там есть 360 сел и пять городов. В порту мы отыскали три армянские семьи носильщиков, два дня отдыхали у них и утешились.

Затем оттуда мы прибыли в богаз-Хисар 52, по обе стороны которого, [со стороны] Анатолии и [со стороны] Румелии, были построены сильные крепости. [57]

Там были большие пушки, таких пушек и в Стамбуле нет; мы увидели одну пушку, которая называлась Бал-емез, величина ее жерла [равнялась] кулачу. Там были две-три армянские семьи, которые, увидев нас, страдающих лихорадкой и слабых, с любовью приняли нас и отвели к себе домой, целую неделю заботились о нас и лечили, обслуживали и кормили.

Они препроводили нас до Галлиполи; это также большой город и большой порт; все военные и [прочие] суда собираются там и ожидают капитана и оттуда направляются на врага. Там становятся на якорь и галионы Мсыра; там же заготовляют хлеб, воду и прочие припасы. Мы пробыли там один месяц, так как было много армян, один инок и иерей; говорят, до каменоломной мастерской час [пути]. Люди [здесь] недоброжелательные.

Оттуда в три дня мы достигли Текир-Дага. Это также маленький портовый городок, расположенный на холме. Здесь, у моря, стояла прочная церковь, построенная трудами и многочисленными даяниями некоего вардапета по имени Акоп из Зейтуна, которого после смерти похоронили здесь. Здесь жили двести, а может и более, армян, пять иереев и два инока. Там мы пробыли два месяца.

Сев там на судно, мы прибыли в порт Кара-Мусал. Там жил один старый иерей, наполовину армянин. В какое бы место вы ни прибыли, везде встретите армян, ибо распространились, рассеялись они по лицу земли, как пыль. Там мы пробыли четыре дня.

Оттуда мы приехали в Никею, которая сейчас зовется Чиник, ибо отсюда вывозят фарфоровые изделия, финджаны и графины. Это был большой город, однако сейчас большая часть его разрушена и безлюдна. Климат плохой. За городом были удивительные строения, дома, основания [зданий] и колонна, такая, как в Стамбуле. [Нам] сказали, что еще раньше, чем был [построен] этот город, у основания этой колонны издох нечестивый Арий 53. В городе были два иерея и 15 домов армян. Мы пробыли у них 12 дней. Около города было большое [58] озеро, которое сын Лусаворича, патриарх Врданес, вспахал волами 54; и по сей день на воде видны следы плуга, подобные разверзшимся твердям небесным, из которых течет дождь. Около озера, в месте, [находящемся] рядом с городом, собрались 318 святых отцов. [Несколько] впереди от того [места] стояла большая сводчатая церковь, которую некогда ариане захватили у православных и которая молитвами святого Василия была [вновь] открыта, а они (ариане) покрылись стыдом. Сейчас она в руках греков, но очень обветшала. Стена большая, на ней [стоит] много башен, и на каждой башне, как на часовне, нарисованы изображения святых. Обойдя каждую из башен, мы увидели, что [все они] также разрисованы. А теперь они опустели. У городских ворот на обеих огромных каменных вереях ворот были изваяны с одной стороны мерзкий и нечестивый Нестор 55 очень безобразный и противный, а с другой - Арий с рассеченным животом и вывалившимися кишками; рот у Нестора открыт и язык зажат в челюстях, так что смотреть страшно. Так как воздух здесь зловонный и смрадный, то не только у пришлых, но и у местных [жителей] цвет лица желтый и бледный, как у мертвецов.

Оттуда мы прибыли в село, именуемое Закара, где были один иерей и тридцать домов армян. Оттуда мы вышли на ровное место, по одну сторону которого был лес, а по другую - каменистая гора. На этой горе был высечен в скале маленький монастырь; там был епископ из монастыря Капос в Езнка 56 и два инока. Рядом с монастырем были построены три новых села, [жители] - одни лишь армяне. Там мы пробыли три дня.

Оттуда мы прибыли в Измид. И это был большой порт, торговый и благоустроенный город. В нем были два иерея и сто восемьдесят домов армян. Там мы пробыли один месяц. На обратном пути в Стамбул мы встретили маленький остров, где нечестивый Вагес сбросил в море святого Нерсеса 57. Но на [этот остров] не сошли. Армяне были и на других островах.

В Стамбуле мы пробыли три месяца. Вардапет отправился в другое место, ибо его страна и равнина Муша были разорены [59] кызылбашами, а люди уведены в плен. Поэтому я побоялся идти в те края. Оставшись на некоторое время в Стамбуле, я, грустный и полный печали, ожидал моего бога, уповая на то, что Господь посетит меня и доведет до желаемой [цели].



5. ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ СТАМБУЛА В ВЕНЕЦИЮ

И вот я возымел намерение и говорю: 'Пока успокоится страна Муша, я отправлюсь к святым могилам апостола Петра и Павла'. И пока я раздумывал над этим, ничего не требующий бог, который дает всем просто и без упрека и исполняет все просьбы, предвосхитил стремление моей недостойной [особы] и исполнил мое желание.

Ибо прибыл большой караван с анкурийской шерстью (т.е. ангорской), с ним были и армянские купцы, а также вардапет по имени Закария Ванакан 58. Через несколько дней мы познакомились; он убедил меня отправиться с ним [вместе]. 11 июля 1060 (1611) года после долгих приготовлений мы пустились в путь, призвав на помощь имя божие.

За шесть дней мы достигли Эдирне. Вся дорога от Стамбула до Эдирне была вымощена камнем, так что люди и вьючные животные не увязали. На каждом привале [были построены] из больших камней дорогостоящие мечети, ханы, комнаты, бани, гостиницы, больницы. Там дважды дают есть плов, зарта-яхни и два хлеба-фодола; не говорю уже о цветниках, красивых кипарисовых деревьях, родниках и бесподобной воде. Если [даже] будет тысяча человек, они могут устроить привал, есть, пить, отдыхать - и они и вьючные животные их, и, когда захотят, [они могут] пойти в баню, а затем отправиться в путь. В дороге мы увидели над широкими большими реками каменные мосты в двадцать, сорок, семьдесят пролетов. Эдирне - это престольный и прославленный город, исполненный всяческих благ и изобилующий фруктами, имеющий все в достатке и изобилии. Вокруг города протекают три реки, радуя людей, согласно [псалму] Давида: 'Речные потоки веселят [60] град божий:' (Псалт., 45, 5). В городе были одна каменная армянская церковь, шесть иереев, два инока, один епископ и двести-триста домов армян, однако местных очень мало. Там мы пробыли пять недель. Вокруг города на [расстоянии] полудня пути - все сады и огороды. [Это] также торговый и благоустроенный [город]. Это всеми восхваляемый город купцов.

Выехав оттуда, мы за шесть дней [пути] через Румелию достигли большого города Хулупа; через этот город протекала большая река. Из книг мы узнали, что этот город был построен отцом Александра [Македонского], Филиппом Македонским; но другие [сказали], что нет, а будто есть другой [город] Филиппа на берегу моря. Там были один иерей и сто домов армян. Придя, они почтили нас и [хотели] повести нас домой, но мы не смогли пойти, так как караван трогался. В этом Хулупе произрастает рис, но красный и непохожий на рис Мсыра.

Через полдня пути мы прибыли в касабу, которое зовут Татар-базары. Оттуда через семь дней по горам, через густые леса и ручьи, мы прибыли в Скуб. Там мы пробыли двенадцать дней, так как дорога была опасная из-за пиратов и грабителей. Там были три семьи армян-садовников очень гостеприимных и богобоязненных, которые приняли нас у себя в саду и угощали кушаньями и развлекали приятными речами, пока не прибыл другой караван, и тогда мы выехали вместе. Там находятся копи синего камня, то есть гёзташи (букв. "медный купорос"), и одна старая женщина взяла эти копи на откуп.

Оттуда мы за шесть дней с трудом достигли Ени-Базара, пройдя через большие и высокие горы и глубокие ущелья. По одному ущелью с шумом неслась большая извилистая река, которую мы с лошадьми и мулами за один день перешли шестьдесят раз. Тропа была такой узкой, что вьючные животные с трудом проходили [по ней]: наверху - высокая покрытая лесами каменистая гора, внизу едва виднелась вода, а мы прошли [между ними] посередине. [62]

Мы перешли через такую высокую гору, что и солнца не увидели, а один лишь туман и холодный ветер; мы так замерзли, что все сошли с лошадей, а многие даже заболели от сильного холода, хотя стоял август месяц. На этой дороге мы натерпелись страха, ибо [там] бродило очень много грабителей, которые разоряли те края, сжигали города и села, а на иных налагали подати, как это делали сохта Анатолии. Из этого Ени-Базара вывозятся большие и маленькие турецкие замки разнообразных видов. Когда бывает базарный день, их привозят из каждого села и города и складывают, ибо повсюду [здесь] живут скобяных дел мастера. Приезжают купцы, покупают и развозят их по всему миру, все распродавая. Посредине города протекала большая река, подобная Кызыл-Ирмаку, красноватая и мутная 59.

Оттуда за пять дней мы достигли Босна-Сарая 60. Это был большой город, построенный на высокой горе. Через него протекала широкая река, еще большая, чем остальные. Это был благоустроенный и торговый [город] и место купцов. Там сидел беглербек Румелии. Мы разыскали там четырех армянских купцов, которые, утешив нас, с любовью встретили и почтили у себя дома, за что да вознаградит их Господь! Там мы пробыли два дня. Люди той страны - здоровые богатыри, сильные и могучие, рослые и мускулистые; они совсем не знают турецкого языка, но только болгарский. Говорят, что в Румелии, кроме городов, есть 80 тысяч болгарских сел; по исповеданию они греки, а их архиепископ сидит в Атране. Почему же они всем округом приняли мусульманскую веру? Говорят, что как-то прибыли к ним хараджчи, и они из-за нищеты отреклись от веры, чтобы не платить харадж. Тогда хараджчи, собравшись, отправились в Высокую Порту ("Высокие Врата" или "Высокая Порта" (Баб и-Али), так называли Стамбул) и дали понять хондкару, что боснийцы приняли мусульманство не во имя бога, а из-за хараджа. Тогда царь повелел: 'Пусть платят [все], хоть и стали мусульманами, кроме хаджи, которые ходили в Мекку'. Увидели [62] они, что и веры лишились и харадж платят, стали ходить из-за хараджа в Мекку. Все они хаджи; среди них очень мало платящих харадж, таких называют румелийскими газиями. В Боснии повсюду есть также много болгарских монастырей. В пяти милях [от города] на высокой горе стоит большой известный и великолепный монастырь; нам сказали, что в эту епархию входит триста сел. Войдя внутрь, мы обошли его и благословили бога. Рядом с монастырем находился большой горячий источник, который приводил в движение 12 мельниц. В другом месте, около Хулупа, мы увидели построенные царями большие бассейны и каменные украшения, подобные источникам Бурсы. В Боснии все люди говорят по-болгарски и если клянутся, то, кроме имени Мехмета, ничего по-турецки не знают, поэтому говорят: 'Такоми бога и вира Мехметская', то есть 'Вот те бог и вера Мехметова', и т. д.

Оттуда за два с половиной дня мы достигли города Килис на франкской границе, эта сторона [принадлежит] туркам, а другая - франкам; посередине протекает река. Но по дороге мы претерпели много горя, трудностей, различных мучений и страха от грабителей и разбойников: было так трудно, что [даже] пятьсот-шестьсот человек не решались выехать.

Мы поднялись на одну гору, которая была очень высокой и крутой, так что, кроме мула, на нее не могли подняться ни лошади, ни другое вьючное животное. [Вокруг] только камень, да [такой] крутой, что ноге негде ступить, но устроены деревянные ступеньки и лестницы, по которым с трудом поднимаются с мулами и конюхами. В пределах этого Килиса мы совсем не видели земли, но только одни камни; даже поля и сады [растут] только на мелких камнях. Тысячеустая слава чудотворцу богу, что на таких камнях, без земли растут растения, саженцы и сады, как в Иерусалиме, ибо и Иерусалим такой же безводный и каменистый.

Когда мы переправились на ту сторону реки и вступили в крепость Сбилит, навстречу нам вышли воины, и мы обрадовались, что хотят почтить нас. А они отвели нас в один дом, который зовется 'назарет' 61, и, заперев за нами дверь, ушли.[63] Мы же, не зная ни языка их, ни обстоятельств дела, остались там в неутешном горе и проплакали весь день. Вечером, выглянув в окно, мы увидели много купцов - христиан и неверующих - из разных городов: Стамбула, Анкурии, Эдирне, Джуги и других областей. Поговорив друг с другом, мы спросили [у них]: 'Почему [нас] задержали?'. Они ответили, что таковы у них правила и что, если даже царь турецкий приедет, его должны отвести в назарет. Услышав это, мы очень огорчились и охватила нас [такая] безысходная тоска, что возмутилось существо наше и высохли языки наши. И мы [так] страдали, словно [были] в тюрьме и в цепях, и даже избегали друг друга, ибо никто к нам не показывался и мы никого не видели. На второй день привели к нам гвардиана, то есть надзирателя, и сказали, что он исполнит и купит все, что мы пожелаем. Однако ни мы не знали их языка, ни он нашего, поэтому объяснялись руками и жестами, подобно немым. Если мы просили пищу либо плоды, нам давали их через окно, а мы бросали деньги. Видя все эти тяжкие беды, которые свалились нам на голову, я со вздохом произнес этот плач:

О бог, избавь Ты нас отсюда,
Из Назарета, чужой страны,
Нежданно мы сюда попали,
К нам тяжкая пришла беда.
Сей Назарет что есть тюрьма,
Людей невинных западня,
Не от Писанья, не от бога,
Глупцами созданный закон,
Сей Назарет, как зверь, ехидна,
Ни хлеба нет в нем, ни воды,
Здесь есть немой лишь гвардиан,
Большие комары и блохи,
Сей Назарет похож на ад,
Что гложет кости человечьи.
Господь, избави нас отсюда,
Лишь вышли б мы из врат его.
Истосковались мы по людям,
А также разным вкусным блюдам.
Зовешь ли ты кого на слово, [64]
Спешит бежать он от тебя.
Великой скорби и печали
Спаси, Господь, от испытанья.
Безжалостные эти люди
На сорок дней нас задержали.
Беда попавшему сюда,
Кто много денег не взял с собой,
Тогда поймет он положение,
Что и не смерть, но и не жизнь.
Господь, избавь ты нас отсюда.
Нас выведи через врата,
Пойдем посмотрим Франкистан,
Могилы Павла и Петра.

Каждую неделю они приходили, перебирали нашу одежду, мешки, ткани, вытряхивали их и развешивали на веревке. Так они висели до вечера. Мы немного утешались беседой на расстоянии с армянами. Они сказали нам, что назарет бывает различным: кто имеет воск, кожи, меха и другие подобные товары, но шерсти не имеет, тех держат двадцать пять дней, а кто имеет шерстяные ткани или кожу, руно, красную шерсть, тех должны держать сорок дней, а если ничего не имеют, то двадцать дней. Мы ничего не имели, но у вардапета было несколько тюков армаганской шерсти, из-за этого нас задержали на сорок дней. Ох, ох, ох, горе мне! Вардапет грустил, был очень удручен, плакал и ругал их, сердился, досадовал и вздыхал, говоря, что, будучи свободными и независимыми, мы своею волею вошли в эту тесную тюрьму.

Когда окончились сорок прискорбных дней, нас вывели наружу. Войдя в город, мы увидели великолепные церкви, высокие каменные колокольни и большие колокола, приятному и сладкозвучному звону которых радовались душа и сердце. На церквах и колокольнях [стояли] большие позолоченные кресты. Там уже не было видно ни мусульман, ни турецкого закона, но все было христианским. Увидев все это, мы обрадовались и, развеселившись, воспряли телом и душой, так что даже забыли все страдания и мучения, трудности пути, а также назарет. Отныне исчезли господство и могущество мусульман и [65] воцарился Христос с христианами. [Этот] город был портом и стоял в виду моря. Вокруг него росли сады и инжирные деревья.

Мы пробыли там до тех пор, пока прибыли суда из Венеции, так как и на том море были грабители. Через три дня мы достигли одного острова по имени Затра. Сойдя на него, мы увидели прекрасные церкви, монастыри и епископскую резиденцию, построенные из красивого камня, с башнями, а также неприступную крепость и городскую стену, что служила защитой.

Выехав оттуда, [мы пустились в путь] по красивым местам с многочисленными городами и замками, крепостями и монастырями, о которых я не написал в отдельности.
 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA