Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
Или избавление от мук, потому что вылечить этого не очень старого мужчину было невозможно. В Баку он жил на проспекте Ленина, где в доме ? 146 занимал квартиру 38. Интересно, как живется в ней там новым обитателям?Медленнее умирала в больнице Нина Арменаковна Каспарова. Умирала в сознании. Отошла от долгого молчания. Отогрелась в обстановке постоянного внимания и доброжелательности. Успела рассказать и о своей жизни, и о ее финале в Баку. Восемь лет назад ей ампутировали ногу по поводу гангрены, с тех пор в своей квартире ? 9 дома ? 23 по улице Рухуллы Ахундова жила, передвигаясь по комнате и, естественно, на улице с помощью коляски. Ее не только ограбили и били по чему и как попало, но и выбросили с коляски. Поиздевавшись вдосталь, затем посадили 70-летнюю женщину на разбитую, без одного колеса коляску, привязали ее и ... спустили с горы. Так и летела она вниз, по улице Фабрициуса, к морю. И голова, и тело ее бились то о мостовую, то о коляску.Гангрена ампутированной ноги, а также стопы, некогда здоровой, множественные ушибы мягких тканей, сотрясение мозга, признаки некроза ... - вот с чем поступила в больницу Нина Арменаковна. В Красноводске ей наложили гипс, в Ереване лечили.- 8 марта , - вспоминает Рипсиме Саркисовна, - я ее поздравила, кормила дважды с ложки, причесала. Старалась шутить, хотя понимала, что дни несчастной женщины сочтены. Я к ней привыкла за те почти два месяца, что она у нас лежала. Очень интересным была человеком, много знала, чувствовалось, что раньше любила читать. Боже, столько тоски было в ее глазах! 13 марта она скончалась.Внимательно слушая врача, сопереживала, разделяла ее волнение и грусть, но одновременно не могла уйти от исторических параллелей.Из банка данных анкетной комиссии при Бакинском Армянском национальном совете. 1919 год. На улице Р.Ахундова (бывшей 4-ой Канитапинской, потом 4-й Свердловской), где жила Н.Каспарова, до резни 1918 года жило 825 армянских семей из 3462 человек. 1052 человека бежали, осталось 2410 жителей. Из них - 190 были убиты, 163 - исчезли без вести, 133 - взяты в плен, 45 умерли. Интересно, что в том самом доме ? 23, где жила спустя десятилетия Н.Каспарова, было убито только в одной семье из восьми человек - шестеро. Итак, после турецко-мусаватской расправы пострадали 45,72 процента армян, жителей этой улицы, или 65,68 процентов тех, кто остался в городе.Через 72 года, к сожалению, даже с помощью депутатских запросов нельзя было сделать аналогичный подсчет не только по одной, отдельно взятой улице, но и по всему городу. Где они захоронены и сколько их - наших безвестно пропавших соотечественников, убитых, сожженных, сброшенных с балконов, тела которых спешно увозились на грузовиках в неизвестном направлении? (И даже в этом проявлялась четко продуманная организация, цельная система расправы с бакинскими армянами).Люди исчезали бесследно. Как Лена Бадалян из дома ? 39 по проспекту Ленина, о которой известно, что над ней надругались, затем убили и сбросили в специально подогнанный грузовик, в котором уже штабелями громоздились другие трупы. И он неспешно отъехал. Куда?Впрочем, это риторические вопросы дилетантов-несмышленышей. И мне после долгих месяцев трудного, но основательного "вхождения" в тему, бесед с очевидцами, наконец, личного опыта, они ни к чему. Посему вернемся в больницу "Эребуни".Девяносталетнюю Варвару Джумшудовну Лазареву привезли в больницу в состоянии, которое не оставляет никаких надежд. Она вообще не могла разговаривать. Ее имя кто-то неумело вывел на бумажке, приколотой к домашнему халату. Врачи делали все возможное и невозможное, чтобы вернуть ей жизнь. И она заговорила. Правда, медленно. Путая слова, не всегда находя их. О таких старушках говорят "божий одуванчик". И сил особых не надо, чтобы ее сбить с ног, но они били изощренно, чтобы подольше мучилась. Били по голове - сотрясение мозга, по лицу - остались синяки, по почкам - в поясничной области справа образовалась гнойная рана. Врачам при этом нельзя было ни на минуту забывать о традиционных для такого возраста ишемической болезни сердца, кардио- и атеросклерозах:- Который час? Где я? - это были первые слова. Снова провал.- Все болит. Душа болит.И опять дни молчания.Спустя месяцы врачи знали о ней много больше. Вся долгая жизнь человека и финал ее уместились в эти отрывочные, сказанные в разное время Варварой Джумшудовной фразы:- Не видеть бы никогда Баку, не знать, что такой город есть. Умереть раньше, и не видеть такого... Я родилась в Баку. Училась здесь в гимназии. 60 лет проработала в этом городе... Господи, какие звери. Ворвались... Били, чем попало. Все унесли из дома. Опять били, их было много. Восемь? Десять? Не помню. Дальше ничего не помню...Волею провидения сложилось так, что Варвара Джумшудовна и Арцвик Казаровна Галустова оказались и на пароме вместе, и в одной больнице, куда поступили одновременно 16 января, в 4 часа дня, и жили в Баку на одной улице Кецховели, только одна в доме ? 162, квартира 12, другая - в доме ? 55, квартира 3.Из банка данных анкетной комиссии при Бакинском Армянском национальном совете. 1919 год. На улице Кецховели (бывшей Верхне-Приютской) до резни 1918 года жили 823 армянские семьи из 3876 человек. 802 человека бежало, осталось 3074 жителя. Из них 136 убиты, 105 - исчезли, 87 - взяты в плен, 80 - умерли. Пострадало 10,53 проц. армян - жителей этой улицы, или 13,27 проц. тех, кто остался в городе.В квартире Арцвик Казаровны все проходило по тому же сценарию. Множественные ушибы, оттоптанные пальцы рук и ног, раны на ногах, на лице кровоподтеки, вокруг глаз симптом очков. Страшные "очки" вместо яростно разбитых "надели" бандиты на заплывшие от ударов глаза 73-летней женщины.Как ни старалась, долго не могла вспомнить своего бакинского адреса Мадлена Тумасовна Аванесова. Ее ударили ломом по голове и беспрепятственно начали грабеж. Буквально с того света вытащили Люсю Аршаковну Мкртычеву, через два месяца выписанную из больницы. Избитая в своей квартире по улице Фабрициуса, 34, она еще перенесла жуткую пытку присутствием при избиении своей сестры Аракси. Тщетны были просьбы: после каждой удары становились сильнее. Старшая сестра умерла в больнице в первый же день, не приходя в сознание.Разные люди, разные судьбы, но в больницу их привели не классические для такого возраста болезни, а одна общая беда. Их били физически, уничтожали морально - растаскивая и безжалостно сжигая нажитое добро, памятные вещи. Кто однажды не нашел на привычном месте в своем доме хотя бы носовой платок или тряпочку, которой смахивают пыль с мебели, а потом долго искал, мучительно вспоминая, куда запропастилась потерянная вещь, тот, подумав, может представить, что значит, когда враз теряешь все, что имеешь. Дом, где знаешь каждую щербинку на боку старой, но любимой кастрюли, где с закрытыми глазами можешь, протянув руку, взять с полки под настроение любую книгу, а выдвинув ящик письменного стола, достать из потайного угла письма, которые безотказно лечат при особо плохом настроении.Разве можно, даже выздоровев, спокойно, без ночных кошмаров и мании преследования существовать, когда в момент теряешь все? И не во время войны, пожара, землетрясения, наводнения, когда все равны и едины перед стихией или общим врагом. А с помощью здоровых, слишком здоровых молодых (и не только!) людей, которые, издеваясь, говорят о том, что еще наживешь другие вещи... Среди бела дня, на глазах у стражей правопорядка и соседей. Последние, кстати, тоже были разными: одни спасали, рискуя жизнью, другие поспешно указывали двери обреченных квартир, чтобы ненароком не навлечь беды на свою, третьи - также поспешно уносили из квартир невостребованные после первых погромов вещи, не гнушаясь даже банками с соленьями и вареньем. Тут была необходима особая сноровка. Бандиты, как правило, после первого раза приходили еще и еще. У мародеров свои законы, в выигрыше оказывался тот, кто с наибольшим эффектом смог использовать небольшой интервал между набегами.Сух и лаконичен медицинский язык историй болезни. Евпраксия Аршаковна Диванян, 64 года, жила по улице Инглаб, дом 70, квартира 37. Тяжелейшая форма сахарного диабета, множественные ушибы. Левон Мирзоевич Мартиросов, 62 года, выписан 5 апреля. Софик Сергеевна Ванян, 80 лет, жила по улице Менделеева, 8, выписана через месяц после поступления - 19 февраля. На шесть дней раньше нее выписана Шушаник Микаеловна Григорьян-Далгарян, 80 лет с 1-ой Свердловской, 12. Ушибы, атеросклероз сосудов головного мозга. Понижен слух, нарушена память. Самостоятельно ходить после побоев не могла, лежала. Потом стала садиться на кровати с посторонней помощью.Ушибы тела, головы, выбиты зубы, сотрясение мозга - таковы результаты "гуманной" обработки Гранта Вартановича Петросова в своей квартире 5, по улице Анашкина, 5/27. Старались, надо сказать, сильно - жертве всего 54 года. Острый инфаркт - как результат перенесенного, случился уже в больнице. К слову, везде прослеживалось особо жестокое отношение к мужчинам: чем моложе, тем больше калечили. С особой ненавистью и изощренностью. В конце концов добивали. Но не сразу, заставив испить до дна всю жуткую чашу издевательств, унижений, а затем медленного умирания.История повторяется. Баку - 18. Первым словом кровожадных банд, вбегавших во двор, было: "Есть здесь мужчины-армяне?" Первых и главных жертв они вообще искали среди мужского пола... Ловили и больше никак нельзя было их найти: ни в тюрьме, ни среди пленных. Куда они исчезали, в каких условиях жили, как убивали этих несчастных - все это оставалось совершенно неизвестным"(81).Так и хочется воскликнуть запоздалое: "Люди, будьте бдительны!" Но мы не знали историю. Иначе не позволили бы с собой сотворить такое, что уже проделывали с нашими предками. Не жили бы в городе, где камни заасфальтированных мостовых покрыты их кровью. Не благоустраивали бы на последние деньги места захоронения своих родителей, умерших, к счастью, (какое кощунство!) в собственной постели до января 1990 года. А ведь многие из них помнили, как пришлось бежать и прятаться, прятаться и бежать, терять братьев, сестер, своих родителей. Но увы, их рассказы не запоминались в сутолоке будней. Тем более были неслышимы в праздники. И мы, словно одноклеточные, упивались "дружбой единой надежным оплотом". И пели, стараясь перекричать друг друга в школе, эти слова достойного нас и эпохи гимна.Топором хотели убить Владимира Оганесовича Инкадяна, 64 года, жителя квартиры 7, дома 225 по улице Первомайской. Но подоспевшие к погрому работники милиции увезли его в отделение, а оттуда на паром. Перенесший пять лет назад инфаркт миокарда, страдающий сахарным диабетом, он был милостиво оставлен жить наедине со своими серьезными болезнями - диабетической гепатопатией и гангреной, постинфарктным кардиосклерозом, ампутацией пальцев левой стопы, катастрофически обостренными побоями, погромом и изгнанием из собственного дома. Сахарным диабетом около тридцати лет болела Мариам Исаевна Думанян, также избитая и выгнанная из квартиры ? 1, по улице Горького, 57. Ее доставили в больницу в тяжелейшем состоянии. Больной хроническим сахарным диабетом поймет, что значит три дня прожить без инсулина: это тоже разновидность изощренной пытки.Тяжелое испытание подобной пыткой прошла Евгения Шамировна Баркова. Эта 68-летняя женщина болеет сахарным диабетом 27 лет, в Москве перенесла ампутацию ноги в результате гангрены, сопутствующей этой болезни.
 
Rambler's Top100 Армения Точка Ру - каталог армянских ресурсов в RuNet Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Russian Network USA