Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Лев Николаевич Гумилев. Черная легенда.[3]
 




Реклама в Интернет


ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА
(историко-психологический этюд)
Л.Н. Гумилев
Сила вещей и ее срывы
Накануне роковых мгновений
На Монгольский улус давила 'сила вещей'. Так называли Пушкин и его современники логику событий, когда предшествующие события определяют последующие. Это, конечно, исторический детерминизм, но решающим фактором он является только на высоких популяционных уровнях, выше не только персонального, но даже субэтнического. Зато на уровне этноса, а еще больше - суперэтноса причинные связи из случайных становятся закономерными.

Монголам, в особенности их хану Чингису, часто приписывается стремление покорить Вселенную. Однако при проверке хода исторических событий без предвзятости обнаруживается другое: невозможность заключить прочный мир ни на одной из своих границ, ибо этому мешала 'сила вещей'. Война с чжурчжэнями, начавшаяся в 1130 г., прервалась после взятия монголами Пекина в 1215 г. перемирием, по условиям которого монголам был уступлен Северный Китай, фактически ими уже занятый.

Однако уступленные по мирному договору земли отнюдь не были чжурчжэньскими. Император Цзинь и хан монголов равно хотели мира, но неукротимые полководцы Вахьян Хада и Ира-буха навербовали в Китае головорезов, возобновили войну, которая затянулась до 1235 г. и кончилась истреблением чжурчжэньских войск. Население же Маньчжурии, не принявшее участия в авантюре полководцев, и было принято в состав монгольского войска, образовав отдельный тумен - корпус.

Спросим себя: имели ли монгольские военачальники моральное право уйти домой, утратив плоды победы, дать сильному и жестокому противнику перестроиться, перенести войну обратно в степь и отдать на убой своих жен и детей? А именно так и случилось сто лет спустя, когда восставшие китайцы в 1368 г. выгнали монгольские войска из Китая, восстановили национальную династию и стали вторгаться в Великую степь, не оставляя в живых застигнутых в их домах монголов.

Именно тогда, в 1405 г., китайцы захватили тангутский город Эцзинай... и тангутов больше нет! Восточных монголов спас ойратский вождь Эсень, разгромивший в 1449 г. китайскую армию и взявший в плен самого императора. После этого был заключен мир.

Но давайте разберемся. Признаем, что в данном вопросе важны и история, и география. Все войны, которые вел Чингисхан, а их было четыре, были спровоцированы его противниками, а все его территориальные приобретения лежали в ареале окраин Великой степи.

Проверим. Война с найманами началась в 1204 г. по инициативе найманского царевича Кучлука и закончилась с его гибелью в 1218 г., когда он был покинут своими подданными, перешедшими к Чингису.

О войне с чжурчжэнями уже говорилось.

Войну с Хорезмом развязал султан Мухаммед, напавший на монгольский отряд у реки Иргиз в 1216 г. и затем казнивший монгольских послов в 1219 г. Чингис, разгромив войска Мухаммеда и его сына Джелял ад-Дина, оттянул свои силы за Амударью и оставил за собой только те земли, которые принадлежали кара-киданям, подчинившимся ему добровольно. Ведь Самарканд и Бухара были незадолго перед этим захвачены султаном Мухаммедом (в 1210 г.) и восставали против жестокого гнета султанского режима, но были усмирены.

Четвертая война - покорение Тангута в 1227 г. - была ответом на невыполнение союзного договора, что Чингис расценивал как предательство. А поскольку земли Тангутского государства лежали в пределах Великой степи, то присоединение их к Монгольскому улусу нельзя считать внешним завоеванием.

И наконец, у Чингисхана есть алиби. Все грандиозные завоевания монголов были совершены не при грозном Тэмуджине, а при его мягком, бесхарактерном сыне - пьянице Угэдэе, правившем в 1229-1241 гг., и при его преемнике Мунке-хане в 1251-1259 гг. А доброту, великодушие и терпимость Мунке особо отметил посланный из Европы Рубрук.

Разумеется, не личные качества ханов вызвали страшные и опустошительные войны XIII в. и не стремление монгольских пастухов к грабежу и убийству, что по меньшей мере является клеветой на народ. Историю толкала та самая 'сила вещей', которая существует в истории помимо нашей воли и из которой складывается закономерный исторический процесс.

Продвинемся на запад
Разгромив султана Мухаммеда и взяв его 'волчий город' Гургандж (по-персидский'гург' - волк), Чингис попытался закрепиться на рубеже реки Амударьи. Самарканд и Бухара открыли ему свои ворота, а они лежат до реки, в пределах тех земель, которые потом будут зваться Туркестан.

Граница по Аму могла быть вполне сносной, уравновешивающей силы монголов с его противниками.

Однако в Иране сын погибшего Мухаммеда, Джелял ад-Дин, продолжал войну до 1231 г. Он сделал попытку объединить вокруг своих хорезмийских 'ветеранов' сельджукских и аюбских эмиров Ирана и Сирии, то есть тех же туркмен и тюрок. Этим Джелял ад-Дин втянул их в войну с монголами, хотя они и отказали воинственному сыну султана в помощи. Преследуя разбитых хорезмийцев (части неугомонного Джелял ад-Дина), монголы вошли в соприкосновение с народами и государствами Ближнего Востока. А там ситуация была крайне сложной.

Большая часть населения стран Ближнего Востока была христианской. Антагонизм между мусульманами и христианами рос, ибо если арабы только 'выжимали' из христиан долги, то туркмены-сельджуки стали их угнетать и обижать, а хорезмийцы - грабить и убивать. Джелял ад-Дин, потерпев поражение в Индии, куда он отступил, к 1225 г. пробрался в Иран и, собрав большое войско, напал на страны с христианским населением.

Монгольский нойон Чормаган разобрался в обстановке. К тому же он имел двух зятьев: несториан-христиан - и сам был склонен к христианской вере. В 1236 г. монголы вступили в Армению и заняли монастырь Оганеса, святого армянской церкви. И тут же позволили выкупить захваченного там теолога, сирийского христианина, и даже вернули монастырю драгоценную Библию, которую присвоил какой-то безграмотный воин ради наживы. После этого 'армянские и грузинские мудрые князья узнали, что Господь даровал татарам силу и победу над... страной, потому они смирились и подчинились им' - так со ссылкой на Григора Акнерци цитирует мнение многих христиан Армении современный исследователь, историк Армении [137а), стр.71].

Ну а что делали князья христианского Востока? Пытались сопротивляться своим потенциальным союзникам, убивали послов Монголии и давали перебить свои семьи, ибо одного не прощали монголы - гостеубийства, считая предательство наследуемым признаком, истребляли не только предателей, но и их потомство. Наконец, атабек Грузии - правитель страны, отправился к хану Угэдэю и заключил с ним мир и союз. Хан принял его ласково, дал в жены ему татарку. За этим князем последовали другие. Так сложился монголо-армянско-грузинский христианский блок, вступивший в войну с мусульманами.

Сельджукский султан Рума, то есть всей сельджукской Малой Азии, собрал 180 тысяч воинов, в том числе 2 тысячи 'латинов' - европейских рыцарей. И все это противостояло 30 тысячам монголов (больше не было), армян и грузин. Султан Рума был разбит наголову в 1243 г. После этого с монголами заключили союз Киликийское царство и Никейская империя. Блок монголов и христианских правителей Передней Азии рос. Продолжая войну с мусульманами, неостановимую даже после смерти Джелял ад-Дина, монголы в 1245 г. достигли предместий Дамаска, центра Сирии.

В истории сложилось так, что монголов в Армению, Сирию и даже в Иран привели хорезмийцы, то есть среднеазиатские тюрки, никак не связанные ни с земледельческим культурным, ни с городским с богатой культурой населением Хорасана и Азербайджана. Земледельцы пострадали больше всех, как страдало население всех стран средневековья, когда через их территории прокатывалась война. Англичане так же свирепствовали во Франции во время Столетней войны, а шведы в Германии вели себя не лучше во время Тридцатилетней войны в XVII в.

Там, где действует 'сила вещей', винить некого. Хорезмийцы надеялись одержать победу и не заключали мир с монголами. А монголы должны были отогнать врагов от своих установившихся границ, чтобы в случае продолжения войны с Китаем не получить удар в спину. Отогнанные из Ирана хорезмийцы вошли в Северную Месопотамию и добывали там пропитание саблей, что неизбежно портило отношения с местными жителями.

Поэтому Байджу-нойон, сменивший заболевшего Чормагана, легко вытеснил непокоренных хорезмийских воинов из Месопотамии. А те в 1244 г. отправились в Египет - к мамлюкам, таким же тюркским гулямам, как и они сами. По дороге хорезмийцы выбили христиан из Иерусалима, который в 1229 г. египетский султан уступил императору Фридриху II, заключив с ним мирный договор. Эх, не везло тому, кто владел Иерусалимом!

В Египте у власти находились мамлюки-бахриты, фактически повелевавшие бессильными султанами Аюбидами, потомками славного Саладина. Социально и политически египетские и хорезмийские гулямы были близки. Поэтому хорезмийцев в Египте приняли и нашли им применение: с их помощью египетские мамлюки разбили крестоносцев при Газе 18 октября 1244 г. А затем взяли и Дамаск, где правила другая ветвь Аюбидов. И тут опять сказалась 'сила вещей'!

Египетские мамлюки-бахриты были кыпчаками, то есть половцами Причерноморских степей. Хорезмийские гулямы были канглы-печенеги. Если не отцы, то уж деды и прадеды их воевали друг с другом и на берегах Аральского моря, и в окрестностях Нижнего Дуная.

В острый момент счеты прежних времен были забыты, но после победы в Дамаске хорезмийцы поняли, что их в Египте не любят, а используют. Это было, во-первых, обидно, а во-вторых, бесперспективно. Что за жизнь, если начальство посылает тебя в заведомо опасные места, а потом, когда, победив, остаешься жив, не удостаивает награды? Хорезмийцы восстали... и были поголовно истреблены мамлюками-кыпчаками.

Утрата хорезмийцев как боевой мощи не ослабила мамлюков. Они занимали прочные позиции в Египте, и к тому же их численность росла. Монголы, ведя войну в Причерноморье с половцами, захватывали их в плен и продавали как рабов по дешевке. А кыпчаки-бахриты покупали их у посредников - итальянских работорговцев, и ставили в строй.

К 1250 г. мамлюки Египта усилились настолько, что разбили сильнейшее французское рыцарство, напавшее на устье Нила. В плен попал французский король Людовик IX Святой. И тогда же кыпчаки упразднили в Египте династию султанов Аюбидов и взяли власть в свои руки. Оставались монголы, которые продвигались навстречу им, и неизбежность столкновения была очевидной.

А теперь поставим уместный вопрос: кто с кем воевал? Канглы и кыпчаки, то есть хорезмийцы и мамлюки, которые были такими же степняками, как монголы. А земледельческое и городское население стран Ближнего Востока несло тяготы войны, страдало от войны. Но для него было равно неприятно, когда его грабили монголы-несториане или кыпчаки - новообращенные мусульмане. На войну они смотрели как на неизбежное зло, но две воюющие стороны были для коренного населения равно враждебными. Так где же здесь борьба кочевников с земледельцами и с Культурой? Похоже, что 'борьба' Степи и Цивилизации - черная легенда.

А в Европе...
И там было плохо! Избыток пассионарности не лучше, чем ее недостаток. В обоих случаях течет кровь людей неповинных, ибо в такие эпохи война как таковая становится целью жизни.

В конце IX в. Европа, под чутким руководством папского престола, отправила 'лишних' дерущихся баронов отвоевывать Иерусалим с надежной, что они там и застрянут. Ушли бароны, а вернулись рыцари. И стали они еще хуже: злее, хитрее, предусмотрительнее, корыстолюбивее. Захваты восточных городов казались большими удачами, но оказалось, что все эфемерно. Постоянная война на границе Иерусалимского королевства с мусульманами была безрезультатной и разочаровала искренних крестоносцев - а такие тоже были.

А неискренние не высказывались. Война кормила рыцарей-монахов двух орденов: иоаннитов и тамплиеров и ее нельзя было прекратить без того, чтобы не подвергнуться обвинению в ереси, со всеми вытекающими отсюда последствиями. 'А вот он не хочет продолжать воевать за цели, объявленные папой!' Поэтому на Востоке война постоянно тлела, а дома, на Западе, она пылала.

Гвельфы, разветвленные сторонники пап в Риме, и гибеллины, не менее мощный клан сторонников императоров Священной Римской империи германской нации, заставляли воевать друг с другом пап и императоров. Если на троне оказывался даже ревностный приверженец римской церкви, как, например, Оттон VI, то его немедленно 'поворачивали' против папы. И наоборот, если на святом престоле появлялся гибеллин, например генуэзец Синибальди Фьески, друг Фридриха II, то, став папой под именем Иннокентия IV, он не жалел сил, чтобы погубить прежних друзей.

'Сила вещей', то есть направленный причинно-следственный процесс, несла людей, как ураган - сухие листья. И в результате к 1254 г. Германия была распылена, а Италия раздроблена. В Германии после династии Гогенштауфенов наступила эпоха 'кулачного права', а Южную Италию, когда-то богатейшую страну, оспаривали между собой арагонцы Испании и анжуйцы Франции.

Слабой и незначительной была Англия при Генрихе III. Французы Плантагенеты долгое время обращались с Англией как с далекой и бедной провинцией, откуда можно лишь получать налоги. Но когда английский король Джон Безземельный утратил Нормандию, Пуату, Ла-Манш и суверенитет над провинцией Бретань, да еще стал вассалом папы, взимавшего с него деньги, англичане, жители этой зеленой страны, взбунтовались. В 1215 г. они заставили короля подписать Великую хартию вольностей и учредить парламент. Первая половина XIII в. прошла в этой стране в борьбе парламента с королем, а за это время кельты Валлиса (Уэльса) и Шотландии грабили англосаксов, соперничая в этом деле с наемниками короля.

В лучшем положении находилась Франция, одержавшая победу над графом Тулузы и завоевавшая Лангедок. Эта так называемая Альбигойская война, выигранная не французскими войсками, а крестоносцами, то есть пассионариями Севера страны, сразившимися с пассионариями Юга, принесла французской короне когда-то богатые, но сейчас дотла разоренные земли. Эта война дала много новых подданных королю, но таких, которые ненавидели своего короля, и принесла первую инквизицию, которой воспользовались еретеки-катары, лицемерно принявшие католичество и сжигавшие по ложным делам искренних верующих католиков.

Французское рыцарство было самым сильным в Европе. Но оно потерпело два крупных поражения в двух крестовых походах: в Египте в 1250 г., где сам король попал в плен к мамлюкам, и в Тунисе в 1270 г., где французов разбили берберы, а сам король умер от чумы. Надо признать, что в середине XIII в. блеска во Франции было много, но сил для ведения большой войны на Востоке было маловато. Ну а прочие государства были еще слабее.

И вот тогда по Европе прошел слух о монголах.

Мы подошли к теме великого монгольского похода на запад в 1236-1242 гг., который является прелюдией событий 1260 г. Что это был за поход и какое отношение он имел к появлению монголов на берегу Средиземного моря осенью 1259 г.?

Завоевание мира в задачу монгольскому корпусу, посланному на запад, поставлено не было. Цель похода была гораздо скромнее - разгромить надолго или навсегда половцев и избавить себя от внезапного ответного удара, ибо разгоревшаяся на большой территории степная война могла перенестись снова на землю собственно Монголии. Половцы, как и монголы, были степным народом. И если монголы смогли организовать набег с Онона на Дон и Дунай, то и половцы с равным успехом могли перебросить конную армию с Дона, Волги, Урала на Онон.

Потому-то монголы, используя мобильные конные части на очень широком фронте, брали половцев в клещи, вынуждая отступать как можно дальше на запад.

В 1239 г. венгерский король Бела IV принял и лично встретил 40-тысячную орду половецкого хана Котяна на границе и велел королевским чиновникам расселить всех половцев внутри Венгрии. Однако венгерские магнаты предательски убили Котяна и его сподвижников в Пеште, а половецкое войско, вслед за этим, сокрушая все на своем пути, ушло на Балканы. Многие из половцев добрались до Никеи, православного государства греков в Малой Азии; переправились через проливы и поступили на службу к греческому царю.

Предательство не спасло Венгрию от монгольского удара, так как венгры вероломно убили и монгольских послов. Они сделали то, чего монголы не прощали, - и Венгрия была разгромлена. Как же реагировали государи христианского мира на разгром и опустошение двух католических стран - Польши и Венгрии? В письмах императора Фридриха II к Беле IV венгерскому и Генриху III английскому есть любопытное признание. Упомянув разорение монголами Киева, император поносит папу Григория IX за то, что тот проповедует крестовый поход не против свирепых татар, а против него, Фридриха II, защитника церкви.

А папа Григорий послал венгерскому королю только благословение и предложил подождать с помощью ему до заключения победоносного мира папы с Фридрихом II, которого он иронически называл 'именующий себя императором'. Когда же выяснилось, что монголы на Германию не посягают (ведь половцев там не было), в июне 1241 г. войска Фридриха II двинулись на Рим.

В том же, 1241 г. все задачи, поставленные перед войском Батыя, отправившимся в западный поход, были выполнены. А дальше произошло непредвиденное: 11 ноября 1241 г. умер великий хан Угэдэй. Согласно монгольскому обычаю, все предприятия, кроме неотложных, должны были быть приостановлены до выбора нового хана. Батый со всей армией повернул назад, тем более что претендентом на престол становился его злейший враг, сын Угэдэя - Гуюк, за которого пока правила мать Туракина - ханша Дорэгэнэ-хатун.

Батый, как человек осторожный и умный, поставил свою ставку в низовьях Волги, у берега ее протока - Ахтубы. Ставка имела стратегические выгоды: она обеспечивала безопасность при внезапном нападении с запада - из Венгрии и Польши, и с севера - из великого княжества Владимирского. Княжество, вопреки предвзятому мнению специалистов, не изучавших международный аспект монгольской политики, сохранило свои города, деревни и войско, в котором было около 50 тысяч обученных воинов. Ведь именно с этими воинами Александр Ярославич Невский разбил немецких рыцарей на Чудском озере и отогнал литовцев от Москвы и Бежецка.

У самого Батыя, после того как он отпустил войска, мобилизованные специально для похода, оставалось всего 4 тысячи всадников. Из них пришлось половину выделить братьям: старшему, Орде-Ичену, для Белой Орды на Иртыше, и младшему, Шейбану, для Синей Орды, кочевавшей на территории от нынешней Тюмени до Аральского моря.

Фактически у Батыя осталось две дивизии: конная - из племени мангут (так, кстати, калмыки до сих пор называют волжских татар), и артиллерийская - из чжурчжэней, которых русские авторы XII-XIII вв. называли их официальным именем - хины (от названия империи Кинь). Ни для католической, ни для православной Европы этот улус монголов на восточном берегу Волги никакой опасности не представлял. Тем более что между Русью и Ордой на Волге лежала не населенная в то время степь, по которой бродили 'бродники', жившие ловлей зверей и птицы. Так что здесь надолго могла установиться отчетливая, фиксированная граница.

Когда монголы ушли, европейцы приободрились, и в 1243 г. папа созвал в Лионе собор, решивший начать новый крестовый поход, на этот раз против монголов. Поскольку за войну с монголами высказались гвельфы, то гибеллины стали думать о том, как заключить с монголами союз. Главами гибеллинов были Гогенштауфены, а союзниками их - Капетинги, то есть, в данном случае, король Франции Людовик IX Святой, стремившийся освободить от мусульман Гроб Господень, как это проделал его союзник Фридрих II. Но французам не повезло. В 1250 г. мамлюки разбили их войско и взяли в плен короля. По этому поводу жители города Марселя звонили в колокола и пели: 'Te Deum laudamus' ('Тебя, Бога, хвалим'), ибо французов провансальцы ненавидели куда больше, чем турок.

За это время и в Монгольском улусе произошла крупная перемена. Хан Гуюк, пытавшийся опереться на православных греков, грузин и русских, был в 1248 г. отравлен, и в 1251 г. на кошме воины подняли его врага и друга Батыя - Мункэ, мать которого была кераитская царевна Суюркук-тени-бики, очень набожная несторианка. Ориентация сместилась: теперь главными врагами Монгольского улуса стали мусульмане, а друзьями - армяне и сирийцы, стонавшие под игом арабов и сульджуков. Очень они были озлоблены против мусульман - будь то арабы, персы, туркмены, хорезмийцы, гурцы - и не очень обожали греков и грузин.

Не было единомыслия в самой ханской семье. Мункэ открыто говорил, что для него пять религий равны, как пять пальцев на руке. Хубилай, командовавший одной из армий в Китае, был склонен к христианству, но помалкивал. Хулагу был буддист, но в угоду жене - Докуз-хатун - и военачальнику - Кит-буге - демонстративно поддерживал христиан. Ариг-буга, младший брат и законный наследник, в присутствии Рубрука открыто произнес: 'Мы, монголы, знаем, что мессия - Бог'. А 'черная вера', хотя и была государственным исповеданием, шла на убыль. Шаманов вытесняли даосы и ламы. Не было только исмаилитов, в те годы доминировавших в Иране.

Еще один партнер
Кроме мусульман и христиан на Ближнем Востоке жили исмаилиты, не имевшие собственной территории, но распространившиеся всюду и узнававшие друг друга по секретным знакам. Исмаилит был с суннитом - суннит, с шиитом - шиит, с христианином - христианин, с евреем - еврей. Но всюду он был верным учеником своего старца, сидевшего в неприступном Аламуте, замке в отрогах Эльбурса, и по его приказу убивал неугодных старцу людей - знатных и простых. Этот кошмар длился больше ста лет и казался вечным.

Основатель персидского исмаилитского ордена Хасан Саббах отнюдь не был религиозным фанатиком. В юности он просто хотел сделать себе карьеру не хуже, чем его два друга. Один из трех друзей стал везиром при сельджукском султане - Низам-уль-Мульк, другой - математиком и поэтом - Омар Хайям, а Хасан застрял на должности мелкого чиновника, устроенного везиром по знакомству. Хасан попробовал интриговать - его уволили. Тогда он стал исмаилитским эмиссаром - в 1090 г. обманом захватил Аламут и стал постепенно расправляться со своими врагами.

Хасан Саббах был гениальным злодеем. Он изобрел особую форму геноцида. Уничтожались только талантливые люди: храбрые эмиры, умные и образованные муллы, набожные отшельники, энергичные крестоносцы и халифы. В числе жертв исмаилитов были Низам-уль-Мульк, Конрад Монферратский, халиф Мустансир и многие другие. Зато трусы, дураки, люди, склонные к предательству, склочники и пьяницы чувствовали себя спокойно. Им было даже выгодно, что для них освобождались вакансии на служебной лестнице или устранялись соперники.

Повелители исмаилитов никого не опасались в своих горных замках, а исполнители шли на жертву, опьяненные гашишем, и давали себя казнить в ожидании блаженства в антимире, где все наоборот.

Мы уделили столько внимания исмаилитам не случайно. Исмаилиты боролись за упрощение системы и добились успеха, сделав свой этнос беззащитным. Они действовали, как раковая опухоль в организме, и погибли вместе с социальным организмом, когда в 1253 г. был задуман и затем осуществлен 'желтый крестовый поход'.

Всем известно, что монголы в XIII в. одержали много побед, захватили много земель, военной добычи, в том числе людей, которых они продали венецианским работорговцам. Те в свою очередь, пользуясь Босфором и Дарданеллами, принадлежавшими в 50-х годах XIII в. латинянам, отвезли рабов в Египет, чем весьма усилили мамлюкское войско, готовое бить любых христиан. Несториан - за то, что они их победили, католиков - за то, что те их везли в трюмах галер на продажу, армян - за то, что они дружили с монгольскими несторианами и франкскими католиками. Короче говоря, 'сила вещей' 40 лет работала на возрождение мощи ислама, и результат получился хоть и неожиданный, но блестящий.

Хан Угэдэй, при котором, хотя и не благодаря ему, были совершены главные внешние завоевания, оставил страну в состоянии вынужденной мобилизации, отсутствие которой грозило гибелью. О Китае сказано выше, но и Персия представляла не меньшую опасность. В несчастном Иране не было и не могло возникнуть энергичное правительство, с которым монголам можно было бы заключить приемлемый мир. А если там появлялись талантливые по-литические деятели, то их жизнь пресекал отравленный кинжал исмаилита. А это означало, что через Иран свободно могли пройти и войска усилившегося багдадского халифа Мустасима, и наследники Великих сельджуков - туркмены Рума (Малой Азии), и преемники знаменитого Саладина - эмиры Сирии и Месопотамии, и даже египетские мамлюки. Поэтому границу было просто необходимо отодвинуть до Нубии и Сахары. Так, по-нашему предположению, думал монгольский хан и, по документальным данным, лучший французский историк Востока Рене Груссе.

Как возник желтый крестовый поход?
Итак, на юге и востоке было крайне неблагополучно. Только на севере монголам удалось заключить прочный мир. Александр Невский, дважды разбивший католических рыцарей и почти ежегодно отражавший литовские набеги, счел, что татары лучше немцев. Поскольку его отец, великий князь Ярослав, был отравлен в ставке Гуюка по доносу своего же боярина Федора Яруновича, Александр примкнул к врагу Гуюка, Батыю, и даже побратался с его сыном, несторианином Сартаком.

Как установлено, Федор Ярунович был агентом папы и оклеветал князя Ярослава, приписав ему контакт с Лионским собором и, следовательно, измену монголам, с которыми тот хотел заключить союз. Ханша Туракина была меркитка (монголы убивали своих врагов, но не женщин, на которых женились царевичи), а сибирские народы сами не лгут и поэтому верят чужим словам. Ханша поверила доносчику, отравила князя и тем обрекла на гибель своего сына, ибо дети погибшего, изрубив на куски доносчика, примкнули к врагам Гуюка. Но Андрей пошел дальше брата. Он заключил союз с немцами. Тогда Александр в 1252 г. привел на Русь татарский отряд и выгнал Андрея из Руси. Тот бежал в Швецию.

На беду Руси, Батый умер в 1256 г., Сартак был отравлен, а на престол Золотой Орды вступил мусульманин Берке, казнивший несториан и оплакивавший последнего багдадского халифа. Однако, как Чингисид, он должен был помогать своему кузену в Иране. Об этом речь впереди.

Александру стало трудно, однако он и тут сумел найти выход и сохранил союз с Ордой. Этот союз спас в XIII в. Русь и погубил монгольскую империю, благодаря той самой 'силе вещей', которая очень редко может быть нарушена усилиями людей. Посмотрим, как это произошло.

Отвлечемся на минуту от изложения хода событий и сделаем несколько замечаний о методике изложения. Нет, не зря мы предпослали строгую классификацию суперэтнических целостностей, а потом показали, как они перемешаны на самом деле. Для того чтобы разобраться в мешанине, необходимо знать исходные формы, определить исходные суперэтносы.

Уровень суперэтносов самый устойчивый, ибо сменить его было очень трудно. Сменить политическое подданство в средние века было очень просто, как у нас сменить квартиру. Для этого достаточно было переехать в другое герцогство или другой эмират. Сменить этнос было труднее, но путем брака, во втором поколении, тоже несложно. А сменить суперэтнос, имевший конфессиональное оформление, было большое дело: надо было не только самому захотеть, но получить согласие тех, кто должен принять. Тут вступает в силу естественный принцип симпатии, не подлежащий контролю сознания.

Таким образом, суперэтносы подобны айсбергам, лишь малая часть которых возвышается над водой. Но и этой части достаточно, чтобы отличить один суперэтнос от другого, ибо существует своего рода лакмусовая бумажка - государственная религиозная или атеистическая система. Ведь атеизмов в истории было столько же, сколько религий. Изучать те и другие в нашу задачу не входит, но воспользоваться ими как значками удобно, что облегчит дальнейшее повествование. Поэтому будем пользоваться старой терминологией, памятуя, что в названия - православный, католик, суннит, шиит, несторианин, исмаилит - в XIII в. вкладывался определенный смысл, который прекрасно понимали современники.

Желтый крестовый поход был продуман и прекрасно подготовлен. Монгольские правители и дипломаты знали, что армяне - надежная поддержка для тех малочисленных войск, которые они могли перебросить в Палестину, ибо главные силы монголов были связаны в Китае затянувшейся войной против империи Сун. Знали они и то, что самый сильный король христианского мира, Людовик Святой, добивается союза с ними и что князь Антиохии Боэмунд женат на армянской царевне из Киликии и потому их естественный союзник; и то, что Никейская империя связывает силы иконийских сельджуков; и то, что грузинским царям Улу Давиду (Длинному) и Давиду Нарину (Короткому) - выгодно отодвинуть от своих границ мусульманскую угрозу.

И противников своих они знали. Им было ведомо, что исмаилиты в горных крепостях - враги всем и никому не друзья; что багдадский халиф провозгласил против христиан священную войну и что египетский султанат упразднен собственными рабами и мамлюками. Опасен для монголов был только Египет, но перебросить конницу через Синайскую пустыню, не истомив коней и людей, можно было, только имея базы в прибрежных крепостях, которыми владели ревностные христиане, тамплиеры и иоанниты, неустанно боровшиеся за освобождение Гроба Господня.

Но они никак не могли вообразить, что папа и его верные рыцари станут врагами христианскому делу, что они, умные и доблестные, сами обрекут себя на жестокую гибель. Тут и наступит 'роковое мгновение', нарушившее 'силу вещей' и положившее конец крестовым походам.

Поход был подготовлен блестяще. Для того чтобы не утомлять коней и людей, по намеченному маршруту были устроены склады с провиантом и фуражом. На реках были наведены мосты. Из Китая вызвали тысячу специалистов по метательным машинам. Высшим командирам были даны инструкции по обращению с населением в зависимости от его веры. Категорически запрещалось убивать христиан и иудеев, не были тронуты умеренные шииты Южного Ирака. Суннитов убивать разрешалось, а исмаилитов - приказывалось. Все было продумано и осуществлено.

Первой жертвой монголов стал замок Аламут, где жил последний исмаилитский 'старец' (пир) Хуршах, молодой человек, унаследовавший власть от своего отца. Это был любитель вина и женщин, поощрявший интриги при своем дворе. Он мог бы еще долго сидеть в своем замке, но у него сдали нервы. Узнав, что ему лично обещана жизнь, он явился в 1256 г. в ставку Хулагу. Тот отправил его в Монголию, но Мункэ терпеть не мог изменников и приказал убить Хуршаха в пути.

Другие крепости, как, например, Гирдекух, близ Дамгона, сопротивлялись долго, но в конце концов тоже сдались. Привычка к злодеяниям не воспитывает доблесть. Все исмаилиты, обнаруженные монголами, были убиты.

В январе 1258 г. монгольские войска подошли к Багдаду. Там было много людей, умевших носить оружие, и еще больше денег, чтобы нанять тюрков, бродивших по Ираку, но не было воли к сопротивлению и порядка. Сразу сложилась партия войны и партия мира. Первые вышли на встречу монголам и погибли в бою, вторые, в том числе халиф Мустасим, сдались... и были убиты как трусы 10 февраля 1258 г. Халифат пал. Пятьсот лет он вытягивал соки из всех подвластных ему стран, не обеспечив своим подданным ни мира, ни законности, ни славы.

Христиане Ближнего Востока ликовали. Хулагу подарил дворец халифа несторианскому патриарху. Мечети окропляли святой водой и превращали в церкви. Гетум I, царь Армении, и его зять Боэмунд VI, князь Антиохии, присоединились к монгольскому войску. Множество храбрых добровольцев - армян, сирийцев и айсоров - пополняли монгольские войска, которые теперь катились на Дамаск, Алеппо и Майяфарикин, которые пали, правда лишь в 1260 г., ибо защищались они геройски. Но на открытых пространствах Сирии и Палестины монгольская конница не имела себе равных, и весна 1259 г. застала монгольский авангард у стен Газы.

В Багдаде Хулагу прекратил грабеж и резню на пятый день, желая сохранить город от пожаров. Оставшихся суннитов никто не преследовал, ибо богатства халифа были столь огромны, что удовлетворили и хана, и его сподвижников. Дальнейший грабеж стал просто не нужен, но это не остановило стратегических операций, целью которых был Иерусалим.

Слава хана Хулагу дошла до Италии и Франции. Там его и его супругу сравнивали с Константином и Еленой. Европейцы надеялись, что наконец можно будет забыть о крестовом походе, о взимании на него денег, которые оседали неведомо в чьих карманах, и о бесконечной, давно надоевшей болтовне по этому поводу. Особенно радовались гибеллины, уже потерявшие большую часть своих позиций, - тому, что происходящее расстраивает папу.

И тут-то 'сила вещей' сломалась. Наступило 'роковое мгновение', которое длилось чуть больше года. Оно повернуло историю всего континента в новое русло, чего никто не мог предвидеть. 11 августа 1259 г. умер Мункэ-хан.

Конец эпохи
Поэт А.А. Блок писал: 'Жизнь без начала и конца. Нас всех подстерегает случай...' - и советовал ученому 'веровать в начала и концы'. Ему было легко. В гимназическом курсе история подавалась как цепь более или менее ярких событий, без причинно-следственной связи, причем инициаторами событий считались люди умные и реже глупые, храбрые и трусливые, хорошие и плохие. Вопрос о достоверности исторических данных ставился, но степень верности (верификация) определялась близостью к первоисточнику: считалось, что древний автор врать не будет и, следовательно, самый надежный источник - документ. А ведь они тоже врали, да еще как!

Собственно говоря, такая методика правомочна, но применима ограниченно. Ведь и микроскоп - инструмент полезный, если надо изучать кристалл или бактерию. Но рассматривать в микроскоп большой организм нецелесообразно. Надо найти другие приборы.

Монгольский улус создавался как усложняющаяся социальная система 60 лет. И вдруг лопнула одна, только одна связь... и система развалилась. Эпоха накопления сменилась эпохой распада, столь же необратимой и столь же нежелательной для участников событий, как и преды-дущая. Ведь, надо думать, никто не хотел бросить дом и семью, чтобы умирать в китайских болотах или среднеазиатских пустынях, но люди шли на это. И теперь, когда возникла необходимость убивать своего брата или друга, вряд ли кто-нибудь этого хотел. Но гражданская война вспыхнула и спалила здание, сооруженное тремя поколениями героических предков, хотя никто из ханов, возглавлявших отдельные улусы, этого не хотел.

'Сила вещей' сменила свой знак, но продолжала работать. После смерти хана события развивались так: две армии, стоявшие в Китае, возглавил Хубилай. В его войсках было больше двух третей воинов, мобилизованных на Руси, Кавказе и в Иране. По существу, это был иностранный легион, вынужденный быть верным начальникам лишь потому, что попасть в лапы китайцев было еще хуже. Эти воины устроили курултай, наподобие монгольского, и провозгласили Хубилая великим ханом.

Как реагировал на это сам Хубилай - сказать трудно, но поскольку монгольские командиры со своими отрядами от него откололись, ему пришлось принять предлагаемый пост. Альтернативой была смерть.

Монголы в степи тоже собрали курултай и провозгласили своим ханом законного наследника - Ариг-бугу. Его поддержали внук Угэдэя - Хайду, и сын Джаготая - Алгуй. Однако Алгуй затем изменил и перешел на сторону Хубилая, чем обеспечил ему победу в 1264 г. Но война на этом не закончилась.

Глава Золотой Орды, Берке, воспользовался междуусобицей для того, чтобы добыть своей Орде независимость, которая выразилась в том, что он перестал высылать в Китай деньги, собираемые в покоренных областях. Фактически Золотая Орда и примкнувшее к ней великое княжество Владимирское превратились в независимое государство, двуединую империю, вроде Австро-Венгрии.

Но это было еще не все.

Мотивы поступков как отдельных персон, так и этносов (ведь и те и другие - системы, только разных порядков) часто бывают преследующими экономическую выгоду. Часто, но не всегда.

Берке был истинный монгол, Чингисид, патриот великого улуса, но он ненавидел своего двоюродного брата - Хулагу. Из каких-то побуждений Берке перешел в мусульманство. С точки зрения тогдашних монголов, это было его личное дело, но сама точка зрения была близорука.

Узнав о разгроме Багдада и гибели халифа, Берке воскликнул: 'Мы возвели Мункэ-хана на престол, а чем он нам воздает за это? Тем, что отплачивает нам злом против наших друзей... и домогается владений халифа, моего союзника. В этом есть нечто гнусное!'

Надо полагать, что Берке выражал собственную, а не государственную позицию. Золотоордынские отряды служили в войске Хулагу, будучи посланы к нему при начале похода, то есть еще Батыем. И Берке, став улусным ханом, не рискнул их отозвать. Зато он сделал это, как только узнал о смерти Мункэ. И тут же он подбил на восстание двух грузинских царей: Давида Нарина и Улу Давида. Восстание было не подготовлено и поэтому обречено, но тем не менее причинило Хулагу много неприятностей, ибо для его подавления пришлось снимать войска с фронта. И наконец, он отдал приказ своим воинам, сражавшимся в Палестине и не имевшим возможности вернуться на родину, перейти на сторону мамлюков, не без основания полагая, что земляки между собой договорятся. И за все неудачи монгольского оружия он винил Хулагу.

Но все эти передряги не имели бы значения, если бы они не сопрягались с процессами этногенеза. Аль Омари, арабский географ, в XIV в. писал о Золотой Орде: 'В древности это государство было страной кыпчаков, но когда им завладели татары, то кыпчаки сделались их подданными. Потом они смешались и породнились с ними, и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их, и все они стали точно кыпчаки, как будто одного с ними рода'.

Можно обвинить Аль Омари в географическом детерминизме, но одновременно придется признать его правоту. Ландшафт и этнос - части любой экосистемы, только этнос в ней является верхним звеном. Поэтому ассимиляция монголов в XIII в. среди половцев, а потом, в XIV в., среди русских - процесс естественный и не вызывающий удивления.

Помешать этому процессу могла бы только идеологическая, то есть религиозная, рознь, но мангуты и хины (чжурчжэни) происходили не из Восточной Монголии, где несторианство в начале XIII в. не было распространено. Оно пришло туда, но позже и быстро погибло, успев породить 'желтую веру' (теистический буддизм) в Тибете. Но речь идет не об этом, а о том, что Берке сделал ставку на православие, на русских и грузин, а не на несториан, что и дало культурно-этническую базу для его ненависти к Хулагу.

Однако успех его не столько продуманной, сколько эмоциональной политики был связан с тем, что он следовал настроениям своего народа и 'силе вещей', продолжавшей неуклонно действовать. Иначе не был бы Берке ханом.

Но как ни устойчива закономерность, названная нами 'силой вещей', сломать можно и ее. Вопрос в том, надо ли это делать, каких жертв это будет стоить, и какие людские качества для этого нужны.

Ответим сперва декларативно. Без крайней нужды лучше не пытаться изменить историю, ибо это всегда будет стоить очень дорого, а предусмотреть результаты невозможно. Поэтому для выступления против естественного хода событий нужны два качества: глупость и безответственность. На это легко возразить: людей с такими свойствами не следует допускать до должности правителя, который решает политические вопросы, от кого зависит благополучие государства и жизнь подданных. Увы, в средние века феодалы и прелаты получали должность либо по праву наследия, либо по знакомству, а потому в эпоху феодализма иногда действовали дураки и мерзавцы, а поддерживали их подонки и подхалимы.

К счастью для народов и культур, такое безобразие бывало относительно редко, но всегда приносило огромный вред. Глупость делала то, чего не могли достичь ум и талант, - она искажала 'силу вещей', логику событий, вслед за чем наступала расплата, что показал М. Дрюон в своей серии романов 'Проклятые короли'.

Он прав во всем, кроме одного - тамплиеры тоже были прокляты, и тоже за предательство доверившихся и за последствия своего поступка, которые были так ужасны, что даже историки старались их забыть и не упоминать. А жаль! Преступления в истории столь же поучительны, как и подвиги. Игнорирование их искажает ход событий, которые мы анализируем, чтобы понять не только 'что' и 'как', но и 'что к чему'.

Ведь ради ответа на этот вопрос мы предложили вниманию читателей сложную этнокультурную систематику, ввели понятие 'суперэтнос' и описали явление природы, довлеющее над нашей психологией, - пассионарность - и показали различие культурных типов и их доминант, иногда совместимых, а иногда непримиримых. Мы уже убедились в том, что существование больших этнокультурных систем поддерживается не только внутренней взаимной симпатией субэтносов, но и соперничеством их, иногда борьбой друг с другом, но эта борьба качественно отлична от борьбы на суперэтническом уровне, как, например, борьба гвельфов с гибеллинами отличалась от борьбы Христианского мира с миром Ислама.

Чтобы нарушить 'силу вещей', надо было совершить противоестественный поступок на суперэтническом уровне... И в 1260 г. он был совершен. Этот факт настолько значителен, что повышенное внимание к нему оправданно. Поэтому сменим 'подзорную трубу' на 'бинокулярную лупу' и взглянем на Палестину 1260 г., где произошло нарушение ритма истории.

http://gumilevica.kulichki.net/articles/bl.html







 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA